Понедельник, 24.07.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 244
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Далёкое — близкое

    В. Гришин. «Яростный стройотряд...»
    № 11 - 2010

    Виктор Алексеевич ГРИШИН
    родился в 1953 году. Окончил МГУ им. М. В. Ломоносова. По специальности финансист-аналитик. Живёт в Санкт-Петербурге, преподаёт в одном из вузов.

    Виктор   ГРИШИН
    "Яростный  стройотряд…”
    Казахстан. Интер-4
    "Самцы, подъём!” — Вот так ласково, можно сказать почти что нежно, разбудил нас Володя Скориков, дежурный по нашему спальному корпусу мальчиков. "Самцы”, приподняв лохматые головы, тут же без сил роняли их на подушки. Слышались стенания: "Снова утро! Не выспались! Проклятые комары!”. Но этот полусонный бред никто не слушал: Володя, сделав своё дело, то есть аккуратно разбудив нас, умчался в столовую завтракать. У него как у дежурного были ещё на сегодня обязанности. Это, пока мы завтракаем, подмести пол в спальном корпусе, казарме, кубрике, келье. Нет, это не перечисление наших помещений. Это разнообразные наименования нашей одной-единственной комнаты.
    Почему аккуратно разбудил? Да очень просто. Половина наших бойцов служила в Вооружённых силах и пауперизмстические замашки сохранила. Одним словом, могли бросить в нарушителя спокойствия ботинком, сапогом, тапочком. (Тапочек — это не опечатка. Это я услышал от ребят, служивших в армии. У них почему-то не тапочка, а тапочек). Поэтому так и пишу. Хотя когда тапочка или тапочек летит в тебя, то без разницы. Про сапоги я подзагнул. Ими не кидаются. Они у нас стоят в тамбуре. Они у нас там живут, их приглашать в комнату не следует. Также как и верхнюю одежду. Она, одежда, тоже в тамбуре ютится, вместе с сапогами. И в комнату мы её не пускаем, на ком бы она ни была. Заинтересовал? Да всё дело в том, что ремесло у нас специфическое, трудно выветриваемое. Чувствую, что вконец запутал. "Мы”, "ремесло”. Одни непонятности. Начну разъяснять всё по порядку.
    Мы — это студенческий строительный отряд "Интер-4” Московского государственного университета имени Ломоносова, Михайлы Васильевича. Опережая вопрос, скажу, что "интер” объясняется наличием кубинцев. Их у нас в отряде достаточно. С ними Фидель не церемонится, он их обязывает бесплатно отработать в стройотрядах в пользу могучего и великого Советского Союза. Нужно сказать, что работают они с полной отдачей. Нам даже совестно как-то. Командир отряда Володя Гаврыш с трудом уговорил их в конце сезона взять хоть сколько-то денег. И то проводили другими работами, вроде как сверхурочными через совхоз. Взяли, слава Богу.
    Первый стройотряд тоже был "Интер” и тоже "4”, но там был полный интернациональный комплект. Все страны Варшавского договора: чехи, поляки, немцы, болгары, кубинцы (только другие, не нынешние). Да вдобавок к нам прислали в порядке обмена сводный интернациональный стройотряд откуда-то из Европы. Додумались московские умники из ЦК ВЛКСМ куда послать: в Северный Казахстан, в Целиноградскую область. Это мы и сейчас там базируемся. В Астраханском районе (не путайте с Астраханью, мы тоже купились в прошлом году), селе Степном. Так вот тот был ещё тот интер! Сами не работали и нам не дали. А нынче так себе интер.

    Вот этот самый "интер”, стеная и сетуя на судьбу, выходил, понурясь, из нашего строения к коновязи умываться. А там уже стучали от нетерпения залитые предусмотрительным дежурным Скориковым рукомойники. Вода за ночь остыла (климат континентальный, ночью холодно) и вмиг привела нас в чувство. Уже послышались взвизгивания от холодной воды, уханья от обливания. Взоры прояснялись. Народ оживал.
    На крыльце соседнего домика появилась заспанная Лена Мишанова. Ещё по-утреннему в халатике и в тапочках. Это одна из немногочисленных особей женского полу в нашем тигрятнике. Помимо неё есть ещё две популяции: это Валя Гаврыш, повариха и жена командира стройотряда Володи тоже Гаврыша, Света — жена мастера Шуры Лоскутова. Они поварихи. Больше "дамов” нет. И так много. В дальних стройотрядах от "дамов” открещиваются всеми силами. Даже поваров ищут среди ребят. Но Лена Мишанова — эксклюзив, у неё третий стройотряд. Мы с ней в прошлом году тоже в Казахстане пахали. У Гаврыша рука не поднялась вычеркнуть её из списков. Ну по всем качествам она для стройотряда подходила, что работоспособность как у тягловой скотинки, что неприхотливость бытия, жалоб от неё никогда не было слышно. Да и штукатур она неплохой. Что до женских чар, то она для нас была Мишанихой, Мишанчиком и т. д. У народа в стройотряде была одна лишь к музыке любовь… Это заработок. А всё остальное были пустяки. Какой бы романтизм ни разрабатывали для нас районный, областной и республиканский штабы, какие бы комиссары ни приезжали нас воодушевлять на великие свершения, мы знали для чего мы здесь. А хочешь романтики, тогда вали в Подмосковье. Там песен костры горят! А у нас… действительно яростный стройотряд.
    Вот и сейчас Лена, шаркая тапочками, шла к душевой мимо косяка этих самых… ну как нас любовно назвал Вова Скориков, и ноль эмоций. Даже неугомонный Коля Лагутенков, не упускающий случая предложить Лене потереть спинку, и тот нынче молчал. Ночь доканала всех. Комары озверели. Ночью они, днём — мухи. Не поймёшь, что лучше, что хуже. Вроде степь, воду привозят, сухо кругом — и эти кровопийцы. Откуда они берутся! Причём огромные, пробивающие своим жалом простыню и гвоздящие тебя, несчастного. Лене легче, она спит где-то при кухне и может этих злыдней хотя бы перебить. У нас ситуация хуже. Окна закроем — задыхаемся, да и не выбить эту нечисть из нашего  щелястогожилища. Ну, мухи — понятно, при таком обилии животных (я не про нас, я про настоящий скот: коровки, лошадки, их здесь много) от мух никуда не денешься, да все удобства на улице расположены. Это особая тема, удобства — никогда бы не осознал их важность, если бы не Казахстан.
    На пороге столовой появился сытый Скориков. Он наелся рисовой молочной кашки, которой ему щедрой рукой отвалила Гаврышиха (так в миру звали Валю Гаврыш) и теперь благодушествовал. Но недолго. Спинным мозгом он почувствовал неладное и как лань застрекотал ушами. И не ошибся. Инстинкт не подвёл Скорикова. В грациозном прыжке он ушёл от ковша воды, поток которой пролился совсем рядом. Володя, по-сайгачьи грациозно взбрыкивая задними ногами, умчался в степь, которая начиналась тут же у кухни. Только рубашонка пузырём взметнулась. Неудачный охотник Лютфи, друг Скорикова, только горестно вздохнул от неточного попадания и пошёл завтракать. Зачем водой хотел облить? Да просто так, утро всё же, эмоции. Лютфи у нас таджик. Небольшого роста красивый парень. Хорошо поёт, играет на гитаре. Вечером услаждает слух Вале Гаврыш, когда она посуду после ужина моет. Ну ему, конечно, как артисту что-нибудь вкусненькое перепадает. Великое счастье быть при кухне! А вообще он Лутфилло ибн Хабибулаевич-джян. Но когда местные достают его по поводу национальности, то он небрежно отвечает "итальянец”. Со Скориковым поют, можно сказать, профессионально, причём Володя играет на баяне, а Лютфи — на гитаре. Это, я вам скажу, не три аккорда. Мне нравилось смотреть, как у него руки по грифу бегают. Правда, Лютфи хитрый таджик, поиграет-поиграет, потом на руки дуть начинает и на жизнь жаловаться. Это он к тому, что его с цементных замесов снять бы неплохо, там целый день лопатой ворочать нужно. К вечеру ложка в руки не берётся, не то что гриф. На что суровый бригадир дед Листрат вздохнёт и скажет: "А кому, Лютфишка, сейчас легко”.
    Лютфи поелозит на кругло остриженной голове роскошно расшитую восточную тюбетейку. Предмет моей зависти. Он не верит, что в детстве я носил "теплашку” и кротко в унисон вздохнёт тоже: "Дескать, нешто мы не понимаем” — и снова раздастся песня: "Лишь зелёная карета… на запятках чёрный грач…”. Но это всё вечером, а сейчас утренняя суета в полном разгаре.
    Завтрак на нашем стойбище шёл полным ходом. Ели много и с аппетитом. Молочная рисовая каша, хлеб с маслом, крепкий сладкий чай. О хлебе отдельно. Такой хлеб, как в Казахстане, не пекут нигде. Сорт пшеницы там особенный, твёрдокаменный, у неё клейковина специфическая и хранится это зерно долго. А если может долго храниться, то и хранят его долго. В степи элеваторы как корабли стоят, целые города.
     Хлеб этот, как хлеборобы говорят, пушистый получается, если его сжать, он быстро свою форму примет. Я это сам испытал. Сел как-то не глядя в кабину машины, а на сиденье сумка с хлебом жила. Вот я на неё и угнездился. Что вы думаете? Мои семьдесят шесть килограммов даже не сказались на каравайных формах. Как будто и не приседал. Вот такой хлеб мы едим. Чая пьём как верблюды про запас. Это сейчас прохладно, даже холодно, поэтому жажда не ощущается. Но очень скоро солнце по своей привычной траектории заберётся в зенит и начнёт поливать несчастную землю беспощадными лучами, не жалея ни травинку, ни животинку. Но до этого ада ещё несколько часов. Вот там вода потребуется. Если на завтраке мы употребляли чёрный чай, то на стройке — только зелёный. Проверено не нами, нам только остаётся следовать опыту бывалых. Поэтому у кухни стоят бидоны с зелёным чаем. Это с собой.
     Раздался шум моторов, и окна заволокло пылью, это пришли за нами машины. Два грузовика-трёхтонки, переделанные под пассажирский транспорт путём наращивания бортов и размещением поперечных досок под названием скамейки. Ох и настрадаемся мы от этих скамеек на степных дорогах. Это только кажется, что степь ровная. На самом деле в кузовах трясёт как лягушонку в коробчонке. Дорогу выбирает себе водитель, не особенно заботясь каково пассажирам. В Казахстане кто на чём работает, тот на том и ездит. Могут на комбайне в магазин приехать, на тракторе "Кировец”, обычное дело, да ещё с прицепленными агрегатами вроде плоскореза и бороны. Могут в спешке даже забыть приподнять свои причиндалы и пахать опущенным плоскорезом всё, что попадёт на пути. А чего, целинники! Вот однажды кому-то из трактористов было очень некогда, и он на "Кировце” с плугом в рабочем положении гнал по открытой степи из совхоза в совхоз и перепахал дорогу. Представляете — поперёк дороги канава. Наш водитель вечером не разглядел эту рытвину и на полном ходу в эту канаву попал. Я помню только, как взлетел вверх, высоко взлетел, потом стал опускаться. А наша скамеечка, доска пятисантиметровая, решила за нами подняться тоже, и в воздухе мы встретились. По ходу полёта эта доска повернулась ребром и по задней части со всего размаха ударила. Комментарии были излишни. Год без помощи упора на руки встать было нельзя.
    Вообще дороги и езда в Казахстане вопрос особый. Там, как ни удивительно, много постов ГАИ. Не стационарных, конечно, а летучих. Вырастают посреди степи как миражи. Особенно их много будет, когда начнётся уборка урожая, и приедут в помощь военные и командированные. Особенно они следят за обустройством кузовов. Чтобы обязательно были скамейки, наращенные борта и надпись "Внимание, люди!”. Впечатляющая надпись. Или их, людей, не видно в кузове, или те, кого возят, на их не похожи. Я как-то с Владимиром Антоновичем (проще с Дедом) поехал за песком на "Алке”. Это огромный грузовик для перевозки сыпучих. Борта у него низкие и кузов металлический. В общем, с точки зрения ГАИ транспорт совершенно не пригоден для перевозки так называемых людей. Но не для нас. Учитывая, что кабина была занята, а работа требует песка, мы уговорили водителя везти нас в кузове. Да, именно в металлическом кузове (до этого с него только что цемент сгрузили) при температуре днём под сорок градусов. Согласился наш водитель с учётом того, что если будет пост ГАИ, он нам постучит, и мы должны распластаться в кузове. На том и порешили. Как я уже говорил, водители в Казахстане не особенно пекутся об удобствах пассажиров, сидящих в кузове, а в таком, в каком мы расположились, и говорить не приходилось. Нас мотало от одного края кузова к другому. С трудом, зацепившись за что-то, мы обрели подобие равновесия — и вдруг стук. Всё! зекс, опасность. Мы дружно упали на прокалённый солнцем и пропылённый цементом кузов и замерли, схватившись за руки, надеясь, что всё будет очень недолго и мы не прожаримся на кузовной сковороде. Действительно, наш транспорт ГАИ не заинтересовал, и водитель на радостях дал газу, а дорога не шоссе и ямок там хватает. В общем, попав в колдобину, грузовик подпрыгнул, вместе с ним подпрыгнули и мы. Точнее мы взлетели, держась за руки. Причём высоко, над бортами. Но грузовик тяжёлый, и он приземлился раньше нас, и мы какое-то время ещё висели, наслаждаясь прелестью полёта. Наконец, подчиняясь закону земного притяжения, мы всё-таки стали падать вниз, да и грузовик уже заканчивался, так что возврат был очень кстати. Что мы могли увидеть, так это гаишника, который даже козырёк фуражки жезлом приподнял от изумления увиденного. Он не верил глазам своим. Ну действительно, трудно представить два тела с разбросанными в разные стороны конечностями, да ещё взявшись за руки, парящими над металлическим кузовом. Но пока он соображал, мы упали в конец кузова (успели всё-таки) и затихли. Вроде ничего не произошло. Так, по крайней мере, решил страж порядка, да и за грузовиком ехать удовлетворять любопытство ему явно не хотелось.
    Между тем народ доел завтрак и быстро собрался. Все переоделись в одёжку, которая висела в тамбуре, а то и на улице. На ногах красовались кирзовые сапоги.
    Зрелище было достаточно живописное, студенты в своих нарядах угадывались с трудом. Если одежда и обувь была более или менее унифицированная, то на головные уборы полёт фантазии распространялся с размахом. У многих на головах были лёгкие кепки. Кто-то щеголял в соломенных шляпах, которые когда-то носили в пятидесятых годах наши папы. Володя Горчилин носил великолепный картуз сталинской эпохи. Откуда его взял! Завидовали полотряда. А он ещё отрастил пышные будённовские усы (благо растительность позволяла) и был неотразим. Мне кажется, перед Горчилиным пасовал даже директор совхоза Тулебек Тулебекович Тулебеков. Ещё бы, у него же не было такого картуза. Дима Городецкий где-то разжился куском кумача (спёр поди в сельском клубе какой-нибудь реквизит) и носил повязку на своей черноволосой буйной голове наподобие старого рыбака из кинофильма "Человек-амфибия”. Очень был колоритен этот парень на фоне казахстанской прерии. Специалисты по крышам вроде меня и Скорикова, приобрели в азык-тулик (для непосвящённых — магазин, перевод с казахского) белые с каёмочкой головные платки и повязывали их низко на глаза, а узел с шармом завязывали сбоку. Получалось очень пикантно. Позднее даже кубинцы Хуан и Серхио последовали нашему примеру. Что делать, — пыль настигала нас везде. Особенно игриво смотрелся Серхио. Он был не испанистый кубинец, а негровидный. Ну и представьте его курчавую чёрную голову в беленьком платочке. На Мише Листратенко был строгий носовой платочек, завязанный с четырёх сторон узелками. Он был главный плотник, и его работа легкомыслия не терпела.
    Бригадиры совещались с мастером Шурой Лоскутовым по плану дня. Наконец все готовы. Две бригады, моя и Вовки Листратенко, погрузились в одну машину и взяли направление в степь. Другая (Серёги Борзова) — в обратную сторону, в село. День начался.
    За клубами пыли быстро удалялся наш лагерь, как мы его любовно называли "Хуторок в степи”. Это два строения и юрта. Нет, три, забыл про удобства. В прошлом году здесь стоял только спальный домик для героев жатвы и мы жили в селе. На этом стойбище требовалась столовая, чтобы минимизировать временные затраты по поездкам. Да и для сельчан спокойнее, когда целая армада помощников в лице армии и шабашников со всех областей России целой тучей являлась помогать.
    Поэтому нашим объектом стала столовая. Поставили мы её в рекордно короткие сроки. Из ничего. Да, именно из ничего. Нам было строжайше запрещено использовать ликвидные материалы со склада. Разве что цемент для фундамента выделили. Здесь проявился наш строительный гений Саша Лоскутов. Его конструкциязаслуживает всяческого внимания по изучению феномена халтуры. "Халтура, — любил говаривать Саша, — должна быть качественной”. Когда объект возведён, никто заметить не должен, что он сделан из дешёвых материалов и быстро. Деньги должны быть получены как за качественные материалы и строительство в нормативные сроки. Скорость строительства может заказчика насторожить. Вот это халтура. Саша знал, что говорил. Он закончил строительный техникум, поработал мастером на стройке до призыва в армию, да отслужил в стройбате. Этот стройотряд у него четвёртый. Шабашек не счесть. Вот под таким мудрым руководством мы собрали все неходовые доски, брёвна, наметили и вырыли фундамент, после чего натянули верёвки, чтобы обозначить будущие стены. И соорудили такое, что прораб совхоза Ахмед Магомедович увидел, плюнул и сказал, что не приедет до окончания работ. Что видеть такую порнографию он не может. А "такое” было следующим: брёвна были поставлены вертикально в фундаментную канаву, выровнены по верёвочкам, чтобы не выпирали в стороны, скреплены такими же бракованными досками, а фундамент залили раствором. Мы не спали от волнения ночь, так как если бы подул ветер, то наша хижина разлетелась бы в разные стороны. Но обошлось. Мы уже издалека увидели наше страшилище, которое стало нам родным. Дальше — проще, по тем же верёвочкам выровняли верх, опилили лишнее. Получился вполне симпатичный квадратный ёжик. Даже шабашники, наши коллеги, приезжали посмотреть. Слухи по степи быстро расходятся. Приехали, посмотрели, пожевали бороды. Сказали: "М-да”. Наиболее горячие головы поспорили, сколько дней простоит это чудище, и уехали. Вопреки всему чудище устояло и стояло. Да чего ему ветров было бояться, если оно сквозное. А у нас возникла проблема — чем же обшивать стены. Совхоз стоял в кризисе по поставкам строительных материалов. На складах всё выметали метлой. Кто придумал, кто вспомнил, я уже не помню. Но вспомнили, что кирпичом и цементом степняков избаловали во время освоения целины. А так в их распоряжении был только один природный материал — глина. Под калящим всё и вся солнцем глина превращалась в камень и её не могли разрушить даже сумасшедшие казахстанские морозы, доходящие зимой до 45 градусов. Есть у глины один враг, но в Казахстане он не особенно страшен — это вода. Главное — сделать крышу с водооттоками — и всё будет в порядке. Глины было в избытке на берегах местного пруда. Нам привезли несколько машин, и мы не верили, что из этих мёртвых кусков пересушенной земли возникнет прекрасный пластичный материал. Но для этого нужно было создать бассейн из этой же глины, залить его водой и… мять, мять, мять. Чем? Да ничем — ногами. И вот вся бригада, оставшись в трусишках, сначала со смехом и дурью начала вытанцовывать в этом вдруг ставшем вязком материале. Шуточки смолкли быстро. Работа скоро превратилась в адову. Мы уже не танцевали, наслаждаясь прохладой снизу, а обнявшись, стояли кругом и медленно ходили из одной стороны в другую. Особенно тяжела была последняя стадия, когда глина превращалась в подобие пластилина, но до кондиции ещё не дошла. Вставал вопрос на утренних планёрках по перераспределению людей, так как от такой работы для ног мы ходили как пеликаны. Но мы были гордые, это был наш объект, и закончить мы его решили, что бы нам это ни стоило. Тем более, это была аккордная работа, сдача объекта "под ключ”, а это всегда ценилось дорого. В это время, пока мы танцевали глиняное сиртаки, пара умельцев оббила внутреннюю часть строения остатками дранки, которую могли найти на пилораме. После чего начали забивать пустоты пластилином из глины и оббивать теми же остатками всё той же убогой дранки, которую пилили из ничего. Всё это дело утрамбовывалось и получался монолит. Тут же профессионал в области штукатурки Лена Мишанова и подручные вроде Коли Логутенкова начинали штукатурить (тоже глиной!) стены, чтобы их выровнять. Параллельно виртуозы по плотницкому мастерству два Листрата, Мишка и Дед под руководством строительного гуру оскутова делали крышу. Бог мой, как её делали! Из нормальных материалов крышу собрать мудрено, соблюдая все пропорции в геометрии. А тут отходы. Сделали! Там где выпирало — спиливали, где проваливалось — делали накладки. Соорудили стропила. Но перекрытия и полы из г… не сделаешь. Прораб, мудрый Ахмед Магомедович, нарушивший собственное табу, приехал, посмотрел на наше аккуратное детище, которое улыбалось проёмами для окон (всего четыре — где же рамы взять!) и дал указание разобрать зернодробилку. "Всё равно её ремонтировать”, — задумчиво сказал он. Потом помолчал и добавил: "Вам”. "Магомедыч, когда? — испуганно завопили мы. — В этот сезон не успеем”. — "Значит на следующий год перенесём, приедете и сделаете”. Вот она, восточная мудрость и жизнь в ладу со временем. Год — это ничто. И ведь он был прав, ингуш Магомедов. Приехали мы на следующий год и… на этот объект, то бишь на зернодробилку, мы сейчас едем.
    Магомедыч только усмехнулся в скобку чёрных усов, когда увидел меня и Шуру Лоскутова, которые стояли возле зернодробилки и думали, где же нам достать (а на строительном языке это означало украсть, купить, что-нибудь продать, чтобы купить и т. д.) эти стропила и перекрытия, которых традиционно нет на складе… В общем, "Дом, который построил Джек”. "Что я вам говорил, доделаете”. Сказано было так, словно мы с ним вчера расстались. "Заходите вечером, поговорим”, — обронил он, садясь в машину.
    Здесь нужно сказать об отношении к нам со стороны местных жителей. Такого уважения к студентам навряд ли где сыщешь. Может, это традиции со времён подъёма целины, когда целые вузы десантировались в голодной степи на всё лето. Может, то, что мы вносили в их жизнь определённую новизну, но гостями мы были желанными. А уж кто приезжал пару, а то и тройку раз, считались местными ребятами. Зелёная студенческая штормовка служила пропуском и проездным в степи.
    И вот мы едем, поднимая густые тучи пыли. Давно уже скрылся флагшток с нашим неофициальным отрядным флагом. Флаг у нас уникальный. Вообще идея флагштока была моя. Народ смеялся, что три года службы оставили на мне неизгладимый отпечаток, что без подъёма флага мне никак нельзя. День не начнётся. Но флагшток из жердины соорудили, и весьма неплохой. А по сюжету флага был даже конкурс объявлен. Победил Скориков, ну этот самый… который нас так утром поднял. Он нарисовал гнома, вонзающего лопату в земной шар. Трудовые массы только вздрогнули и решение было единогласным. "Флагу быть!”. Я свой кус славы тоже оторвал, предложив написать внизу флага название отряда "Последний шанс”. После бурной полемики и предложений: "Лишь бы выжить”, "Одна лишь к музыке любовь”, "Мы не сеем и не пашем” — в общем, много было чего. Но прошёл "Последний шанс”. А, чуть не забыл. Художником был Скориков, и он требовал, чтобы к нему, как творческому работнику, относились трепетно и нежно, иначе вдохновения не будет. Гномик должен быть с бородой. Где взять натуру с бородой для позирования? Скориков достал всех, пристально рассматривая в анфас и профиль наши фэйсы, покрытые непрезентабельной растительностью. Остановился на друге Лютфи. Его шёрстка располагалась по краям физиономии и пришлась по душе взыскательному Скорикову. Так Лютфи был увековечен на отрядном флаге. Вот и красуется наш гномик в яркой красной шапочке с кисточкой наперекор всем казахстанским ветрам.
    Время было казахстанское, восемь часов утра, если московское — то только пять. Из кабины донёсся бодрый голос приёмника: "Говорит радио Целинограда”. Вообще Северный Казахстан очень русифицирован. Дело дошло до того, что молодые казахи плохо знают свой язык, национальных школ нет, а казахский идёт как дополнительный. Естественно, его никто не учит и не знает. Говорят на родном языке только старые люди, да из приёмника раздаётся бодрый голос Розы Рымбаевой.
     Мы постепенно отходим от бессонницы, которую нам обеспечивают степные кровопийцы. Не перестаём удивляться их живучести и агрессивности. Они, наверно, потому и злые, так как водицы для них нет. Хотя как нет воды? Вокруг села разбросаны какие-то жалкие остатки водоёмов, в которых воды для гусей только-только. Больше для свиней раздолье. Но мы живём километрах в пяти от села, и у нас сухо. А бьют комары своими жалами пребольно. Вот и воюем мы с этой воздушной армадой всю ночь. Доведённые до отчаяния, мы выходили спать в степь кто куда. Разбредались по округе, народ было собрать проблема. Поварихи утром дежурного найти не могли. Будильник был только один. Проспит повариха — а уж отряд сам никогда не сможет подняться. Я и Антоныч далеко не уходили, располагались возле юрты. И странное дело, стоило запустить глаза в тёмное, усеянное мириадами звёзд небо, как сон уходил прочь. Смотришь не мигая, в голове никаких мыслей и чувствуешь, что плывёшь к этому звёздному полю. А звёзды только кажется, что они одинаковые. Нет, все разные. Как цветы на лугу. Одни хохотушки-похихешницы, дескать "давай, лети, голубь сизокрылый”, подмигивают этак задиристо. Другие агрессивные, светят мрачно, увесисто: "попробуй только, долети”. У кого-то свет яркий, ослепительно-вызывающий, другие кокетливо себя посвечивают, к публичности не стремятся. А сколько звёзд падает! Желания не успеваешь загадывать. Честно говоря, и загадывать не хочется. Чего ещё надо в стройотряде? Как в песне: "Постелите мне степь, занавесьте мне окна туманом, в изголовье поставьте упавшую с неба звезду”. Так и уснёшь с открытыми глазами. А утром проснёшься от того, что брызнет тебе в глаза голубым светом степное небо. Нет, не резко, мягко — как лёгким пёрышком проведёт по глазам. Ты откроешь глаза и какое-то время лежишь и не мигая смотришь в бездонное, ещё не расплавленное солнцем голубое небо и понимаешь, что так наверняка просыпаются дети. Спокойно и безмятежно. Только проспали мы так недолго. Наш друг Коля умудрился найти местечко поудобнее на …дороге. Как раз на большаке. Гаврыш с лица сменился, когда увидел. Ну да и не только он, когда представились последствия чьей-нибудь ночной езды, на которые горазды наши соседи из сёл. Выручил всех завхоз Капустин. Привёз из Астраханки какую-то гремучую смесь, состоящую из керосина, хозяйственного мыла и многого чего другого пакостного. Едкая как кислота. Кожа лоскутками спадала. Но комары боялись. С них наверняка тоже шкура слезала. Вони от этой мази было, не передать. Даже мухи стали обходить нас стороной со словами обиды: "дескать, всё понимаем, но уж зачем же так-то”.
    Дорога была изучена и накатана. Воздух ещё свеж от ночного холода, но уже выкатилось солнце, бледное от сна и злое. Пока оно не разобралось в ситуации, степь живёт. Видны птицы в полёте, в пыли купаются трясогузки. Попадаются толстозадые сурки. Это само любопытство. Есть не будут, дай поглазеть на окружающую действительность. Сложат лапки на брюшке, а брюшко солидное, и глазеют на тебя с великим удовольствием. Но если забеспокоит их что-то, то тут же в нору, только попешник мелькнёт — и нет их. Правда, ненадолго. Смотришь, из ямки два тёмных любопытных глаза на тебя уставились, не новенький ли ты. От угощения не отказываются, а если конфетка, то счастливы безмерно от такого подношения. Ленка Мишанова давно уже чай без сахара пьёт, её, кажется, все местные сурки знают.

    Полностью читайте в журнале
    Категория: Далёкое — близкое | Добавил: Людмила (03.02.2011)
    Просмотров: 777 | Теги: Виктор ГРИШИН | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz