Пятница, 23.06.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » К 65-летию Великой Победы

    Галина КРАВЧЕНКО-ЖАМПЕИСОВА Память сердца
    № 11, 2009 г.
    К 65-летию Великой Победы

    Посвящается моим родителям —
    Анатолию Брониславовичу и Ольге Адамовне
    Кравченко, активным участникам
    партизанского движения в Белоруссии
    ... В 1-40-м году весна пришла рано. Земля была готова принять в
    своё лоно новое семя, обещая богатый урожай. Рабочих рук не хватало в
    семье Адама Гусинца. И хотя сыновья, Михаил и Фёдор, работали с утра до
    ночи, всё равно они не справлялись со всей работой.
    Как-то вечером к ним постучали, и на пороге появился высокий,
    лет двадцати с небольшим парень. Голубоглазый, с тёмными волнисты-
    ми волосами.
    — Добрый вечер, панове, — произнёс незнакомец.
    — Добрый вечер. Проходите, кали ласка, — отвечал Адам на белорус-
    ском диалекте.
    — Я ищу работу. Умею всё делать по хозяйству. Работать буду добросо-
    вестно, если возьмёте, — заметно волнуясь, продолжил молодой человек.
    — Вообще-то мне нужен работник... Сев на носу.
    — Я готов помогать!
    — Ладно. Проходи. Как тебя зовут?
    — Антон. Я из Восточной Белоруссии. Антон Рудобельский.
    — Поляк, что ли?
    — Поляк...
    — Присаживайся к столу, вечерять будем. Посмотрим, какой из тебя
    работник: как есть будешь, так и — работать, — уже с улыбкой сказал
    Адам.
    Из сеней вошла высокая, красивая женщина с полным ведром моло-
    ка — жена Адама Степанида.
    — Стеша, я работника нанял. Поляк, Антоном зовут.
    — Ну и ладно, лишь бы хорошо работал, — ответила жена и прошла на
    кухню, стала греметь посудой.
    В это время в комнату стремительно влетела девушка, лет восемнад-
    цати, с короткой стрижкой и такими же голубыми, как у матери, глазами.
    — Папа, я уже управилась во дворе! Можно на посиделки?
    Увидев рядом с отцом незнакомца, она смутилась:
    — Мам, а это кто?
    — Отец работника нанял. Поляк он, из Восточной Белоруссии.
    — А-а... Красивый какой!
    — А ты, Оля, не заглядывайся. Неизвестно ещё, что он за человек.
    — Да я и не думаю заглядываться!
    — Вот и хорошо. Будем подавать ужин. Вон и Федя с Мишей идут.
    Поужинав, мужчины вышли покурить. Потом Адам повёл Антона в
    сарай, где было пять коров, две лошади, три кабана и десяток овец.
    — Вот моё хозяйство, Антон. Принимай!
    Так и зажил Антон в Западной Белоруссии, в семье единоличника
    Адама Гусинца.

    К 65_летию Великой Победы
    Галина КРАВЧЕНКО-ЖАМПЕИСОВА
    Память сердца
    Посвящается моим родителям —
    Анатолию Брониславовичу и Ольге Адамовне
    Кравченко, активным участникам
    партизанского движения в Белоруссии
    Оля потихоньку стала привыкать к парубку. Он держался скромно,
    работал добросовестно и, конечно, не упускал случая украдкой погляды-
    вать на Олю. По воскресеньям она ходила в церковь, пела там в хоре, на
    парней раньше не заглядывалась, а вот Антон ей приглянулся...
    Как-то вечером, закончив домашние дела, Оля вышла за калитку, села
    на лавочку у забора. Издалека доносились звуки гармошки — молодёжь со-
    биралась на посиделки. Появился в воротах Антон. В поводу он вёл стрено-
    женных лошадей. За оградой он отпустил их пастись, а сам подошёл к Оле:
    — Какой тёплый вечер... Может, прогуляемся? Слышишь, молодёжь
    собирается? — негромко, как будто готовый к отказу, предложил Антон.
    — Не знаю. Надо бы маму спросить... — растерялась Оля.
    — Сходи, спроси. Я подожду, — просяще выдавил из себя Антон.
    — Ладно. Я быстро, — она вскочила и пошла к дому.
    Антон чувствовал — тянет его к этой кроткой девушке. Её синие, как
    небо, и такие добрые глаза не давали ему покоя. Отец девушки с ней был
    очень строг, да и Антона с самого начала предупредил, чтоб "не шалил”, не
    обидел бы ненароком ребёнка...
    И Антон придерживался этого требования. Он чувствовал, что и Оле
    он не безразличен, хотя она и не показывает этого. Её ласковое слово,
    взгляд, одно то, что часто она по делу и без дела просто оказывалась рядом
    с ним, — всё это говорило Антону, что он ей интересен. Оля никогда не
    кичилась тем, что она — дочка хозяина.
    "Сегодня же поговорю с ней, — решил Антон,— и постараюсь убедить
    её: она мне нужна. Не для баловства. По-настоящему!” — так думал Антон.
    В эту минуту дверь дома хлопнула, и кто-то вышел на улицу. Это была
    мама Оли:
    — Антон, Оля никуда не пойдёт. Мала ещё. Рано ей ходить по ночам.
    Да и тебя мы ещё мало знаем, — и вернулась в дом.
    Антон вспыхнул, но слов, чтобы ответить чем-то, не нашёл. Он отпра-
    вился на сеновал, где ночевал. Расстелил овчину и лёг на спину, закинув
    руки за голову. Долго лежал с открытыми глазами. Нет, он не отчаялся. От
    Оли он не откажется. Он упрямый. Он добьётся, его оценят. Все...
    Было уже поздно. Деревня затихала. Сон опускался на землю, давая
    отдохнуть всему живому.
    Наутро мужчины отправятся косить сено. Июнь заканчивался. Нуж-
    но успеть с кормами до сезона дождей. В Белоруссии дожди если зарядят,
    так на целую неделю. И вот, пока "вёдро”, надо работать не покладая рук.
    Оле не спалось. Она тоже думала об Антоне. Ни один деревенский
    парень не вызывал такого интереса, как этот чужак. Неужели он — её судь-
    ба? Сердце волнуется, замирает при встрече с ним. Что же это? Неужели
    любовь? Сегодня он, наверное, обиделся. Чувствовала, Антон хотел ей что-
    то сказать, а отец не отпустил с ним. Но что же делать? Если и он полюбил,
    так пусть будет настойчивей. Пусть неудачная попытка не остановит его...
    Так думала Оля под ровное дыхание матери, уснувшей рядом.
    ... Один день сменял другой. За сенокосом пришло время уборки
    урожая. И мужчины, и женщины были в поле. Антон на косилке, запря-
    жённой парой лошадей, валил рожь. Оля и Степанида вязали снопы и
    складывали в копны. Миша с Фёдором увозили снопы домой. Как толь-
    ко весь урожай будет перевезён, рожь обмолотят, отвезут на мельницу,
    и, значит, обеспечат себя мукой.
    В полдень все, изрядно утомившиеся, собрались в холодке: время обе-
    дать. Степанида наделила каждого чашкой кислого молока и большим
    ломтем ароматного хлеба. Перекрестившись, молча начали скромную тра-
    пезу. Потом, пережидая зной, прилегли отдохнуть, и всех сморил сон. Всех,
    кроме Антона. Он долго наблюдал за Ольгой. Ровное её дыхание то подни-
    мало, то опускало девичью грудь, лёгкий ветерок ласково щекотал лицо...
    Антон не удержался и, наклонившись к ней, нежно поцеловал её в щёчку.
    От прикосновения Оля вздрогнула, открыла глаза.
    — Антон, увидят же, — только и прошептала она...
    — Пусть видят. Я люблю тебя. Неужели ты ещё не поняла?
    — Я отца боюсь...
    — А ты не бойся. Ты любишь меня?
    — А ты сам-то не понял?
    — Пойдёшь за меня?
    — Пойду...
    Антон опять потянулся к Оле и поцеловал уже по-настоящему. Оля не
    оттолкнула его и ответила на поцелуй.
    До начала войны оставалось меньше года. Но кто же знал об этом?
    Народ жил мирной жизнью. Молодые женились, строили планы на буду-
    щее, рожали детей...
    В конце августа Антон решился-таки просить у Адама руки его дочери.
    Было воскресенье. Вся семья отправилась в церковь. Антон пошёл
    вместе со всеми. Мужчины, одетые в белые вышитые сорочки, подпоясан-
    ные цветными кушаками, в лёгких фуражках и хромовых сапогах, начи-
    щенных до блеска; женщины — в белых блузках, тоже вышитых, в широ-
    ких чёрных юбках, в белых батистовых платочках на голове.
    Впереди важно вышагивал Адам, за ним — Михаил, Фёдор и Антон.
    К Антону в семье так привыкли, что уже не отделяли от своих членов
    семьи. И спал он уже не на сеновале, как вначале, а в отведённой ему
    боковой комнатке с кроватью и столиком. Порядочный и скромный па-
    рень, — по-другому о нём не говорили.
    "Сегодня или никогда”, — подумал Антон, выходя из церкви. И когда
    вся семья собралась за обеденным столом, Антон вдруг встал и заговорил:
    — Адам Казимирович, Степанида Петровна! Я живу и работаю у вас
    уже долго. Вы, я думаю, поняли, что я за человек. Сегодня я хочу просить
    руки вашей дочери Ольги. Мы с ней любим друг друга.
    Оля покраснела. Но решительно ответила: — Да, папа. Мы просим
    вашего благословения.
    Адам удивлённо поднял свои густые рыжие брови:
    — А когда это вы успели полюбить друг друга? Ничего такого не заме-
    чал...
    Вмешалась Степанида:
    — Да разве за ними усмотришь? Как будто ты сам молодой не был!
    Антон — хороший парень, надёжный. Оленьку не обидит...
    Отец смотрел на раскрасневшуюся Олю, взволнованного Антона.
    — Хорошо, — согласился после паузы отец. — Раз вы решили, я не
    против. Дочка у меня одна, и я ей желаю только счастья. Тогда в октябре и
    свадьбу сыграем...
    За приготовлениями к свадьбе время пролетело быстро. "Бабье” лето
    было в разгаре. И вот в один из воскресных дней этой чудесной поры
    состоялась свадьба Антона и Ольги. Счастливее их, казалось, не было на
    свете. Обряд венчания проходил в деревенской церкви.
    Началась семейная жизнь. Молодым Адам и Степанида выделили
    самую большую светлую комнату. Антон всё так же работал в поле. Оля
    помогала матери по дому. Спустя некоторое время она почувствовала, что
    станет матерью. Весной Адам выделил им участок земли и сказал:
    — Вы теперь отдельная семья. Скоро появится ребёнок. Стройте свой
    дом, заводите хозяйство. А мы поможем.
    Отсеявшись, Антон начал припасать лес для нового дома. Но не суж-
    дено им было дом построить...
    Фашистская Германия напала на Советский Союз. Мужчины, кото-
    рые могли держать в руках оружие, были мобилизованы в армию.
    К тому времени Антон и Оля уже стали активистами, вступили в ком-
    сомол.
    По решению райкома партии города Волковыска самые надёжные
    из комсомольцевбыли оставлены для подпольной работы и организации
    партизанского движения в крае. Антон оказался в их числе, но Оле об
    этом ничего не сказал. Через месяц она должна родить, и он оберегал её от
    любых потрясений. До особого распоряжения Антон продолжал заниматься
    обычной будничной работой.
    А фашисты продолжали наступать и завоёвывать белорусскую зем-
    лю. Пал, но не сдался Брест, взят Минск, вместе с жителями сожжена
    Хатынь...
    Но народ не думал сдаваться: он изменил свой образ жизни.
    По распоряжению секретаря Гродненского областного комитета
    партии специально отобранные люди уходили в партизанский отряд, ко-
    торый был создан в Беловежской пуще. Многим активистам было предло-
    жено устраиваться на работу к немцам, чтобы при первой же возможности
    вредить им. Мстить за поруганную родину.
    В июле Оля родила сына, назвала его Анатолием. Мальчик родил-
    ся крупным, здоровеньким. Оля была счастлива, Антон — вдвойне. Но
    беспокоила мысль: как он оставит сына и жену, когда поступит приказ
    уходить в лес?
    Как-то вечером Антон вошёл в свою комнату. Оля, только что искупав
    ребёнка, готовилась его кормить. Антон подошёл, обнял Олю, поцеловал
    сына, старавшегося схватить розовый сосок материнской груди. Малыш
    забавно хмурился. Они смеялись, глядя на его старания. Вот, наконец,
    этот кроха добился своего и стал причмокивать. Антон присел рядом, на-
    блюдал. Мысли его были далеко: сегодня ему сообщили, что на следую-
    щей неделе он и ещё пятеро мужчин из их деревни должны уйти в парти-
    занский отряд.
    — Жена, вот какие дела, — начал он. — Ты знаешь, идёт война, и
    мужчины не должны отсиживаться по норам — только бы их не тронули...
    — Я знаю. Знаю, ты должен уйти в отряд. А придут в деревню фаши-
    сты? Они ведь никого не пожалеют...
    — Я всё понимаю, но сделать ничего не могу. Я вступил в партию и
    обязан делать то, что от меня требуется: воевать.
    — Хорошо. Видно, это наша судьба. Когда тебя собирать?
    — На следующей неделе. Нужны тёплые вещи, сало, хлеб. Если про
    меня будут спрашивать, говори, что в район уехал.
    Расставание было тяжёлым, но Оля держалась, не плакала: зачем
    травить душу любимому человеку, ему и так тяжело.
    Обняв напоследок жену, Антон подхватил вещмешок и вышел во двор.
    Там его уже ждали. Оля, погасив лампу, ещё долго лежала с открытыми
    глазами: что будет с нею, с сыном? С престарелыми родителями? Братья
    уже на фронте. Как они там, живы ли?
    Наутро Адам спросил дочку:
    — Оля, Антон надолго ушёл?
    — Не знаю, отец.
    — Да, трудно нам будет без него. Придётся скот продать, оставим одну
    корову, как малышу без молока...
    Назавтра Адам погнал скот в Волковыск и к вечеру вернулся. Расска-
    зал, что немцы заняли Гродно, и, наверное, скоро будут у них. Стало со-
    всем страшно. Чтобы хоть чем-то занять себя, Оля набросила на плечи
    телогрейку — стоял ноябрь. Пошла в дроварку, набрала полное ведро тор-
    фа, берёзовых полешек, заготовленных Антоном, и вернулась в избу. Быс-
    тро разожгла печку, и в доме сразу стало теплее, уютнее.
    В заботах и волнениях время летит незаметно. Сынишка подрастал,
    уже сидел, пытался ползать, вставать на ножки. На топчане в углу комна-
    ты стояла отцовская гармонь-трёхрядка. Толик подбирался к ней и тянул
    за меха. А Оля вспоминала, как играл на гармошке Антон. Все в доме лю-
    били эти минуты.
    В марте сорок второго, когда весна начала пробивать себе путь, Адам
    посмотрел в окно, которое выходило на соседний двор, и крикнул дочери:
    — Оля, немцы!
    К тому времени они знали, сосед ушёл с Антоном в партизанский
    отряд. А теперь всю их большую семью выгоняли из дома — полуодетых,
    без вещей
    Оля подбежала к окну и ужаснулась: солдаты в серых шинелях и в
    касках со свастикой прикладами толкали женщин, детей. Слышны
    были крик, плач.
    — Мама, нам надо уходить, и немедленно.
    — Дочка, куда мы, старые, больные, да с малым дитём? А тебе надо
    бежать! С ребёнком оба погибнете. Беги одна!
    — Нет, я ни за что не оставлю сыночка, что я Антону скажу, как объяс-
    ню, что бросила его, малюточку, на съедение этим поганым волкам, —
    рыдала Оля.
    Отец подошёл к дочке, обнял, сказал своё веское слово:
    — Мать права: видно, судьба такая. Одевайся быстрее, беги. Ты ещё
    так молода...
    Адам силой отнял у неё ребёнка, передал его Степаниде, кинул Ольге
    полушубок и подвёл к кухонному окну:
    — Давай через окошко... Прощай, беги, о нас не думай, постарайся
    выжить.
    Оля, устав сопротивляться, подчинилась.
    Фашисты уже поворачивали к их дому. Оля, пригнувшись, кинулась
    к сараю, там, за углом, оглянулась в последний раз и побежалав сторону
    леса. Три дня и три ночи провела она там. Насколько это было мучительно
    тяжело и страшно, словами передать трудно. Но через трое суток она ре-
    шила пробраться домой. В доме было пусто и поразбросано. Заглянула в
    клуню, нашла кусок сала, завёрнутый в чистую тряпицу, булку ржано-
    го уже зачерствевшего хлеба. "Мамочка моя милая, это ты обо мне дума-
    ла, спасибо тебе, родная”, — шептала Оля и, давясь слезами, стала есть.
    Подкрепившись, она обрела способность соображать. Мысли наплыва-
    ли одна за одной. То ей думалось, что родных угнали в лагерь, который,
    она знала, есть в большом селе Дубичи, то перед ней вставала страш-
    ная картина расстрела...
    Чтобы не мучиться неизвестностью, решила сходить на кладбище.
    Только нужно было дождаться ночи. Подойдя к кладбищу, она увидела
    ров, кое-как присыпанный свежей землёй, не скрывавшей чью-то руку,
    ногу... Она вскрикнула от ужаса, упала на колени и стала, ломая ногти,
    разгребать руками подмёрзшую землю. Ей в этом, наверно, помогал сам
    Господь: через какое-то время она наткнулась на своих. Отца узнала по
    сапогам, мать — по подкладке пальто, а рядом лежало окоченевшее тель-
    це её сыночка. Она завыла, как воет волчица, потеряв своего детёныша.
    Она не могла в эту минуту думать о грозившей и ей опасности. Она оп-
    лакивала невинно убиенных.
    Оля не заметила, как скрылась луна, и на востоке заалела заря. Ско-
    ро утро. Ей нужно уходить... Страха не было, была одна сплошная боль,
    которая не будет покидать её на протяжении всей жизни.
    Похоронить своих по-человечески у неё не было никакой возможнос-
    ти. Нужно было думать, как сообщить Антону о постигшем их горе. Ноги её
    были сильно простужены, она уже не могла нормально передвигаться, а
    только с палочкой. Хорошо ещё, что дрова и торф были заготовлены на
    зиму. А фашисты, сделав своё разбойничье дело в их деревушке, ушли
    дальше.
    В один из одиноких горестных вечеров в окно Олиного дома кто-то
    тихо постучал. Сердце оборвалось: а вдруг это Антон? Оля отодвинула за-
    навеску на окне и узнала женщину: Настасья Павловна, учительница. Та
    кивнула ей, предлагая выйти. На улице было темно, хоть глаз выколи.
    — Здравствуйте, Ольга! Я за вами, меня Антон прислал. Мы всё про
    вас знаем, собирайтесь.
    — Я не дойду, мои ноги...
    — На опушке леса будут ждать подводы. Мы заберём всех, кто остался.
    Оля быстро собралась и вместе с учительницей направилась в сторо-
    ну леса. Там уже собирались уцелевшие. Олю посадили на телегу, укрыли
    кожухом. Путь был неблизкий. К утру у неё поднялась температура, она
    вся горела. Видно, сказался и стресс, который она перенесла. Подошла
    Настасья Павловна:
    — Крепись, Ольга Адамовна. Война никого не щадит. Мы бьём этих
    гадов и обязательно добьём. Вместе с армией. Весь народ поднялся. По-
    правишься, встанешь на ноги и тоже будешь мстить. Антон ваш жив-здо-
    ров, скоро встретит, вдвоём вам легче будет.
    Но вот первые подводы остановились, и Оля услышала:
    — Стой! Кто идёт?
    — Свои. Мы людей привезли.
    — С вами Кравченко Ольга?
    Это был Антон. Оля узнала его голос. Это он встречал обоз.
    — Я здесь, Антон! — крикнула Ольга, выбираясь из-под кожуха.
    Антон подбежал к ней, обнял, Ольга разрыдалась.
    — Не плачь, не одни мы пострадали. У наших соседей пятерых мало-
    летних детей расстреляли. Будь они прокляты, фашисты... Закончится
    война, и, если останемся живы, нарожаем много-много детей. Три маль-
    чика и три девочки. А теперь идём в землянку. У нас фельдшер, он тебя
    осмотрит.
    В землянке их встретил пожилой мужчина.
    — Здравствуйте, — произнесла она слабым голосом.
    — Здравствуй, паненка, проходь, кали ласка. Что болит у тебя,
    дочка?
    — Ноги.
    — Снимай бурки. Антон, дай тазик с тёплой водой. Ноги погреем, сма-
    жем гусиным салом.
    Так началось её восстановление. Через два месяца Оля встала на ноги
    и стала проситься на задание, в разведку вместе с Антоном. Началась её
    партизанская жизнь. Всякое было: и огорчения, и потери, и радости. Но
    их как бы охранял Всевышний! Антон в одном из боёв получил ранение —
    пуля прошла через кисть руки, не задев кость.
    Ещё год Антон с Олей партизанили, а когда был освобождён Минск,
    их отряд расформировали.
    Они вернулись домой. Всех невинно погибших похоронили в брат-
    ской могиле. Но сумевшие опознать тела родных могли предать их зем-
    ле отдельно. Так поступили и Оля с Антоном. Только после этого Олина
    душа оттаяла и успокоилась. Родить она смогла не скоро. К исходу вто-
    рого послевоенного года родилась дочка Галя, через два года — вторая
    дочка Валя, а следом сын Валерий, названный в честь знаменитого
    лётчика Валерия Чкалова. Антона как коммуниста направили на ра-
    боту в военный комиссариат.
    Жизнь постепенно налаживалась. Дети, слава Богу, росли на радость
    родителям. Оля в них души не чаяла, заботилась о каждом, обшивала,
    вязала, лучший кусочек отдавала мужу и детям. После военкомата Анто-
    на направляли на разные участки: то председателем колхоза, то в сельс-
    кий Совет, то директором спиртзавода, то секретарём райкома.
    Приходилось и много переезжать с места на место. И Оля как настоя-
    щая подруга и любящая жена была рядом с Антоном. В 1-5- году родилась
    у них ещё одна дочь — Светлана. Вскоре старшие пошли в школу.
    Дети выросли, каждый выбирал свой путь: Галя стала учительни-
    цей, Валя музыкантом, Валерий военным, а Светлана театральным ре-
    жиссёром.
    А мама всё так же думает, переживает за каждого, делит с ними и
    неудачи, и успехи...
    Много пережила Ольга Адамовна горя и потерь, но осталась оптими-
    сткой. Ей пришлось перенести и кончину любимого мужа — Антон ушёл
    из жизни в семьдесят лет, и неожиданную смерть младшей дочери Свет-
    ланы. Ольге Адамовне уже за восемьдесят, но душой она молода, и, погля-
    дывая в зеркало, она с улыбкой говорит: "Ах, как стареть не хочется!”.
    г. Усть-Каменогорск.


    Источник: http://Галина КРАВЧЕНКО-ЖАМПЕИСОВА
    Категория: К 65-летию Великой Победы | Добавил: Людмила (15.12.2009)
    Просмотров: 801 | Комментарии: 1 | Теги: Галина КРАВЧЕНКО-ЖАМПЕИСОВА | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 1
    1  
    Понравилось. Очень трогательно написано про родителей. Это особенно актуально сейчас, в год 65-летия Великой Победы, а то некоторые уже стали забывать Как Это Было.

    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz