Вторник, 21.11.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 246
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Далёкое — близкое

    Алия АХЕТОВА “Мы верили: так надо!”
    № 10, 2009 г.

    Всякий раз, вслушиваясь в рассказы об "афганской” войне, поневоле
    вспоминаешь эти слова: "Ни об одной истории нельзя судить по её само-
    сознанию. Это самосознание трагически неадекватно” (Юрий Корякин).
    Тогда, в начале восьмидесятых, когда мои сверстники уходили в Аф-
    ганистан, нам неизвестная война казалась далёкой и потому нестраш-
    ной. Но это в нашем сознании. А что пережили прошедшие "Афган” и был
    ли он для них адом?
    В начале октября 1981-го Юрий Глухарев был призван в армию. Позади
    десятилетка, на руках водительские права. В аэропорту Караганды мороз
    под тридцать градусов, отправляли на рассвете. Через несколько часов лёта
    прибыли в провинцию Фарах, аэродром Шинданд, это на юго-западе Афга-
    нистана. Дивизия, куда распределили Юрия, должна была обеспечивать
    безопасность на иранской границе. В праздник, 7 ноября, приняли присягу.
    18-летний Юрий Глухарев в армию стремился сознательно.
    "Там я почувствовал, что такое жизнь. Те годы в моей памяти навсег-
    да. В Афгане мне пришлось встретить трижды Новый год — 1982, 1983,
    1984… Кстати, один из первых вопросов, который мне задали в палатке,
    куда меня привёл комбат Беляев: "А ты помнишь, какой год на дворе?..”. Я
    ответил. "Это в Союзе, а здесь, запомни: 1981 год — в Афгане это 1360-й, а
    наступает 1361 год 22 марта 1982 года”.
    Страна поразила меня экзотикой, я увидел, как клубится утренний
    туман в узких ущельях, как дымовая завеса, там есть места, похожие на
    лунный пейзаж, что-то фантастическое, космическое. Одни вечные горы,
    кажется, только камень живёт. И этот камень стреляет. Там чувствуешь
    враждебность природы, даже ей ты чужой. Нам легче было привыкать к
    климату и даже быту, тяжелее пришлось ребятам из Москвы, Ленингра-
    да. Слишком очевиден контраст.
    Два года мы находились между жизнью и смертью, и в наших руках
    тоже была чья-то жизнь и чья-то смерть. "Хуже гор могут быть только горы”…
    Знаете, какой вопрос был мне ненавистен, когда я возвратился до-
    мой, с руками, с ногами, необожжённый…
    — А ты убивал?..
    Увидеть войну — это прежде всего изучить себя.
    Каким я был до этой войны, уже никогда не буду. Там друг — друг, а
    враг — враг. У тех, кто был на этой войне, не известной на нашей Родине,
    один язык. Свой. Мы понимаем друг друга. До Афгана я был мальчишкой,
    жизнь казаласьбесконечной, мы не сталкивались с настоящей неспра-
    ведливостью. Какой народ в этой стране? Думаю, самые слабые там не
    выживают, остаются жить те, кто покрепче. Как можно не уважать народ
    поразительного трудолюбия? В Афгане реки подземные, сотворённые ру-
    ками людей, представьте, сотни километров рукотворных рек… Их люди
    подводили к рисовым полям, кишлакам. Отвесная, почти вертикальная
    гора, метров 100 каменная стена шириной с километр, а в ней проёмы — и
    всё это сделал человек. Вдоль дорог селения были брошены — афганцы
    уходили в горы, это беженцы. К части местные порой сами подходили,
    едет мальчуган на велосипеде, сзади мешок торчит, а в нём разная мелочь
    — товар. Кричит: "Товарищ, товарищ, чего надо? Очки надо?”.
    И горы, горы вокруг… Бесконечные, не достать, поднимаешься на са-
    молёте — внизу перевёрнутые сфинксы лежат…
    Вспоминаю, вернулся в родной Кокчетав. Иду по городу, удивляюсь…
    Мама моя (ныне покойная) в магазин шла, в "Колос”, мне навстречу, я её
    не признал вначале, роста показалась мне другого, совсем маленького.
    Ближе подошёл, только разглядел, обнялись, тут я не сдержался, слёзы
    хлынули. Потихоньку старался жить нормальной жизнью, как жил "до”.
    На войне всё загонялось внутрь. После Афгана на многое в жизни смот-
    ришь другими глазами, другой видишь свою страну.
    Там нельзя было спрятаться за чужую спину. Себя не спрячешь. Там
    главное — не разочароваться в себе. Человека обстоятельства высвечива-
    ют. Если это трус, то сразу становилось ясно, если стукач, то сразу видно
    — стукач. Но если человек оказался слаб, попав туда, — судить не нам. Я
    всегда старался понять чужую слабость. И сам никому не позволял уни-
    жать на моих глазах других.
    Помню, как молодым ещё в часть попал, старослужащие как могли
    поддерживали. В первую ночь, когда меня привели в палатку, незнако-
    мые ребята советовали: "Там в углу куча шинелей, выбери себе 2-3. Зачем?
    К утру резко похолодает, ночью здесь до нуля опускается температура”.
    Я сразу стал искать земляков. Так вышло — ни одного рядом. Но всё
    же позже нашёл своих, кокчетавских. Даже ребят, с которыми восьмую
    школу в один год заканчивал: я из 10 "а”, Ахмет Хамидулин из 10 "б” и
    ВалераШаврин из 10 "в”. Вот так судьба нас свела в Афгане. С Аскаром
    Темирбековым, служившим в афганской армии в Асадабаде, провинции
    Кунар, с Владимиром Шиловым, служившим в Кандагаре, награждён-
    ным медалью "За отвагу”, сдружились уже после службы, в родном городе.
    А комбата своего, капитана Беляева, я сразу выделил. С командиром
    мне повезло. Войну я прошёл водителем боевой машины пехоты. Колонна
    наша так выглядела: впереди на "ГАЗ-66” командир, за ним три боевые
    машины, затем транспортные.
    Помню свой первый боевой выход — поднимались в горы, отыскали
    плато, пригодное для стрельбы. Моя смена — охранять своё подразделе-
    ние. Всего пробыли на том каменном плато трое суток. Резонанс в долине
    мощный, когда впервые услышал, как муэдзин призывает к молитве, удив-
    лён был, потом даже понравилось слушать, красивые такие звуки молит-
    вы, гортанная мелодия её запомнилась.
    На свою машину как сел, так два года на ней проездил. Ухаживал за
    техникой, берёг её, не было ни одного случая за время службы, чтобы меня
    пришлось прицепом подтягивать. Задачу свою выполнял безукоризненно,
    помня завет "машина любит ласку и смазку”. Всё надо было успевать вовре-
    мя, почистить, подкрутить, следить за бензонасосом — в жару шестидеся-
    тиградусную он мог перегреться — машина начинала захлёбываться. Свои
    маленькие секреты у каждого водителя БМ были: фляга обшивалась войло-
    ком во избежание перегрева, бензонасос охлаждали водой. Стоило руку на
    железо случайно положить — термический ожог обеспечен. В небе ни облач-
    ка, — и так всё лето. Дует ветер-"афганец”, колючий, во рту песок вязнет, мяг-
    кий, как вата. А если непорядок с карбюратором или зажиганием — не смо-
    жешь подняться на горный перевал, подведёшь ребят. Наша батарея две БМ
    потеряла: одна на фугасе подорвалась, другая в пропасть опрокинулась. Меня
    оберегали за время службы мой ангел-хранитель да молитвы родных.
    Каждый из нас делал своё дело на совесть. Если стояла боевая задача, не
    нужны были никакие надсмотрщики. В Афгане я чувствовал, что нужен. В ар-
    мии самое трудное — уметь подчиняться. А мы жили тогда по условиям войны.
    Там я познал цену настоящей мужской дружбы. Обрёл друга — Вале-
    рия Собыленского,сам он родом из Белгорода, рядом с ним острее почув-
    ствовал, как важны поддержка, чувство локтя.
    Истинной правды о той войне люди не знали. После возвращения
    меня о многом расспрашивали. Разное интересовало, и вопросы порой
    задавали такие, что отвечать не хотелось.
    А откуда люди могли знать правду об Афгане?
    Газеты молчали. Это теперь всё можно, и называть нас оккупантами…
    Если мы были оккупантами, почему им помогали? Строить социа-
    лизм в стране с вековой культурой кочевья, особым укладом жизни…
    Труднее всего в Афгане приходилось разведчикам, пехоте, десантни-
    кам… Да и ребятам из нашего 1060 артиллерийского полка, первой реак-
    тивной батареи… Всем было несладко.
    Что было самое трудное? Привыкать… Угнетала мысль, что даже если
    не убьют, то надорвёшь, потеряешь здоровье. То и дело вспыхивали эпиде-
    мии: малярия, гепатит, брюшной тиф, были случаи чумы… У каждого из
    нас был свой запас защиты от боли — физической и психологической.
    Отец мой, Александр Андреевич Глухарев, прошёл Великую Отечествен-
    ную войну. Разве мог представить он, завоёвывая победу над фашизмом,
    что сыну доведётся с оружием в руках сражаться в чужой стране? Подрас-
    тает мой сын Андрей, я воспитываю его настоящим мужчиной, но не могу
    и не хочу представлять его воюющим…
    Знаете, какая у меня мечта? Я хотел бы увидеть страну, которой от-
    дал два года своей молодости, — мирной. Хотя бы краешком глаза увидеть
    те места, где служил, пройтись по пыльной афганской земле… А афганцев
    хотел бы встретить живущих в ладу с самими собой под спокойным небом
    своей родины. У них свой мир, непоколебимый цивилизацией. Разве не-
    понятно до сих пор, что такой народ никогда не удастся победить?”.
    Юрий Александрович совершенно не считает службу в Афганистане чем-
    то особенным, героическим. В одном теперь убеждён твёрдо: "Не должно быть
    так больше, нельзя скрывать истинную правду о той войне. Прозрение прихо-
    дит не скоро и не ко всем. Самое парадоксальное было в том, что уезжали мы
    из страны, которой эта война была нужна, вернулись в государство, которому
    война перестала быть нужной. Когда эту грань перешагнули?.. Это сложный
    вопрос. Многое изменилось. До сих пор я считаю, что был там нужен. И ребята
    в Афгане не за"ошибку” воевали. Они воевали, потому что верили — так надо.
    Важно оберегать от оскорбления участников той войны, ни в чём не повинных
    солдат и офицеров. Афганистан — это и сейчас ещё живая рана, только неза-
    живающая, не затягивающаяся для всех, кто пережил ту войну”.
    Сегодня Юрий Александрович живёт так же, как и многие из нас.
    Трудится электрослесарем. У него прекрасная семья: жена Елена Иванов-
    на долгие годы работает завучем по учебно-воспитательной работе в СШ
    № 1, преподаёт английский, там же учатся сын и дочь. Настенька, перво-
    классница, увлечена бальными танцами, сын — компьютером.
    Дай Бог, чтобы в жизни каждого из ребят, переживших Афганистан,
    всё складывалось достойно, ведь как никто из нас они выстрадали своё
    право на счастье и справедливость.
    г. Кокшетау.
    Категория: Далёкое — близкое | Добавил: Людмила (17.12.2009)
    Просмотров: 1127 | Теги: Алия АХЕТОВА | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz