Пятница, 22.09.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 244
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Культура. Общество. Личность

    Л. Кашина. Павел Васильев. «Легенды» и факты
    № 9, 2010

    Любовь КАШИНА, директор Дома-музея Павла Васильева

    Последнею густою сединой…
    Открыт простор.
    И кто теперь развяжет
    Тяжёлый узел, связанный страной?
    П. Васильев

    Реабилитация
    6 февраля 1937 года был в третий раз арестован, а 16 июля, по ложно-
    му обвинению в антисоветской деятельности, как "враг народа”, расстре-
    лян выдающийся поэт XX века Павел Васильев.
    Поэта трагической судьбы травили, старались втиснуть в идеологи-
    ческие рамки, "воспитывали” каждый на свой лад, навешивали ярлыки
    "кулацкого выкормыша”, "певца казачества”, а то и политического врага.
    В ход шли подлоги и фальсификация. В этой обстановке жил поэт в 30-е
    годы, когда ему было немногим за 20. Как выбрать правильный путь? Как
    не сломаться? Как допеть свою песню?..
    Поэзия! Для него она была как сама жизнь, как глоток воздуха. Без
    неё он задыхался.
    Тяжело мне, волку, на волчьей охоте,
    Тяжело мне, тополю, — холод лют.
    73 года прошло после гибели поэта. 20 из них его имя носило клеймо
    "врага народа”.
    С 1956 года, после возвращения из лагерей Ивана Михайловича Грон-
    ского и Елены Александровны Вяловой, имя поэта стало возвращаться из
    небытия.
    Казалось бы, прошло столько лет, страна пережила страшные 30-е.
    Были реабилитированы безвинно осуждённые, уничтоженные…
    Но с какими препятствиями и непониманием приходилось сталки-
    ваться и Е. Вяловой, и И. Гронскому на своём пути.
    В 1956 г. П. Васильев был реабилитирован, но добиться его литера-
    турной реабилитации оказалось значительно труднее. Живы ещё были
    литераторы, которые травили поэта при жизни.
    "Решением Верховного суда СССР от 2 июля 1956 года мой муж и я
    полностью реабилитированы, как осуждённые без всяких на то основа-
    ний. Так как мой муж до последних дней своей жизни был подлинным совет-
    ским патриотом и своим творчеством честно служил советскому народу,
    я прошу правление Союза советских писателей СССР посмертно восстано-
    вить моего мужа поэта Васильева Павла Николаевича в правах члена ССП
    СССР”, — пишет Елена Александровна Вялова секретарю правления Со-
    юза писателей К. Симонову 19 июля 1956 года.
    Её письмо останется без ответа. Затем к К.Симонову обращается
    И. М. Гронский.
    "Хочется верить, что Вы, как один из авторитетных руководите-
    лей Союза советских писателей, как большевик и поэт вмешаетесь в
    дело П. Н. Васильева, прекратите недостойную Союза писателей возню
    вокруг его имени и добьётесь, наконец, полной литературной реабилита-
    ции, т.е. восстановления поэта во всех правах члена Союза советских
    писателей и создания комиссии по его литературному наследству.
    С ком. пр. И. Гронский 5 сентября 1956 года”.
    После того как не был получен ответ от К. Симонова, И. М. Гронский
    обратился за помощью к В. М. Молотову. И только после этого дело было
    сдвинулось с мёртвой точки.
    И. М. Гронский обращался за поддержкой к А. Суркову, А. Фадееву,
    А. Безыменскому, Е. Усиевич, С. Михалкову. Они категорически отказа-
    лись принимать участие в вопросах реабилитации П. Васильева.
    С ходатайством о реабилитации выступили Григорий Санников, Ни-
    колай Асеев, Ахмет Ерикеев и Иван Михайлович Гронский.
    "В Главную военную прокуратуру
    от писателя Николая Николаевича Асеева
    На просьбу Главной военной прокуратуры относительно характери-
    стики поэта Павла Васильева могу сообщить следующее-
    Павел Николаевич Васильев был очень талантливым поэтом, обла-
    давшим незаурядным дарованием изображать людские страсти, приро-
    ду, обычаи простого населения. При этом он обладал чувством языка в
    высшей степени яркого, меткого, выходящего из самых глубин народного
    говора, что придавало его стихам удивительную выразительность и силу.
    … Характер его был неуравновешенный, быстро переходящий от
    спокойного состояния к сильному возбуждению. Впечатлительность по-
    вышенная, преувеличивающая всё до гигантских размеров. Это свойство
    поэтического восприятия мира, нередко наблюдаемое у больших поэтов
    и писателей, как, например, Гоголь, Достоевский и Рабле. Но все эти
    качества ещё были не отгранены до полного блеска той мятущейся и не
    нашедшей в жизни натуры, которую представлял из себя Павел Василь-
    ев. Отсюда его самолюбивые порывы, обидчивость на непризнание его
    полностью и даже некоторая, я бы сказал, озлобленность на быстрые и
    незаслуженные успехи других поэтов, менее даровитых, но более смыш-
    лёных и приноравливающихся к обстоятельствам времени.
    Меня он привлекал к себе главным образом той непосредственнос-
    тью таланта, которая сквозила во всех проявлениях его характера. Даже
    его выходки и бравады против меня были доказательством его непосред-
    ственной заинтересованности в поэзии…
    … Не знаю, что с ним случилось потом, и какими путями пришёл он
    к своему печальному концу. Но всё, что мною здесь изложено, является
    действительными впечатлениями от моего кратковременного знаком-
    ства с П. Н. Васильевым.
    Писатель
    Николай Николаевич Асеев
    27 марта 1956 года” [1. С. 452-453].
    "В Главную военную прокуратуру
    В ответ на просьбу представителя прокуратуры высказаться о
    советском поэте Павле Васильеве сообщаю.
    Литературная деятельность Павла Васильева была немноголет-
    ней — с 1929 по 1936 год, но заметной в те годы и, я бы сказал,
    выдающейся. Это был, безусловно, талантливый поэт, создавший ряд
    интересных стихотворных произведений, выразительных по образно-
    сти и ярких по языку.
    В идейном отношении в них отразилась эволюция поэта от позиции
    попутничества на позиции подлинно советского творчества.
    Поэтической работе Павла Васильева с первых шагов сопутствовал
    большой успех. О нём писались литературные статьи в журналах. Мно-
    гие писатели и деятели литературы называли его самым талантливым
    поэтом, сравнивали его с Сергеем Есениным и объявляли продолжателем
    есенинского пути в литературе.
    Но вместе с творческими успехами молодого поэта всё больше и
    больше возникали в те годы в литературной среде разговоры о вызы-
    вающем поведении поэта, о каких-то его пьяных выходках и оскорби-
    тельных суждениях по адресу некоторых литераторов. Говорили, что
    он "закатил пощёчину” Алтаузену и что кто-то из поэтов, по-видимо-
    му, друзей Алтаузена, собирали подписи под ходатайством об изоля-
    ции Павла Васильева. Помнится, что в одной из московских газет в
    начале тридцатых годов было опубликовано открытое письмо М. Горь-
    кого, в котором Горький, называя П. Васильева талантливым поэтом,
    предостерегал его от хулиганства.
    … За эти два года общения с ним я не видел ни одного хулиганского
    поступка с его стороны и вообще ничего хулиганского в его поведении.
    Я видел поэта, полного творческих замыслов, отличавшегося необы-
    чайной работоспособностью, общительного, приветливого, энергично-
    го, поэта, который в своём творчестве с каждым произведением всё
    шире и глубже охватывал жизнь и всё настойчивее овладевал методом
    социалистического реализма.
    … Не сомневаюсь, что органы прокуратуры разберутся в его "пре-
    ступлениях”, реабилитируют посмертно Павла Васильева и тем самым
    создадут возможность пополнить сокровищницу русской советской по-
    эзии избранными образцами творческого наследия одного из ярких совет-
    ских поэтов конца двадцатых и начала тридцатых годов.
    29 марта 1956 года.
    Григорий Санников.
    Член КПСС с марта 1917 года,
    член московского отделения
    Союза советских писателей”.[1. С. 454-456].
    Поэт А. Ерикеев тоже написал добрые слова о П. Васильеве-
    "… Васильева П. Н. я знаю с 1932 года. За период нашего знакомства
    с ним я знал его как талантливого поэта. Во время встреч и разговоров
    с ним я ни разу от него не слышал никаких антисоветских высказываний
    и при мне он также никогда не читал своих стихов, которые можно было
    бы расценивать как антисоветские…” [1. С. 454].
    Многие годы первым васильеведам приходилось доказывать "советс-
    кость” П. Васильева, чтобы вернуть его имя в литературу.
    Действительно, Павел Васильев никогда не отрицал советскую дей-
    ствительность, шагал в ногу со временем, но всю свою жизнь он отстаивал
    право писать то, что считал нужным, писать строки, которые идут от сер-
    дца, а не вынужденные, необходимые для того, чтобы их опубликовали.
    Требование времени… Оно сейчас многим известно. Но не всё было по душе
    поэту. Он радовался развёртывающемуся строительству, но не мог при-
    нять раскулачивание крестьян и уничтожение людей. Нужно было воспе-
    вать в своих произведениях лучшую, сытую жизнь в колхозах, а в жизни
    он видел голод и нищету и очень переживал, что реальность была намного
    жёстче. Да, действительно, и он писал строки высокопарные, на злобу дня,
    но потом, для себя, обводил их карандашом и надписывал- "предел халту-
    ры”. Например, такие-
    … Здесь просится каждый цветущий колос
    В социалистический герб.
    В рукописном дневнике, который хранится в Доме-музее, можно на-
    глядно убедиться в отношении самого автора к строкам, которые его не
    устраивали.
    А любовь к своей родине он выражает другими словами, идущими из
    сердца-
    Моя Республика, любимая страна,
    Раскинутая у закатов,
    Всего себя тебе отдам сполна,
    Всего себя, ни капельки не спрятав.
    К 100-летию П.Васильева в журнале "Нива” была опубликована ста-
    тья Н.Г.Шафера "Максим Горький и Павел Васильев. (К проблеме контек-
    ста в литературе и жизни)”.
    С моей точки зрения, некоторые строки этой статьи оказались нели-
    цеприятными по отношению к поэту в юбилейный год. Можно было бы
    промолчать, узнав об истоках материалов, которые использовал автор. Но
    в одной из павлодарских газет появилась статейка с названием "Скандал
    вековой давности”, в которой пишется- "Известный павлодарский филолог
    и критик, музыковед и композитор, публицист и коллекционер Наум Ша-
    фер, репрессированный в советские времена за хранение якобы антисо-
    ветской литературы, несмотря на свои почти восемь десятков, вступил в
    борьбу с современными литераторами за честное имя Максима Горького”.
    А затем эта же информация была опубликована в республиканской газете
    "Время”, в которой автор допустила двойную фальсификацию, о которой
    будет сказано ниже.
    Молчать нельзя, ибо имя П. Васильева, как в суровые 30-е, опять об-
    растает домыслами. У Павла Васильева и своих "подвигов” было достаточ-
    но, зачем приписывать новые, даже, вернее сказать, вновь повторять ста-
    рые слухи, уже опровергнутые.

    О литературных забавах
    14 июня 1934 года в "Правде” и других центральных газетах была
    опубликована статья Горького "Литературные забавы”. Процитируем её в
    части, касающейся Павла Васильева.
    "Жалуются, что поэт Павел Васильев хулиганит хуже, чем хулига-
    нил Сергей Есенин. Но в то время, как одни порицают хулигана, — другие
    восхищаются его даровитостью, "широтой натуры”, его "кондовой мужиц-
    кой силищей” и т. д. Но порицающие ничего не делают для того, чтобы
    обеззаразить свою среду от присутствия в ней хулигана, хотя ясно, что,
    если он действительно является заразным началом, его следует как-то
    изолировать. А те, которые восхищаются талантом П.Васильева, не де-
    лают никаких попыток, чтоб перевоспитать его. Вывод отсюда ясен- и те
    и другие одинаково социально пассивны, и те и другие по существу своему
    равнодушно "взирают” на порчу литературных нравов, на отравление
    молодёжи хулиганством, хотя от хулиганства до фашизма расстояние
    "короче воробьиного носа” [2]. Наверно, не нужно комментировать эти стро-
    ки. Для всех сейчас ясно, что это значило в 30-е годы.
    Какую же роль сыграл в судьбе П. Васильева А. М. Горький?
    Никто из васильеведов не умаляет роли Алексея Максимовича в раз-
    витии советской литературы Казахстана. Речь идёт о том, что, не разоб-
    равшись, не проверив факты, он позволил себе озвучить анонимку, пись-
    мо без подписи, после которой жизнь П. Васильева и без того несладкая,
    стала совсем невыносимой. Человек, взявший на себя обязанности ре-
    шать судьбы литераторов, должен был быть предусмотрительней. Он, как
    никто, видел атмосферу среди литераторов, противостояние отдельных
    литературных течений, знал, какие могут быть последствия. И, неслучай-
    но, он сам в ответном письме П.Васильеву пишет- … "Как только "дружес-
    ки” скажешь о ком-либо неласковое или резкое слово, тотчас же на этого
    человека со всех сторон начинают орать люди, которые ничем не лучше, а
    часто — хуже!”.
    Так получилось и с П. Васильевым- порицающие его делали всё, что-
    бы "обеззаразить” свою среду от присутствия в ней хулигана, "изолиро-
    вать” его.
    Н. Г. Шафер в своей статье укоряет васильеведов в том, что они выдер-
    нули из текста Горького термин "дорога от хулиганства до фашизма коро-
    че воробьиного носа…” и отнесли его непосредственно к Павлу Васильеву.
    Да не васильеведы это выдернули, а враги П. Васильева. Ведь в газетах,
    после публикации статьи Горького, всё это относилось именно к П.Василь-
    еву, да и других фамилий в этом абзаце нет. Это так и было представлено в
    печати, начиная с 1934 года. Об этом знали те, кто жил и работал в те
    годы, кто на себе испытал гнев властей, репрессии, долгие годы лишения
    свободы. В их числе и И. М. Гронский, С. Поделков, Е. А. Вялова, Г. Санни-
    ков, все те, кто и стал позже первыми васильеведами. Об этом знал и Горь-
    кий, ведь всё это было при его участии. Во всех исследовательских рабо-
    тах, книгах васильеведов И. Гронского, С. Куняева, С. Шевченко, Н. Солн-
    цевой и др. из заметок М. Горького "О литературных забавах” части тек-
    ста, относящиеся к П. Васильеву, приводятся полностью, не "выдирают-
    ся” из текста, но факт остаётся фактом.
    За давностью лет мы не можем знать, что чувствовал каждый из ли-
    тераторов, какие цели преследовались, если не имеем документальных
    подтверждений, дневниковых записей. Не зря говорят- "Человек — это
    загадка”.
    Борис Пастернак, встретив П. Васильева в Доме Герцена, после выхо-
    да "Литературных забав” пожал ему руку и сказал демонстративно гром-
    ко- "Здравствуй, враг отечества” и, смеясь, прошёл дальше. Затем он ска-
    зал по поводу статьи Горького следующее- "Чувствуется, что в Горьком
    какая-то озлобленность против всех. Он не понимает, или делает вид, что
    не понимает того значения, которое имеет каждое слово, того резонанса,
    который раздаётся вслед за тем или иным выступлением. Горьковские
    нюансы превращаются в грохот грузовика.
    Что касается Павла Васильева, то на нём горьковская статья ни-
    как не отразится. Его будут так же печатать и так же принимать в
    публике”
    [1. С. 272].
    Ошибся Борис Пастернак, не смог оценить напряжённую, можно ска-
    зать, трагическую обстановку, назревавшую в литературе в то время.
    Есть ещё один факт, подтверждающий, что А. М. Горький сам пожа-
    лел об обсуждении П.Васильева в печати.
    Вспоминает И. М. Гронский- "Летом того же года мы с А. Н. Тол-
    стым как-то навестили Горького. Сели обедать. Алексей Максимович
    обратился ко мне-
    — Вы сердитесь на меня за Павла Васильева?
    — Да нет, не сержусь, но я просто поражён тем, как вы могли
    написать такую вещь. Вы, Алексей Максимович, разглядели в Васильеве
    только проблему бутылок, которыми он не очень-то и увлекается. А
    стихи вы его читали?
    — Мало. Так, кое-что.
    — Как можно писать о литераторе, не читая его! Это совершенно
    потрясающий талантливый поэт!
    Мы с Горьким вступили в спор на грани ссоры, Толстой встал и ушёл.
    Потом вернулся с пачкой журналов в руке-
    — Ну что вы ссоритесь?! Давайте-ка, я вам лучше стихи почитаю,
    это куда полезнее.
    И Толстой, открыв журнал, начал читать. Одно стихотворение,
    потом другое, третье. Горький встрепенулся.
    — Алексей Николаевич, кто это?
    А Толстой продолжает читать.
    — Кто, кто это? Что это за поэт? — басит Алексей Максимович. И
    Толстой, перегибаясь через стол, говорит-
    — Это Павел Николаевич Васильев, которого вы, Алексей Максимо-
    вич, обругали.
    — Быть не может!
    — Вот, пожалуйста. — Толстой передал журналы. Горький взял и
    стал читать одно за другим стихотворения. Дочитал… Налил себе виски-
    — Неловко получилось, очень неловко.
    Но дело, как говорится, уже было сделано.
    Статья Горького больно задела Павла Васильева, но не отняла у него
    оптимизма, присущей ему склонности к озорству. Алексей Максимович
    писал, что Васильева надо "изолировать”, чтобы он не оказывал дурного
    влияния на молодых поэтов. В ответ на это Павел сочинил эпиграмму-
    Пью за здравие Трёхгорки.
    Эй, жена, завесь-ка шторки,
    Нас увидят, может быть.
    Алексей Максимыч Горький
    Приказали дома пить.
    Эту эпиграмму я прочитал Горькому. Горький рассмеялся-
    — Какая умница! Ведь вот одно слово — "приказали”, всего-навсего одно
    слово! И одним словом он меня отшлёпал! Не придерёшься! Приказали! Ведь
    так говорили о своих господах. "Барин приказали!”, "Барыня приказали!”
    [3. С. 283-284].
    Павел Васильев пытался не унывать. Из уст в уста передавались эпиг-
    раммы поэта "Выпил бы я горькую, да боюся Горького, Горького Максима,
    ах, невыносимо!”. В душе же Павла Васильева царило отчаянье и безыс-
    ходность.
    Что касается письма партийца, которое процитировал Горький в сво-
    ей статье "О литературных забавах”, то Евгений Долматовский в своих вос-
    поминаниях счёл возможным отдельно указать на него- "Признаться, без
    особого труда разгадал, кто автор письма. Это был вовсе не партиец, а
    окололитературный переросток, всеобщий ненавистник и завистник, а
    сообщение его было адресовано вовсе не одному из литераторов, а в иное,
    весьма серьёзное учреждение”.
    Из этого учреждения, надо понимать, донос поступил в редакцию га-
    зеты "Правда”, где лёг на стол главному редактору Льву Мехлису. Тот не
    только представил его Горькому, но и сообщил дополнительные компроме-
    тирующие сведения о том же Васильеве, а также о Михаиле Пришвине и
    Андрее Платонове. Горький незамедлительно написал ответ- "За инфор-
    мацию о трёх писателях очень благодарен Вам, Лев Захарович. Пришвин,
    старый и верный ученик Иванова-Разумника, конечно, неизлечим, но всё
    же он — сравнительно с прошлым продвинулся вперёд и налево…
    А. Платонов — даровитый человек, испорчен влиянием Пильняка и со-
    трудничеством с ним.
    П. Васильева я не знаю, стихи его читаю с трудом. Истоки его поэзии
    — неонародническое настроение — или- течение — созданное Клычковым и
    Клюевым — Есениным, оно становится всё заметней, кое у кого уже при-
    нимает русофильскую окраску и — в конце концов — ведёт к фашизму” [1.
    С. 265-266]. Это было ещё до опубликования статьи М. Горького "О литера-
    турных забавах”, здесь рядом с именем П. Васильева названы имена Клю-
    ева, Клычкова, Есенина. Так у кого же из них творчество приняло русо-
    фильскую окраску, что ведёт к фашизму? Вот это слово… написано оно
    Горьким применительно к русским литераторам, среди которых назван и
    Павел Васильев. Так Мехлис использовал Горького в борьбе с "неугодны-
    ми” литераторами. Письмо Горького Мехлису хранится в архиве Горького.
    М. Горький дважды встречается со Сталиным в 1932 г. у себя в особня-
    ке по вопросам литературы.
    О нашумевшем в то время "Деле сибирской бригады” на встрече лите-
    раторов со Сталиным А. М. Горький вопрос не поднимает. Что же это? Его
    не интересует судьба литераторов, которым он помогал? Среди них Нико-
    лай Анов, Сергей Марков, Лев Черноморцев, Павел Васильев, Леонид Мар-
    тынов, которых Горький считал талантливыми, способствовал их литера-
    турному росту, опекал… Их, кроме Павла Васильева и Льва Черноморцева,
    сослали на 3 года фактически ни за что.
    После побоев, во время пребывания в застенках, было подорвано здо-
    ровье Сергея Маркова. Конечно, в последние годы жизни Горький был уже
    не всесилен, но хоть как-то помочь литераторам, он, наверное, мог, тем
    более это был ещё только 32-й год.

    Категория: Культура. Общество. Личность | Добавил: Людмила (03.11.2010)
    Просмотров: 1010 | Теги: Павел Васильев, Любовь КАШИНА | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz