Четверг, 23.11.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 246
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Культура. Общество. Личность

    Н. Шафер. Исаак Дунаевский и Владимир Высоцкий. К истории создания звучащего альбома «25 июля»
    № 1-2011

    В казахстанской и российской печати экспериментальный звуковой альбом Н. Шафера "25 июля”, в котором объединены два разнородных творца, вызвал лишь информативные отклики. А вот в трёх американских газетах появились публикации, в которых подобный эксперимент был признан логичным и необходимым.
    Публикуем статью Н. Шафера, воспроизводящую историю замысла и воплощения этого необычного звукового альбома.
    Пользуясь случаем, редакция "Нивы” сердечно поздравляет профессора Наума Григорьевича Шафера — видного деятеля и подвижника русской культуры, известного учёного-филолога и музыковеда, композитора, давнего постоянного автора и читателя нашего журнала с замечательным 80-летним юбилеем и желает неиссякаемого вдохновения, новых творческих и научных достижений, бодрости духа, здоровья, неистощимой энергии и счастья!
    Академизм сам по себе хорош, если он помогает выстроить стройную и в то же время строгую художественную концепцию. Здесь возникает даже повод поразмышлять (пусть с некоторой долей юмора) о его ненарочитой прелести. Но он невыносим, когда в его основе лежит догматический подход к различным видам искусств, в частности к музыкальному, в результате чего на первый план выдвигается не идея социальной и художественной ценности произведения, а скучное и серое рассуждение о "высоких” и "низких” жанрах. Так, например, произведения Исаака Осиповича Дунаевского, формально относящиеся к "лёгкой” музыке, обычно сопоставляются с мелодиями Блантера, Соловьёва-Седого, братьев Покрассов и других замечательных композиторов-песенников, в то время как по фактуре и эстетическим качествам они более примыкают к творениям Глинки, Чайковского и Рахманинова. Что же касается песен Владимира Высоцкого, то многие из них, в особенности те, которые написаны на военную тематику, способны вызвать многогранные и беспредельные эмоции, как большая серьёзная симфония. А их, как правило, анализируют на фоне лишь бардовского искусства. В своей давней статье "Владимир Высоцкий как композитор” ("Театр”, 1988 г., № 6) я рискнул сопоставить его песни с одной из симфоний Малера. А нью-йоркский оперно-симфонический дирижёр Давид Бухин пошёл ещё дальше. В эссе "О тех, кто вчера не вернулся из боя” ("Мы здесь”, 2010 г., № 231) он размышляет о творчестве Высоцкого как о чуде на фоне всех форм мирового искусства. Это особенно симптоматично, потому что размышляет, говорит и пишет профессиональный музыкант. А ведь именно профессиональные музыканты были главными врагами бардовского движения. Одни — по причине эстетского чванства, другие (в особенности композиторы-песенники) — из конкурентных соображений. И здесь пора назвать вещи своими именами: на бардовское движение ополчились не столько власти, сколько уязвлённые композиторы, которые стали строчить доносы этим самым властям, принуждая их реагировать и принимать соответствующие меры. Парадокс в том, что авторами этих доносов были подчас создатели гениальных мелодий, всенародно любимых в годы войны и в первые послевоенные годы. Так, например, Василий Павлович Соловьёв-Седой ("Прощай, любимый город”, "Соловьи, соловьи”, "Подмосковные вечера”) громил Высоцкого за музыкальную малограмотность и отсутствие художественного вкуса. Никита Владимирович Богословский ("Спят курганы тёмные”, "Тёмная ночь”, "Три года ты мне снилась”), потеряв всем известное прирождённое чувство юмора, "нарисовал” донос на журнал "Музыкальная жизнь”, который посмел опубликовать на обложке портрет Булата Окуджавы, "не знающего нот”. Об этом мне рассказала заведующая отделом журнала Татьяна Александровна Лебедева. Случай особенно парадоксальный, ибо не кто иной, как Богословский, оказал огромное влияние на развитие бардовского творчества. Евгений Исаакович Клячкин в личной беседе со мной (после его концерта в Олимпийской деревне под Москвой) сказал:
    — Конечно же, король песни — это Дунаевский. Но все наши барды и менестрели, в том числе я, находились под сильным влиянием лирических песен Богословского, особенно в бернесовской интерпретации. Они покорили наши души и сердца своей безыскусственностью и лучезарной интимностью в отражении не только личных чувств, но и общественных проблем. Поэтому зря кое-кто пытается доказывать, что барды — это антиподы советской песни. Наоборот. Они просто направили её по новому руслу. А в исполнительской манере взяли очень многое от Марка Бернеса…
    Действительно, парадокс. Никита Богословский, лирик и острослов, создатель бернесовского репертуара (что стоит только одна "Тёмная ночь”!) был крайне завистлив. Из бардов он выделял прежде всего Евгения Бачурина и всячески его пропагандировал. Почему? Да потому что песни Бачурина по своим мелодическим качествам никак не конкурировали с его творчеством. А песни Булата Окуджавы — конкурировали, да ещё как!
    Кстати, Богословский постоянно испытывал ревность и к своим профессиональным коллегам. Дунаевскому, своему крёстному отцу в кинематографии (именно Исаак Осипович рекомендовал его режиссёру В. Вайнштоку в качестве молодого способного композитора для кинофильма "Остров сокровищ”) он завидовал всю жизнь и переделал его имя-отчество на "Иссяк Осипович”. По словам старшего сына Дунаевского, Евгения, это стоило нескольких лет жизни его великому отцу, который до конца дней был полон творческих сил, но слишком близко принимал к сердцу обывательские сплетни, что он якобы исписался, иссяк… Да и Микаэла Таривердиева Богословский не пощадил. Не перенося блистательного успеха песен из телесериала "Семнадцать мгновений весны”, он обвинил композитора в плагиате и от имени французского коллеги послал ему телеграмму с "благодарностью” за использование его музыки.
    Для чего я сейчас напоминаю обо всём этом?
    Шесть лет моя статья "Владимир Высоцкий как композитор” недвижно пролежала в журнале "Театр” исключительно из-за её названия. Меня уговаривали: "Измените название, чтобы не дразнить гусей из Союза композиторов. В самой статье мы не изменим ни одного слова”. Но я упорствовал: мне хотелось, чтобы читатели прочитали статью именно под принципиальным уклоном её названия. Это стало возможным только в горбачёвскую эпоху (статья была сдана при Брежневе). Но обратите внимание на характер уговоров: опасались реакции не властей, а "гусей” из Союза композиторов. Потому что власти в прямом смысле слова относились к Высоцкому мягче, чем профессиональные музыканты: он был выездным и мог не только давать концерты во Франции или в Канаде, но и записываться там на большие виниловые пластинки, в то время как у нас такие пластинки стали выпускаться в свет только после его смерти (а при жизни ограничивались "маленькими”, где помещались всего четыре песни).
    Что же касается меня, то я почувствовал огромную моральную поддержку со стороны Марка Цыбульского, который одну из своих оригинальных и убедительных статей тоже принципиально назвал "Композитор Владимир Высоцкий”, напечатав её сначала в русскоязычной американской прессе, а затем в своей солидной книге "Жизнь и путешествия В. Высоцкого” (Ростов-на-Дону, 2004 г. ). В чём-то полемизируя со мной, известный высоцковед принял мою концепцию и по-своему её укрепил и развил.
    ***
    Идея создания звучащего альбома "25 июля” у меня возникла ещё в середине 1990-х годов. Именно тогда я представил фирме "Мелодия” звуковой проект на кассете, которая должна была стать основой для альбома из двух виниловых пластинок. Время я выбрал неудачное, потому что "Мелодия” испытывала сильнейший кризис и вскоре вообще перестала выпускать пластинки. Звуковой проект пролежал в моём архиве целых двенадцать лет, пока, наконец, Т. С. Корешкова, директор единственного музея грампластинок на территории СНГ ("Дом-музей Шафера”), относящегося к ведомству областного управления культуры города Павлодара, не предложила осуществить этот проект на двух лазерных дисках. Так в 2007 году появился звуковой альбом "25 июля”. Основная его цель была не только объединить двух разнородных творцов, но и подобным объединением снять преграду между различными музыкальными жанрами, которые в одинаковой степени способны породить у слушателей яркие впечатления и ассоциации.
    Альбом был снабжён вкладышем с моей вступительной статьёй, где я высказал предположение, что у него появятся два типа недоброжелателей. К первому типу были отнесены музыканты-профессионалы, которые возмутятся тем, что я посмел объединить блистательного композитора, автора классических инструментальных и вокальных сочинений, с хриплым бардом, не имеющим специального музыкального образования и исполняющим свои песни под гитару с применением трёх или четырёх аккордов. К другому типу были отнесены фанаты бардовского направления, которые упрямо и категорично посчитают недопустимым отождествлять многострадального певца-бунтаря, выразителя душевной боли целого поколения, с официальным и якобы благополучным композитором, ревностно служившим тоталитарному режиму.
    Так оно и случилось. Один из московских музыковедов обвинил меня в профанации высокого искусства: "Дунаевский своей музыкой внёс в серый быт красоту и веру в светлое будущее, а Высоцкий превратил этот мир в бардак, населив его алкашами и уголовниками”. Кое-кто, наоборот, обиделся за Высоцкого. Волгоградский высоцковед, которому я послал альбом, ответил вежливым письмом, в котором ни словом не обмолвился о его содержании, а просто предложил возместить мои расходы присылкой каких-то пластинок. А основатель чимкентского музея Высоцкого вообще отказался принять в фонд предложенный ему альбом.
    Разнородные творцы, которых нельзя сравнивать и сопоставлять?
    Но давайте спокойно разберёмся. Во-первых, как я напомнил выше, в подлинном искусстве нет границ между большими и малыми жанрами. Стихотворение "Я помню чудное мгновенье” и роман "Война и мир” с одинаковой силой моделируют один и тот же поэтический мир, но только в разном содержательном объёме и в разных жанровых формах. И талантливая трёхминутная песня подчас может отражать такой же накал страстей, как и большая героическая симфония. Тут главное — не впасть в чванливое эстетство при насильственном делении искусства на "высокие” и "низкие” жанры. Ведь нынешняя попса отвратительна не потому, что она приобрела массовый характер (песни Дунаевского и Высоцкого тоже были массовыми), а потому, что она вообще не имеет отношения к искусству.
    Во-вторых, уместно вспомнить начало одного из стихотворений Евгения Евтушенко: "Большой талант всегда тревожит”. Истинная правда. Глагол "тревожит” здесь, по-моему, ослепительно многозначен. С одной стороны, талант тревожит души людей, побуждая их на благородные и бескорыстные поступки. С другой стороны, большой талант тревожит трусливых верховных деятелей, боящихся конкуренции по части влияния на общественное мнение. От таких талантов они пытаются избавиться.
    Те, кто полагает, что Исаак Осипович Дунаевский был любимцем властей, глубоко ошибаются. Более полвека тому назад, когда он внезапно умер, некролог разрешили опубликовать лишь двум центральным газетам — "Литературной” и "Советскому искусству”. Другие официальные издания, в том числе "Правда” и "Известия”, отмолчались, вернее, отделались маленькими традиционными "квадратиками”. Так же отмолчались все периодические издания, когда умер Владимир Семёнович Высоцкий: страницы газет были заполнены заметками по поводу ухода из жизни Джо Дассена.
    С чисто формальной точки зрения, Дунаевский числился в разряде "прославителей”, а Высоцкий — в разряде "ниспровергателей”. Почему же они были в равной степени привлекательны для публики и неугодны властям? Ответ кроется всё в той же евтушенковской фразе: "Большой талант всегда тревожит”. Слишком много таланта и ума было у того и другого, слишком оригинальными были и тот и другой, чтобы покорно уложиться в "прокрустово ложе” догматической государственной системы.
    После ХХ съезда коммунисты идейно спохватились. День 25 июля стал днём траура по Дунаевскому, радио и телевидение почти в течение четверти века заготавливали специальные передачи для этого скорбного дня, в периодической печати появлялись соответствующие статьи и заметки… Всё изменилось после 1980 года: общество было настолько потрясено непредвиденной кончиной великого барда, что день 25 июля превратился в День памяти ТОЛЬКО Владимира Высоцкого.
    На первых порах это было обусловлено горькой, но справедливой логикой: в сфере нашей культуры появились другие эстетические критерии и новые идейные программы. Но сегодня настало время по-иному объяснить происшедшее.
    Есть значительная категория людей, которые воспринимают песни только сквозь призму словесного текста. Между тем в профессиональной массовой песне (в отличие от бардовской) ведущая роль принадлежит музыке. У Евгения Клячкина есть на этот счёт любопытная песенка:
    Ах, не дели ты с музыкой слова —
    они, как мы с тобой, неразделимы.
    А если и сольются воедино,
    то лгут слова, а музыка — права.
    Воистину! Случалось, что в песнях Дунаевского слова лгали, но музыка — никогда. Она выжила благодаря своему благородству. Напомню, что её безоговорочно любил и ценил Михаил Булгаков, а Фёдор Шаляпин порывался спеть "Широка страна моя родная”, справедливо полагая, что изумительная мелодия — вне всякой политики.
    Был ли Дунаевский "прославителем”? Безусловно. Но прославлял он не тоталитарный режим, как думают некоторые, а романтическую веру в добрую сказочную страну, где люди молоды, здоровы, счастливы.
    Был ли Высоцкий "ниспровергателем”? Безусловно. Но низвергал он не страну социализма, как это пытаются доказать наши любимые "демократы”, а ту дубинную номенклатуру, которая подорвала престиж великого государства и превратила его в бездушную бюрократическую систему. Неслучайно Юрий Карабчиевский с одинаковой яростью набрасывался и на Маяковского, и на Высоцкого: с его точки зрения, и тот и другой любвеобильно служили мифическим идеалам Октябрьской революции.
    Подлинный художник — всегда в оппозиции к политическому и духовному гнёту. Таким был Владимир Маяковский. Такими были Исаак Дунаевский и Владимир Высоцкий, ушедшие из жизни с разницей ровно в четверть века, но в один и тот же день — 25 июля. Они и родились почти что рядом: один из них 25-го, другой — 30-го января….
    ***
    Составляя звуковой альбом, я выбирал произведения Дунаевского, предназначенные исключительно для оркестрового исполнения. А когда обращался к его песням, то использовал только их инструментальную версию, то есть без слов. Именно в таком виде мелодии нашего классика вызывают серьёзные раздумья и естественней сочетаются с песнями Высоцкого, побуждая слушателей глубже вчувствоваться не только в их прямой смысл, но и в подтекст. Иными словами, музыка Дунаевского как бы "освобождается” от знакомых нам текстов и "пристёгивается” к песням Высоцкого. Не получается ли в таком случае насильственная операция?
    Нет, не получается. Дунаевский относился к той категории композиторов, которые вначале, так сказать, "выплёскивали” на нотный лист неожиданно возникшую мелодическую тему, а потом уже принимались осознавать, что же с ней делать.
    И здесь пора напомнить факт, который не всем известен. Девяносто процентов всей музыки Дунаевского создавалось стихийно, без всякой ориентации на словесный текст. Заявляю об этом категорично как давний исследователь его творчества. В большинстве случаев сначала возникала музыка, а потом под неё "подгонялся” текст, который подчас совершенно противоречил замыслу и душевному порыву композитора. Так создавались такие песенные шедевры, как "Марш весёлых ребят”, "Песня о Родине”, "Весёлый ветер”, "Песня о Волге”, "Марш энтузиастов” и многие-многие другие. Вспомним: ведь вначале "Марш весёлых ребят” имел название "Коровий марш”, и в готовую музыку пытались втиснуть слова "Ты будь здорова, гражданка корова, счастливый путь, уважаемый бугай”, пока, наконец, В. И. Лебедев-Кумач не предложил: "Нам песня жить и любить помогает” (потом переделали на "строить и жить”).
    Нередко Исааку Осиповичу и самому приходилось вмешиваться в предложенный текст. Так, например, свою гениальную "Песню о Родине” для кинофильма "Цирк” он сочинил задолго до того, как Лебедев-Кумач принёс стихи "Хороша страна моя родная”. Композитор стал объяснять поэту, что широта мелодического распева требует замены "хороша” на "широка”. Так появился канонический текст "Широка страна моя родная”. К слову, музыка в первоначальном варианте совершенно не была похожа на марш. Она была эпически величава и лирически проникновенна. Её пришлось модифицировать в марш именно по требованию кинорежиссёра Григория Александрова. Лирико-величавый настрой Дунаевскому удалось сохранить лишь во вступительной части к песне.
    Нет, я вовсе не хочу сказать, что Лебедев-Кумач был плохим поэтом. При всей конъюнктурности отдельных стихов, они были искренними и художественно полноценными. А по крылатости многих строк (например, "От Москвы до самых до окраин”, "Кто весел, тот смеётся, кто хочет, тот добьётся, кто ищет, тот всегда найдёт”, "Сердце, тебе не хочется покоя” и др.) они могли соперничать с популярностью многих крыловских и грибоедовских строк, прочно вошедших в быт. Дело здесь в другом. Дело в том, что музыка Дунаевского всегда была шире и глубже даже самых удачных текстов. В качестве доказательства я хочу процитировать замечательное письмо, полученное мною от известного украинского физика Владимира Красноголовца:

    Полностью читайте в журнале.
    Категория: Культура. Общество. Личность | Добавил: Людмила (20.05.2011)
    Просмотров: 860 | Теги: Н. Шафер | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz