Суббота, 19.08.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 244
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Далёкое — близкое

    М. Тереник. Братья по крови История одного поиска. Статья 1-я
    № 3, 2011

    1.Опальный  капитан

    Имя политического ссыльного из Ленинграда — капитана крейсера "Аврора” Валентина Евгеньевича Эмме знакомо многим павлодарцам-старожилам. 22 мая 2009 года ему исполнилось бы 105 лет. Помнят эту колоритную фигуру и красивый голос Семён Журавлёв, у которого он работал переплётчиком в артели "Бытовое обслуживание” и пел в хоре; Иван Лагутин — бывший директор историко-краеведческого музея; художник Жамкен Серикбаев, с которым он работал в Доме народного творчества (бывший клуб завода "Октябрь”); общались с Эмме Мухтар Жанзаков и Виктор Киблер — бывшие узники сталинских лагерей; помнят его участники хора Шиллера, в котором он спел не одну сольную партию. Его помнят учителя и школьники, у которых он был частым гостем.
    — В нём чувствовалась какая-то высокая внутренняя культура, — так отозвался об Эмме Иван Васильевич Лагутин.
    Однако о его прошлой жизни все они знали очень мало — бывший командир "Авроры” был ссыльным, а за ними было столько глаз… К тому же до поры до времени ссыльные не рассказывали о себе — могли за это "схлопотать” новый срок.
    Легенда  и  быль
    Никто из павлодарцев, встречавшихся с В. Е. Эмме, не мог вспомнить, когда он прибыл в Павлодар, где отбывал наказание до ссылки. Многие из них считали, что после реабилитации он уехал вместе с женой — Зоей Кондратьевной Капран, принявшей его в свою землянку на ул. Песчаная, 8, — в Ленинград, где они оба давно умерли.
    Эта легенда затормозила трёхлетние поиски, но надежда найти следы опального командира крейсера "Аврора” оставалась.
    … Однажды на лекции в 1989 году в Павлодарском индустриальном институте, упомянув фамилию командира крейсера "Аврора”
    В. Е. Эмме, репрессированного в тридцатые годы и сосланного в Павлодар, я посетовала, что более подробно о нём ничего не могу сказать, так как, по слухам, он после реабилитации уехал из Павлодара в Ленинград, где и умер вместе с супругой.
    Каково же было моё удивление, когда в перерыве один из студентов (Олег Литвинов) заявил: "А моя тётушка, вдова В. Е. Эмме, живёт в Павлодаре”.
    … На одной из улиц Павлодара (Короленко 6, кв.6) в двухкомнатной квартире живёт Зоя Кондратьевна Капран, на которой в 1953 году женился  . Эмме. (Его прежняя семья после ареста Валентина Евгеньевича от него отказалась, как от "врага народа”).
    77-летняя женщина свято чтит память о муже — о человеке, которому она благодарна всю жизнь: бывшая прачка, чернорабочая, она, уже в возрасте 40 лет, научилась грамоте (Валентин Евгеньевич нанял для неё учителя в Ленинграде, куда выехал с нею в июле 1956 года).
    "Мы жили душа в душу, — вспоминала Зоя Кондратьевна. — Разнорабочая и переплётчик — много ли можно было заработать на жизнь? Завели кур, овощи посадили — так и сводили в Павлодаре концы с концами до осени 1955 года”.
    Листаю немногочисленные сохранившиеся документы, относящиеся к В. Е. Эмме: приказ заместителя министра обороны СССР № 01933 от 7-го мая 1956 года: "5-го февраля 1938 года был арестован и 31-го июля 1939 года Особым совещанием при НКВД СССР "За участие в антисоветской организации и шпионаж” осуждён к заключению в ИТЛ сроком на 8 лет”.
    Из заключения он был освобождён 5 февраля 1946 года. "Определением военного трибунала Военно-Морского флота № 1/0 от 12-го октября 1955 года Постановление Особого совещания при НКВД СССР от 31-го июля 1939 года в отношении Эмме В. Е. отменено и дело о нём за отсутствием состава преступления производством прекращено”. Документ подписан Маршалом Советского Союза И. Коневым.
    26 мая 1956 года капитану 2-го ранга Эмме Валентину Евгеньевичу — бывшему командиру Краснознамённого крейсера "Аврора” за 27 лет и 11 месяцев службы в Военно-Морском флоте была назначена пенсия.
    Вспоминает Иван Васильевич Егоров, работавший в те годы в обкоме партии: "Однажды меня пригласил к себе 1-й секретарь Афонов и подал мне пухлую папку. Ознакомившись с реабилитационным делом, я пригласил Эмме, и мы долго с ним беседовали. Он произвёл на меня неизгладимое впечатление. Оказалось, что был арестован по доносу комиссара корабля, где он сам был командиром”.
    "Мы в это время жили уже на квартире в городе по улице 25 октября, 64-а, — вспоминает Зоя Кондратьевна. — Валентин Евгеньевич радовался этому известию, как ребёнок. И пел свою любимую песню: "Вот мчится тройка удалая…”. А через месяц мы уехали. Сначала в Москве ему вставили зубы — ведь многие из них были, вероятно, выбиты во время допросов, а другие выпали от недостатка питания — а потом уехали в Ленинград. В чёрном мундире с регалиями его невозможно было узнать… Я ходила теперь с высоко поднятой головой. А ведь совсем недавно в моём родном городе не раз я слышала за спиной: "Падла, пригрела гада”…
    В Ленинграде В. Е.Эмме попал в объятия друзей — ведь вся его жизнь (он и родился неподалёку) была связана с городом на Неве.
    ... Родом из мелкопоместных дворян (отец имел в Новгородской губернии 200 десятин земли), Валентин вместе с братьями Макарием, Виктором, Евгением и Ростиславом учился в гимназии, окончил реальное училище, гардемаринские классы. В связи со смертью отца (от разрыва сердца) вынужден был подрабатывать уроками. Будучи ещё гардемарином, уже повидал чужие страны: Японию, Китай, был на острове Борнео.
    После Октябрьской революции работал на барже, затем на стороне Советов участвовал в гражданской войне на Ладожско-Онежском фронте,  омандуя минозаградителем "Шексна”, а затем был переброшен в Каспийское море для ликвидации фронта в районе Ленкорани. В составе Карабугазской экспедиции в 1920 году принимал участие в разработке месторождения глауберовой соли и её добыче.
    С 1921 по 1938 гг. жизнь В. Е.Эмме была связана с Ленинградом, с Балтийским флотом. Он плавал, преподавал морское дело в школе подводного плавания, учился в высших специальных офицерских классах ВМФ и снова плавал. И во всех аттестационных документах, которые составлялись ежегодно, неизменно говорилось: "Достаточной силы воли. Решителен, инициативен, аккуратен, энергичен, дисциплинирован. Требователен к себе и подчинённым. Военно-морское дело знает хорошо. Морскую службу любит. Проявил много стараний в деле организации корабельной службы. Должности командира соответствует”.
    В его "личной карточке командира”, составленной в 1930 году, большой перечень наград и поощрений: "Как командиру минного заградителя "Шексна” объявлена благодарность за постановку мин (1920 г.); к 10-летию РККА (1928 г.) награждён почётной грамотой и именными часами. В том же году "за постановку военно-внешкольной работы” — серебряными часами”; благодарность "За отвагу и сноровистость при оказании помощи потерпевшим аварию во время военных манёвров” (1929 г.).
    На счету В. Е.Эмме немало крупных денежных призов 1-го разряда по итогам соревнования между кораблями Балтийского флота. (Кстати, в его личном деле есть только один документ негативного характера:
    "Политический наружный вид хорош, но в научном разборе политики слаб. Собрания и политчасы посещает не все”.
    Командир корабля, давший такую "убийственную” характеристику, рекомендует направить В. Эмме на учёбу, где он наряду со специальными предметами прошёл бы "курс политических наук” на курсах командного состава при высших специальных офицерских классах ВМФ, что (в политическом плане) было приравнено к партшколе 2-й ступени.(Однако В. Е. Эмме на эти курсы не приняли, так как он был беспартийным).
    За его плечами к этому времени (1925 г.) служба на различных кораблях "Шексна”, "Деятельный”, "Сторожевой”, "Ленин”; преподавание в школе подводного плавания. В 1924 году на корабле "Воровский” он совершил плавание из Архангельска во Владивосток с заходом в порты Англии, Италии, пересёк экватор, кстати, знак "За дальний поход” вручили ему спустя более четверти века уже после реабилитации. И Эмме им очень дорожил.
    До назначения на Краснознамённый крейсер "Аврора” (1934 г.)
    В. Эмме служил штурманом, старшим штурманом, помощником командира, командиром на судах "Коминтерн”, "9-е января”, "Комсомолец”, "Марат”, "Рыков”, "25 Октября”.
    Ворошиловский  стрелок
    (Из воспоминаний В.Эмме: выступление по радио.1966 г.).
    В 1928 году на осенних манёврах линкор "Марат”, на котором В. Эмме служил старшим помощником командира, вышел в море под флагом наркома по военным и морским делам и председателя Реввоенсовета СССР
    К. Е. Ворошилова.
     "Дело было после манёвров, — вспоминал В. Эмме. — К. Е. Ворошилов с большим интересом просмотрел нашу художественную самодеятельность, в которой принимал участие и я в качестве певца-солиста.
    К. Е. Ворошилов похвалил нас и за работу на боевых постах во время манёвров, и за самодеятельность. Тут Климент Ефремович неожиданно для меня задал вопрос: "Есть ли на корабле электрические лампочки, пришедшие в негодность”? Не понимая, зачем задан такой вопрос, я взволнованным голосом ответил, что есть такие лампочки и стал объяснять, что лампочки иногда выходят из строя…
    — Ну раз есть такие лампочки — прикажите принести пять штук.
    Тут же лампочки были представлены и предъявлены наркому.
    К. Е. Ворошилов осмотрел лампочки и, дав одну мне в руки, попросил забросить её в море, как можно дальше от борта корабля. Я забросил лампочку метров на 30 от борта линкора. Небольшое волнение удаляло лампочку от корабля, и она то исчезала совсем с глаз, то в один момент появлялась на волне. К. Е. Ворошилов спокойно расстегнул кобуру, прицелился и тут же раздался выстрел. Естественно, все, находившиеся на борту корабля бросились искать лампочку, но все поиски были напрасны. С первого же выстрела лампочка была разбита. Это же самое тов. Ворошилов проделал с остальными лампочками, и все они с первого же выстрела пошли на дно”.
    По просьбе наркома принесли ещё три лампочки, и он предложил
    В. Е. Эмме проделать то же самое, сказав: "Командиры из пушек стреляют здорово. Со второго залпа буксируемый щит разнесли вдребезги. Покажите, как Вы стреляете”.
    Он дал Эмме свой наган, сам бросил лампочку метров на 25 от борта корабля и предложил проверить оружие. Эмме стрелял 5 раз, но ни одна пуля не легла рядом с целью. Ворошилов вновь выстрелил, и лампочка исчезла. Посрамлённый помощник командира в свободное от работы время (в течение 3-х лет) стал тренироваться в стрельбе и, наконец, на состязаниях по стрельбе среди офицерского состава морских сил Балтийского флота занял 1-е место. Первым из офицеров Балтийского флота В. Е. Эмме был награждён знаком "Ворошиловский стрелок”.
    На  "Авроре”
    На Краснознамённом крейсере "Аврора”, ставшего с 1923 года учебным кораблём, В. Эмме служил в должности командира с 21 ноября 1934 года. В аттестационном документе за кампанию 1935 года об Эмме говорится, что "организацию учёбы, боевую подготовку и курсантскую учёбу поставил хорошо. … Корабль и материальную часть содержит в порядке. Ведёт воспитательную работу среди подчинённых и является образцом среди них в дисциплине”.
    Но в аттестационном документе есть такая строка: "Очень тяготится, что командует не самоходным кораблём”.
    Можно понять Эмме — ведь "Аврора”, несмотря на славу за "светоносный выстрел”, была старым кораблём, заложенным ещё в конце 19-го века. Этот учебный корабль не мог устраивать опытного морехода, и он рвался на более современные самоходные корабли. В этом же документе сделано такое заключение: "Необходимо перевести как хорошего командира на самоходный учебный корабль 1-го ранга. 27 октября 1935 года”.
     Но В. Эмме не был переведён на самоходный корабль другого ранга и продолжал служить на "Авроре” в звании капитана 2-го ранга с марта 1936 по 29 января 1938 года. Ничего ещё не зная о своей судьбе, в этот роковой день он был уволен из РККФ (Рабоче-крестьянского Красного Флота) приказом наркома Военно-морского флота № 03, по статье 43, пункт "б” (якобы по болезни), а на самом деле по подозрению "в антисоветской организации и шпионаже”. 5 февраля 1938 года В. Эмме, лишённый всех званий, вместе с другими офицерами флота был арестован и 31 июля 1939 года Особым совещанием при НКВД СССР осуждён к заключению в ИТЛ (исправительно-трудовой лагерь) сроком на 8 лет.
    И только 7-го мая 1956 года приказом заместителя министра обороны СССР, Маршала Советского Союза И. Конева пункт "б” был отменён, и В. Эмме был уволен в запас по статье 59, пункт "а” (по возрасту) "с правом ношения военной формы одежды”.
    В  ссылке
    Ни беседы с многочисленными родственниками, а также с людьми, знавшими В. Эмме в Павлодаре, ни обращения в правоохранительные органы г. Павлодара не пролили свет на то, где он отбывал наказание. (По словам жены — Зои Кондратьевны Капран (Эмме) он был где-то на Севере. Только в апреле 2001 года, когда один из племянников Зои Кондратьевны — Виктор Григорьевич Шароваров дал автору этих строк два подлинных документа — заявления В. Эмме на имя Генерального прокурора СССР
    Р. А. Руденко и Председателя Президиума Верховного Совета СССР
    К. Е. Ворошилова (1956 г.), стало известно место отбывания наказания — нефтешахта № 1 близ города Ухта, Коми АССР).
    … Павлодарец Семён Петрович Журавлёв впервые встретил В. Эмме на берегу Иртыша, куда он ранним летним утром спустился половить рыбу.
    "Сижу с удочкой и вдруг слышу: кто-то запел, да так красиво, что я невольно обернулся. У самой воды стоял седой, лысоватый человек и… пел. Меня он явно не заметил и всю свою душу изливал в песне”. Любопытство взяло верх, и С. Журавлёв обнаружил себя. Подойдя к певцу, он спросил:
    — Кто вы и как здесь оказались?
    — Вас перевести на противоположный берег? — вместо ответа прозвучал встречный вопрос любопытному рыбаку. Семён удивился вопросу, но, взглянув налево, увидел у самой кромки воды видавшую виды лодку, на борту которой было начертано белой краской: "Аврора”. Только позднее, познакомившись с капитаном 2-го ранга ближе, Семён узнает, что В. Эмме — политический ссыльный, и место ссылки, вероятно, выбрал сам: душа, всю жизнь связанная с морем, тосковала по водным просторам…
    Узнав, что В. Эмме — мастер по переплётному делу (этому он был обучен ещё в бытность учёбы в реальном училище), С.Журавлёв пригласил его в артель "Бытовое обслуживание” переплетать бухгалтерские книги, а свояченицу упросил пустить "политического” на квартиру. Оказывается, его, бывшего "врага народа”, боялись брать на квартиру ("кабы чего не пришили”), и он, как участник художественной самодеятельности завода "Октябрь”, спал за кулисами сцены клуба (разрешили на свой страх и риск).
     ещё несколько лет, вплоть до реабилитации (1956г.) павлодарцы встречали седого, интеллигентного вида человека в тёплом жилете, с деревянным ящичком, в котором хранились инструменты переплётчика; бывшего дворянина, бывшего командира крейсера "Аврора”, совершившего кругосветное путешествие, а теперь вот загнанного в степной городок на Иртыше. Семьи нет, а друзей заводить опасно…
    И всё-таки он общался с некоторыми павлодарцами: нередко приходил и в наш коммунальный дом на берегу Иртыша (напротив старой городской бани) к деду Андрееву, жившему с семьёй в пятом подъезде. Но мне и в голову не приходило спросить у них — кто этот интеллигентного вида человек, так не похожий на павлодарцев …
    … Только сила воли, крепкое здоровье, да редкий голос певца помогли командиру "Авроры” не только выжить, а ещё и написать книгу о походах на боевых кораблях. К сожалению, обнаруженный один экземпляр рукописи у племянника Зои Кондратьевны — В. Г. Шароварова так и не увидел пока света, а второй затерялся у бывшего работника военкомата А. Я. Рачкина, пообещавшего издать книгу В. Эмме. О том, что эта книга написана, сообщалось в 1965 году в статье журналиста Н.Каменской "Командир Авроры” в газете "Целинный край”. Этот номер свято хранился у племянницы Зои Кондратьевны — Людмилы Тарасенко. В статье Н. Каменской говорилось: "Эмме работает над книгой…Это большой рассказ о походе советских моряков в заграничное плавание… Воспоминания старого моряка, капитана 2-го ранга в отставке будут прочитаны с интересом всеми и особенно молодёжью, которую так любит Валентин Евгеньевич”.
    В  городе  на  Неве
     
     В Ленинграде, куда уехал после своей реабилитации Валентин Евгеньевич с Зоей Кондратьевной (они зарегистрировали свой брак в 1956 году),супруги прожили всего 4 года.
    "Это были самые лучшие годы моей жизни, — говорила Зоя Кондратьевна. — Здесь я научилась читать и писать, что не просто было в сорокалетнем возрасте. Что греха таить — иногда руки опускались: не осилю. Но Валентин Евгеньевич меня подбадривал, а учитель, которого он нанял  для меня — хвалил, порой даже не в меру. И я шаг за шагом одолела азбуку, стала читать, писать и для меня открылся новый мир”.
    — Зоя Кондратьевна, а Вам не страшно было в Ленинграде — ведь окружение Вашего мужа, а значит и Ваше, было совсем иное, чем в Павлодаре?
    "Поначалу я робела, конечно. Но с таким человеком, как Валентин Евгеньевич, я ничего не боялась. Он часто повторял: "Ты спасла мне жизнь, и я тебя никому не дам в обиду”. Если он что-либо замечал плохое в отношении ко мне со стороны друзей или знакомых — двери нашей квартиры для этих людей закрывались навсегда. Зато для добрых людей они были всегда открыты. Мы жили в доме по ул. Савушкина, 18, который принадлежал Военно-морскому флоту, и многие жильцы бывали у нас. Но особенно часто приходили к нам артисты — ведь Валентин Евгеньевич всю жизнь в свободное от работы время занимался в художественной самодеятельности. В то время репетировали как раз "Мазепу”. Валентин Евгеньевич исполнял партию главного героя. Бывало, сядем за стол, кто-то вдруг запоёт, другой подхватит — прощай обед. Но я не сердилась — это было так прекрасно…
    А в каких только театрах мы с ним ни побывали! Он терпеливо, как школьнице, объяснял мне содержание пьесы или оперы, и мне сразу многое становилось понятным”.
    Вскоре Зоя Кондратьевна устроилась на работу в одну из ленинградских поликлиник.
    "Представляете, как он упрекал меня за это, но я твёрдо стояла на своём: я ещё молодая и не хочу сидеть на твоей шее. И Валентин Евгеньевич смирился”.
    Зоя Кондратьевна по-прежнему "вела дом”, соблюдая уют и порядок, чтобы муж не почувствовал её отсутствия.
    Задаю последний вопрос чисто "женского” плана:
    — Зоя Кондратьевна, за годы жизни в Ленинграде Вы не встречали бывшую жену Валентина Евгеньевича?
    "Было это. Первый раз произошла встреча в театре. Мы с Валентином Евгеньевичем сидели в партере на втором ряду, позади от его бывшей жены. В перерыве она подошла к нам и, не обращая на меня никакого внимания (как будто смотрела сквозь стену), сказала: "Зачем ты привёз сюда эту серую женщину?”. Валентин Евгеньевич вспыхнул и ответил ей так: "Эта "серая женщина” спасла мне жизнь, а ты отказалась от меня. Иди на своё место”. И она отошла. Подобные попытки его бывшей жены вернуть себе Валентина Евгеньевича были не раз и не два. Но Валентин Евгеньевич сказал мне как-то: "Не волнуйся, Зоя, я тебя никогда не оставлю: ведь ты — мой ангел-спаситель и хранитель”.
    В Ленинграде супруги Эмме прожили 4 года. К сожалению, сырой климат северной столицы сыграл роковую роль: у Зои Кондратьевны началось серьёзное заболевание лёгких, а у Валентина Евгеньевича стали побаливать ноги. Приговор медиков был суров: "Немедленно сменить климат”!
    Обмен квартиры на Павлодар произошёл, можно сказать, молниеносно. Не успел Валентин Евгеньевич дать в газету объявление, как посыпались предложения. Один из павлодарцев, некто К. К. Амержанов, учившийся в то время в профсоюзной школе в Ленинграде, так расхвалил свою квартиру в посёлке Алюминиевого завода (двухэтажки Алюминстроя. — М. Т.),что Валентин Евгеньевич, доверчивый по природе человек и  для меня — хвалил, порой даже не в меру. И я шаг за шагом одолела азбуку, стала читать, писать и для меня открылся новый мир”.

    Полностью очерки читайте в журнале.
    Категория: Далёкое — близкое | Добавил: Людмила (25.05.2011)
    Просмотров: 942 | Теги: Мария Тереник | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz