Среда, 13.12.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 246
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Культура. Общество. Личность

    Р. Артемьева. Азы неоглядной свободы
    № 12 - 2009

    К 100-летию со дня рождения

    и 30-летию со дня смерти М. С. Петровых

    Имя Марии Сергеевны Петровых долгое вре-
    мя было широко известно казахстанцам в непос-
    редственной связи с именем Абая Кунанбаева.
    Она была в числе первых переводчиков, подарив-
    ших русскоязычному миру стихи великого казах-
    ского Поэта. Но и оригинальная поэзия М. Петро-
    вых была сразу очень высоко оценена её близким
    окружением: Борисом Пастернаком, Анной Ахма-
    товой, Осипом Мандельштамом, Арсением Тарков-
    ским, хотя оставалась лишённой широкого при-
    знания. Её неподражаемая лирика и сегодня, спу-
    стя тридцать лет после её кончины, волнует своей
    энергией, чувственностью, правдивостью.

    "Люби меня, люби меня!..”
    Мария Сергеевна Петровых была признанным мастером поэтичес-
    кого перевода, требовательным редактором, обладавшим хорошим вкусом
    и особым чутьём к особенностям поэтического слова переводимого языка.
    Она не просто изучала тонкости размера, ритма стиха, но углублялась в
    культуру народа, в его духовное прошлое. Однажды своему близкому другу
    филологу и писателю Левону Мкртчяну она раскрыла секреты своей рабо-
    ты, готовя перевод стихов А. Туманяна: "Стихотворение я ещё не перевела,
    но размяла его. Прежде чем перевести, надо как пластилин размять текст,
    а потом уже лепить стихотворение”. Её удивительно точные переводы обо-
    гатили русскую поэзию избранными строками казахской, польской, чеш-
    ской, армянской, болгарской, литовской поэзии.
    В её требовательности, прежде всего к себе, я убедилась, анализируя
    сборники переводов Абая Кунанбаева, вышедшие с 1945 по 1984 год. Мно-
    гие строчки уточнялись Марией Сергеевной из издания в издание. Она
    добивалась наибольшей близости к оригиналу.
    К сожалению, собственная поэзия Марии Петровых широкому кругу
    читателей долго оставалась малоизвестной. Это было связано не только с
    её необыкновенной скромностью и огромной требовательностью к себе, но
    и с тем, что она всегда оставалась честной и верной себе и своей поэтичес-
    кой музе, а это не очень соответствовало понятиям советской идеологии. Её
    не запрещали, она предпочитала молчание радостно-призывным строч-
    кам, восхваляющим советскую "действительность”, захлёбываясь от этой
    немоты. Но и позже, когда активно публиковали "запрещённых”, её не из-
    давали по этой же причине… Как точно об этом у самой Марии Сергеевны:
    Во мне живого места нет,
    И все дороги пройдены,
    И я молчу десятки лет
    Молчаньем горькой родины…
    Имя Марии Сергеевны Петровых долгое вре-
    мя было широко известно казахстанцам в непос-
    редственной связи с именем Абая Кунанбаева.
    Она была в числе первых переводчиков, подарив-
    ших русскоязычному миру стихи великого казах-
    ского Поэта. Но и оригинальная поэзия М. Петро-
    вых была сразу очень высоко оценена её близким
    окружением: Борисом Пастернаком, Анной Ахма-
    товой, Осипом Мандельштамом, Арсением Тарков-
    ским, хотя оставалась лишённой широкого при-
    знания. Её неподражаемая лирика и сегодня, спу-
    стя тридцать лет после её кончины, волнует своей
    энергией, чувственностью, правдивостью.
    Лидия Чуковская вспоминала: "В октябре 1962 года Анна Ахматова
    опять говорила о силе и прелести стихов М. Петровых и о том, как это дурно
    для поэта и для читателя, когда они насильственно разлучены. Читатель
    ограблен, поэт изломлен!..”.
    Меня со стихами Марии Петровых впервые познакомил известный
    казахстанский поэтолог, литературовед с мировым именем, поэт и пере-
    водчик Александр Лазаревич Жовтис. Десять стихотворений из её един-
    ственной прижизненной книги "Дальнее дерево”, перепечатанные на ма-
    шинке, на пожелтевших от времени страницах были для меня тогда бес-
    ценным богатством, открывшим мир необыкновенно светлой души, жерт-
    венной преданности, утончённой простоты изысканного слова. И позже,
    когда А. Л. Жовтис привёз в Алма-Ату несколько десятков первой посмерт-
    ной книги Марии Сергеевны "Предназначение”, со вступительным сло-
    вом Арсения Тарковского, этот мир наконец развернул свои границы и
    покорил навсегда своей чистотой и естеством. Помню, как, не мечтая по-
    лучить экземпляр, мы от руки переписывали особенно полюбившиеся сти-
    хи. Я до сих пор не в силах расстаться с этими листками, как и с душой той
    чудесной мелодии, которая зовётся поэзией Марии Петровых, и с особым
    трепетом перечитываю любимые строки, среди которых и эти:
    Глубокий, будто тёмно_золотой,
    Похожий тоном на твои глаза,
    Божественною жизнью налитой,
    Прозрачный, точно детская слеза.
    Огромный, как заоблаченный гром,
    Непогрешимо_ровный, как прибой,
    Незапечатлеваемый пером —
    Звук сердца, ставшего моей судьбой.
    Её завораживающие строки пронзительной лирики наполнены
    удивительной способностью любящего сердца биться в унисон с люби-
    мым, сливаться с ним в едином дыхании, проникая в его душу всей
    своей сущностью.
    Помню и те удивительные слова А. Тарковского о тайне поэзии Ма-
    рии Петровых: "Мария Петровых в ранней юности, никому не подра-
    жая, заговорила вполне "взрослыми” стихами. Слова в стихах Марии
    Петровых светятся, загораясь одно от другого, соседнего. Тайна её по-
    эзии — тайна сильной мысли и обогащённого слова… В её строках гла-
    венствующее — не "распространённая метафора”, а каждое слово само
    по себе метафорично”.
    Александр Лазаревич рассказывал мне, что был знаком с Марией
    Сергеевной и на семинаре переводчиков обменялся с ней записками. Но
    тогда я так и не увидела этой записки.
    Лишь несколько лет спустя после смерти Александра Лазаревича
    Жовтиса, работая с его архивом, в разделе личной переписки я обнаружи-
    ла эту записку, датированную 1948 годом. Галина Евгеньевна — супруга
    А. Л. Жовтиса не смогла вспомнить, где проходил этот семинар. Переводов
    стихов, указанных в этой записке, или хотя бы переданных подстрочни-
    ков, я тоже, к сожалению, не нашла. Семья несколько раз переезжала, и
    какие-то бумаги могли затеряться, ну а несколько строк, написанных
    рукой этой удивительной женщины, стали сегодня уже достоянием
    Государственного архива
    РК: "Уважаемый тов. Жов_
    тис! Передаю Вам для пе_
    ревода стихотворение Ор_
    манова Победа и два сти_
    хотворения Сарсенбаева.
    Орманова переведите в
    первую очередь. Стихи
    Сарсенбаева переведите
    размером, который пока_
    жется Вам наиболее подхо_
    дящим. Приветствую Вас.
    М. Петровых”.
    И всё же мне очень хотелось найти рукописи, упомянутые в запис-
    ке. Довольно долго я пыталась найти в Москве дочь Марии Сергеевны —
    Арину Витальевну. И мои поиски увенчались успехом. Через известно-
    го литературоведа, профессора МГУ Евгению Кузьминичну Дейч мне
    удалось связаться с Ариной Витальевной Головачёвой. Наши разгово-
    ры и переписка открыли ещё несколько интересных фактов, связан-
    ных с Марией Петровых и Казахстаном.
    Оказывается, в 1949 году с группой писателей из Москвы Мария Сер-
    геевна побывала в нашем удивительном городе. В Алма-Ату они приехали
    для помощи в подготовке Декады казахской литературы в Москве и при-
    уроченного к этому событию выпуску сборника переводов стихотворений
    Абая. "У нас сохранился любительский снимок, где мама с коллегами си-
    дит на скамейке в саду, где-то под Алма-Атой. Их радостные лица залиты
    солнечным светом”, — рассказала мне Арина Витальевна.
    В Государственном
    архиве кинофотодоку-
    ментов РК мне удалось
    разыскать и с помощью
    современных технологий
    восстановить эту фото-
    графию, где справа нале-
    во сидят: прозаик Степан
    Зверев, лауреат Сталин-
    ской премии Сергей Боро-
    дин, поэты Мария Петро-
    вых и И.Сельвинский.
    Датирована фотография
    3 марта 1949 года.
    "Эта мамина поездка запомнилась мне и удивительным запахом
    алма-атинских яблок, который долго ещё витал в нашем доме после её
    возвращения, — продолжала Арина Витальевна. — А ещё, хотя я в то вре-
    мя была маленькой девочкой, мне запомнились торжества в Колонном
    зале по поводу юбилея Абая, куда мы ходили вместе с мамой. Знаете, а
    ведь в Алма-Ате с 1941 по 1961 годы жила со своей семьёй родная мамина
    сестра Екатерина Сергеевна. Её муж Виктор Викторович Чердынцев —
    известный профессор — преподавал физику в КазГУ”.
    Именно в 1949 году появятся у Марии Сергеевны такие строчки:
    Люби меня, люби меня,
    Как любит ночь сиянье дня.
    Тебе и выбора_то нет:
    Ведь я лишь тьма, а ты лишь свет.
    Её действительно трудно было не любить. Маленькая, хрупкая жен-
    щина, она обладала необычайной силой духа, несла посланные судьбой
    испытания с достоинством и честью.

    Рождение чуда
    Своё первое стихотворение Мария Петровых сочинила в шесть лет.
    "Это привело меня в неописуемый восторг, я восприняла это как чудо,
    тогда всё и началось, и, мне кажется, моё отношение к возникнове-
    нию стихов с тех пор не изменилось”, — написала она в одном из пи-
    сем. Будучи родом из-под Ярославля, М. Петровых ещё школьницей
    посещает собрания Ярославского отделения Союза поэтов, куда вско-
    ре будет принята сама. На этих вечерах по-
    эзии она впервые услышит и о самобытном
    художнике Мартиросе Сарьяне, и об Арме-
    нии. "Одна из поэтесс — Маргарита Салова
    — влюблена была в искусство Сарьяна, мно-
    го посвящала ему стихов. От неё я и узнала о
    Сарьяне. У меня защемило сердце даже от
    одних репродукций. Думала ли я тогда, что
    Армения станет моей пожизненной любовью
    и что мне выпадет счастье побывать в мас-
    терской Сарьяна, познакомиться с этим ге-
    ниальным художником, человеком исключи-
    тельной духовной силы и красоты”. Более
    того, тогда Мария Сергеевна и представить
    не могла, что кисти великого М. Сарьяна бу-
    дет принадлежать её портрет, который сегод-
    ня хранится в Доме-музее Мартироса Сарьяна в Ереване. А её уни-
    кальные переводы армянской лирики обогатят, позволят зазвучать
    армянским поэтам на русском!
    Позже, в Москве, она будет учиться на Высших государственных ли-
    тературных курсах вместе с А. Тарковским, Ю. Нейманом, В. Держави-
    ным, В. Головачёвым, Д. Андреевым и др. Вместе с сокурсниками экстер-
    ном окончит МГУ (после того как в 1929 году курсы закрыли, в МГУ был
    создан литературный факультет). Как вспоминала сама Мария Сергеев-
    на — на курсах слушали — не очень, зато всё время писали стихи.
    В ранних стихах М. Петровых уже чувствуется её сложившаяся мане-
    ра, они экспрессивны, метафоричны:
    Всё — обречённое. И я обречена
    Под кожу втягивать прохладную звезду,
    И душный пот земли, и жёлтый мир заката…
    Но по железу ёрзнула пила,
    И кислое осело на зубах.
    Потом она будет писать по-другому:
    спокойно, просто, потрясая силой мысли и
    темперамента, скрытых в этой простоте…
    Ещё об одном портрете хочу расска-
    зать. В подарок от Е. К. Дейч я получила
    фотографию карандашного портрета Ма-
    рии Петровых, выполненного в 30-е годы
    прошлого века Евгенией Николаевной Ре-
    биковой. Мария Сергеевна и Евгения Ни-
    колаевна были знакомы и в 1930 году встре-
    чались на даче у М. А. Волошина в Коктебе-
    ле. Сохранилась фотография, где Мария
    Сергеевна снята вместе с хозяевами и их
    гостями: филологом М. С. Альтманом, по-
    этом А. В. Минихом (Масловым), компо-
    зитором А. А. Шеншиным, художницей
    Е. Н. Ребиковой. Скорее всего, именно тогда и был сделан этот портрет:
    одухотворённое, открытое красивое лицо молодой поэтессы.
    М. Волошин высоко оценил стихи Петровых. А знакомство с ним и его
    необычной вотчиной вдохновило её на чудесные стихи и появление по-
    эмы "Карадаг”, в которой, словно пророчество, звучат такие строки:
    Костёр, что здесь торжествовал,
    Застыл на вечное увечье,
    Здесь камни и обломки скал —
    Подобие нечеловечьей
    Могучей гибели…
    Марии Сергеевне, к сожалению, больше не удастся побывать в Кокте-
    беле, куда она очень хотела приехать ещё 17 марта 1931 года, извиняясь за
    долгое молчание, она напишет М. Волошину: "Если бы знали Вы, как глубо_
    ко благодарна я Вам за Ваше отношение ко мне, как бесконечно дорожу я
    Вашим высоким вниманием. И жить, и писать могу, когда думаю о Вас”. И
    дальше, будто даёт обет: "Как бы то ни было, я непременно буду на родине
    стихов — в Коктебеле”. Позже у неё появится удивительное стихотворение
    "Акварели Волошина”. Поразительно, что писала его Петровых 11 августа
    1932 года в Звенигороде. В этот день в Коктебеле умер Волошин. Потрясаю-
    щая связь между двумя поэтами! И хотя о смерти в стихотворении ничего
    нет, но какое-то предчувствие, лёгкое дыхание тревоги всё-таки ощутимо:
    Ты заблудшую душу отчизне верни,
    Я забуду земные недолгие дни,
    Я узнаю бессмертье на лёгком листе,
    Дай мне воздухом ясным проникнуть везде.

    В отзвуках серебряного грома
    В эвакуации в Чистополе впервые прозвучат её пронзительные, непо-
    хожие на других, необычные стихи о войне:
    Тебе говорит моя страна:
    "Мне трудно дышать — говорит она, —
    Но я распрямлюсь и на все времена
    Тебя истреблю, война!”
    Так вспоминала О. Дзюбинская в "Чистопольских страницах” о со-
    стоявшемся в 1942 году в Доме учителя поэтическом вечере Марии Пет-
    ровых, где в числе других её слушали Б. Пастернак, Н. Асеев, С. Щипа-
    чёв: "Мария Сергеевна — бледная, какая-то от всего отрешённая, с тра-
    диционной чёлкой русских поэтесс, в чёрном платье и чёрных "лодоч-
    ках”, вышла на сцену и читала свои стихи, заглядывая в ученическую
    тетрадку. Её все знали как великолепную переводчицу, а собственные
    стихи копились "впрок”, переделывались, переписывались, редактиро-
    вались… "Представил” Марию Сергеевну Борис Леонидович Пастернак.
    А потом он весь вечер сидел на сцене, вполоборота к залу, забыв, что
    кругом люди, радуясь каждой удачной рифме, громко выражая свои
    чувства, ликуя после понравившейся ему строки. "Мария Сергеевна, у
    меня к Вам творческая зависть”, — помню, выкрикнул он с непосред-
    ственностью школьника, когда она прочла строчки из стихотворения
    "Соловей”. Многие из нас вечер М. Петровых в Чистополе восприняли
    как рождение нового талантливого поэта”.
    И всё-таки жаль, что только тогда восприняли это как рождение по-
    эта… Ведь строки:
    В заколдованную сеть
    Соловей скликает звёзды,
    Чтобы лучше рассмотреть,
    Чтоб друзьям дарить под гнёзда…
    То ли праздная игра,
    То ли это труд бессонный, —
    Трепетанье серебра,
    Вопли, выплески и стоны…
    из стихотворения "Соловей” были написаны в 1929 году, когда Марии Пет-
    ровых был всего 21 год…
    Если говорить о "Соловье”, то это одно из тех стихотворений, в кото-
    ром ощущается своеобразное влияние поэзии Б.Пастернака. Мария
    Сергеевна и сама признавала его влияние на свои стихи: "В ранней
    юности я полюбила Пастернака. Когда я узнала его стихи — они меня
    потрясли, я жила ими, они стали для меня не только моим воздухом, но
    как бы плотью моей и кровью”. И ещё Мария Сергеевна рассказывала
    Левону Мкртчяну, что как-то С. Щипачёв сказал, что посвятит ей своего
    "Соловья”, а она пусть посвятит ему своего. И, не скрывая улыбки, доба-
    вила: — Щипачёв печатает свое стихотворение из сборника в сборник.
    Очень смешное стихотворение!
    Здесь же, в Чистополе, всерьёз заговорят о необходимости издания её
    удивительных стихов. Но, к сожалению, это произойдёт лишь спустя более
    двадцати лет.
    Все, кто близко знал Марию Сергеевну, отмечали, что была она
    необычайно добрым человеком. Она спешила на помощь любому, кому
    могла хоть чем-нибудь помочь. Одно время в её доме останавливалась
    Анна Ахматова, и Мария Сергеевна бережно заботилась о ней. Они дру-
    жили. Анна Андреевна была очень высокого мнения о поэзии Петро-
    вых. Связывала их и необыкновенная любовь к А. С. Пушкину и увле-
    чённость изучением его творчества. Одну из своих книг Анна Андреев-
    на подписала ей так: "Другу в радости и горе, светлому гостю моей жиз-
    ни Марии Петровых. Ахматова с любовью”.
    Но в равной степени можно, наверное, говорить и о необычайной ра-
    нимости Марии Сергеевны. О её умении превращать переживания серд-
    ца и души в живое поэтическое слово. В своей статье Бенедикт Сарнов
    писал: " Мария Петровых принадлежала к той редкостной породе художе-
    ственно одарённых натур, у которых поводом для лирического самовыра-
    жения бывало далеко не всякое, хотя и подлинное движение души, но лишь
    такое, которое становилось для неё глубочайшим потрясением. Мы так
    истосковались по стихам, в которых была бы значительная подлинность
    переживания, что ценим каждое подлинное, живое, искреннее движение
    души, запечатлённое в слове”. До последних своих дней Мария Сергеевна
    Петровых оставалась верной себе — писать только тогда, когда это, прежде
    всего, работа души. В этом и заключается Богом данная художнику свобо-
    да! Неслучайно Анатолий Гелескул, прекрасный переводчик Ф.-Г. Лорки,
    назвал стихи М. Петровых "живорождёнными”. Эта её искренняя позиция
    тоже стала стихами, заветом для других:
    Одно мне хочется сказать поэтам:
    Умейте домолчаться до стихов.
    Не пишется? Подумайте об этом
    Без оправданий, без обиняков.
    Но дознаваясь до жестокой сути
    Жестокого молчанья своего,
    О прямодушии не позабудьте,
    И главное — не бойтесь ничего.
    Ей ведь и самой не всегда писалось. В 1974 году в дневнике появится
    такая запись: "Господи, помоги мне. Пусть будут стихи — столько раз слыша_
    ла их, сквозь меня, сквозь сердце шли потоком — только записать, а лень мне
    было встать, взять тетрадку — думала — не забуду, запишу. А теперь —
    столько месяцев молчание — глухое, мёртвое. Господи, дай мне услышать!”.
    С именем Марии Петровых связывала Анна Ахматова два лучших
    лирических стихотворения прошлого века. Первое принадлежит перу Оси-
    па Мандельштама. Не могу не привести его полностью:
    Мастерица виноватых взоров,
    Маленьких держательница плеч,
    Усмирён мужской опасный норов,
    Не звучит утопленница_речь.
    Ходят рыбы, рдея плавниками,
    Раздувая жабры. На, возьми
    Их, бесшумно охающих ртами,
    Полухлебом плоти накорми!
    Мы не рыбы красно_золотые,
    Наш обычай сестринский таков:
    В тёплом теле рёбрышки худые
    И напрасный влажный блеск зрачков.
    Маком бровки мечен путь опасный…
    Что же мне, как янычару, люб
    Этот крошечный, летуче_красный,
    Этот жалкий полумесяц губ…
    Не серчай, турчанка дорогая,
    Я с тобой в глухой мешок зашьюсь;
    Твои речи тёмные глотая,
    За тебя кривой воды напьюсь.
    Ты, Мария, — гибнущим подмога.
    Надо смерть предупредить, уснуть.
    Я стою у твёрдого порога.
    Уходи. Уйди. Ещё побудь.
    "В 1933-34 гг. Осип Эмильевич был бурно, коротко и безответно влюб-
    лён в М. С. Петровых. Ей посвящено, вернее, к ней обращено стихотворе-
    ние "Турчанка” (заглавие моё), на мой взгляд, лучшее любовное стихотво-
    рение 20 века”, — напишет в воспоминаниях Анна Ахматова.
    Второе "Назначь мне свиданье на этом свете…”, обращённое к Фаде-
    еву, написанное самой Марией Сергеевной Петровых, Анна Андреевна
    назовёт "жемчужиной русской лирики”.
    Помню, что при первом же прочтении строчки запоминались сами
    собой, и я словно причёт твердила:
    Назначь мне свиданье
    в двадцатом столетье.
    Мне трудно дышать без твоей любви,
    Вспомни меня, оглянись, позови!
    Недавно я получила в подарок от Арины Витальевны последний,
    юбилейный сборник стихов Марии Петровых "Серебряный гром”, из-
    данный в 2008 году в Москве к столетию со дня её рождения. В него
    вошли известные и новые стихи, читая которые вновь повторяешь "азы
    неоглядной свободы”. И снова, как в юности, "прозрачной прохладой
    дыша, оживает, мужает душа…”!
    г. Алматы.
    Категория: Культура. Общество. Личность | Добавил: Людмила (18.05.2010)
    Просмотров: 885 | Теги: Мария Петровых, Римма Артемьева | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz