Пятница, 20.10.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 244
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Документальная проза

    В. Владимиров. По уставу быть самим собой
    № 8, 2010

     Предельно правдивые, отчасти спорные фрагменты к 100-летию Героя
    Советского Союза Баурджана Момыш-Улы на основе прежних и впервые публикуемых документов
    Ономастика и топонимика — описываемого времени. — В. В.

    … Нам известны военные подвиги Баурджана Момыш-Улы.
    Став писателем, он тоже совершил подвиг.
    Оба подвига, на мой взгляд, равноценны.
    Герой Советского Союза, генерал-майор
    Пётр Петрович ВЕРШИГОРА (1905—1963), выпускник ВГИКа (1938),
    в годы Великой Отечественной войны командир 1-й Украинской
    партизанской дивизии, затем преподаватель Военной академии
    Генерального штаба, заведующий военным отделом всесоюзного
    журнала "Знамя”, лауреат Сталинской премии за книгу
    "Люди с чистой совестью”.

    I. В дни и ночи 250-летия "добровольного
    присоединения Казахстана к России”.
    "Каждый казах у нас — это поэт.
    А если не поэт, значит, он не казах”.
    НЕ ЗНАЮ, кому как, а лично мне невероятно трудно, да что там труд-
    но — совершенно невозможно осознать, что календарный возраст леген-
    дарного военачальника боевой школы славных полководцев Великой Оте-
    чественной войны Панфилова, Доватора, Чистякова, Вершигоры, Рокос-
    совского, Баграмяна, Черняховского, чрезвычайно одарённого литерато-
    ра и философа, военного психолога, вдумчивого историка-новатора Баур-
    джана Момыш-Улы исчисляется (подумать только!) целым веком.
    Абсолютно не реальной кажется мысль о том, что его, как он сам себя
    называл иронично, человека без фамилии (в самом деле: Баурджан —
    это его имя, а Момыш-Улы — отчество — Сын Момыша, стало быть, Мо-
    мышевич) нет среди нас с печального дня 10 июня 1982 года.
    Но хорошо помню (и записи рабочего ежегодника точно подсказыва-
    ют) — то был суматошный четверг, за которым наваливалась очень напря-
    жённая череда невиданных дотоле праздничных торжеств. Димаш Ахме-
    дович, заметно подавленный трагической вестью о кончине Бауке, ещё и
    подустал от частых выездов в аэропорт: Брежнев (не подозревавший, как и
    все в мире, что его земному кругу — день в день! — остаётся ровно 5 меся-
    цев) уже подписал Указ о награждении республики "за достигнутые
    успехи казахского народа и в ознаменование 250-летия доброволь-
    ного присоединения Казахстана к России” орденом Ленина, и в Алма-
    Ату отовсюду слетались делегации из братских союзных и автономных
    республик во главе с тогдашними номенклатурными китами.
    И всех их, держа собственные чувства в крепкой узде, надо было встре-
    чать и ублажать. Да не просто в духе исконного казахского гостеприим-
    ства, но и многажды помноженного на высокий коэффициент исключи-
    тельной значимости предстоящего события, которое ныне, как довелось
    мне вычитать из одной, несомненно, колоритной книге о Момыш-Улы, её
    автор — для Бауке далеко не сторонний человек (не стану указывать паль-
    цем), поименовал "лицемерным праздником”.
    Не сказал бы так — вздорно и вульгарно. Ибо то 250-летие действи-
    тельно было знаковой датой для Казахстана, СССР, социалистического
    содружества и всего прогрессивного человечества. Остальное же, подразу-
    мевается, не-прогрессивное, в ту пору погрязло по уши в экономических,
    милитаристских, межэтнических, экологических и прочих раздраях и
    кризисах, в кои волей Всевышнего и полным нашим (чьим же ещё?) безво-
    лием, дьявольскими стараниями дядюшки Сэма и собственно-отечествен-
    ных полит-аферистов через какой-то десяточек лет предстояло окунуться,
    как в гигантскую отхожую яму, и всем нам, причём с головой.
    Но об этом тогда никто, включая великую болгарскую прорицательницу
    Вангу, не ведал. Повсюду наша пропаганда усиленно возглашала о неимо-
    верных успехах, расцветах, взлётах, достижениях СССР (а они, эти успехи,
    расцветы, взлёты, никогда не были виртуальными), и многонациональному
    Казахстану на ярком примере "250-летнего нерасторжимого братства с ве-
    ликой Россией” надо было (и, прежде всего, докладом, подготовленным для
    его Первого Лица "золотыми перьями”) показать всем континентам планеты,
    исключая Антарктиду, ещё (не лишний!) раз, как считалось, несомненные
    преимущества развитого (зрелого) социализма над исторически обречён-
    ным миром алчного капитала, социального зла и неравенства.
    Словом, тогда такой амбициозный праздник нужен был позарез, и эти,
    отнюдь не однодневные, торжества Кунаеву и всем, кто к их "механизму”
    вплотную был причастен, надо было провести на "ять”, без каких-либо сбоев
    и осечек. Хорошо понимали это и прибывавшие по ясному июньскому небу,
    во всех смыслах, дорогие гости, пока ещё совсем ничего не знавшие о смерти
    Бауке. Московскую делегацию возглавлял сутулый и грузный, словно пере-
    трудившийся вол, тов. Гришин, делегацию Питера, или как тогда любили
    говорить, города Ленина на Неве — округлый приятно-улыбчивый колобок с
    монархической фамилией тов. Романов, а делегацию Российской Федерации
    — известный, ещё в бытность вторым секретарём казахстанского ЦК, как
    непревзойдённый маэстро пикантных развлечений (приключений), тёзка
    Горбачёва (Михаил Сергеевич), крупным грубым лицом очень напоминав-
    ший истукана с острова Пасхи, тов. Соломенцев, ну и так далее. Когда в ожи-
    дании их снова зашёл уточнительный разговор, кого в какую резиденцию
    везти из аэропорта, Д. А. мрачновато усмехнулся:
    "А Михаила Сергеевича можно сразу же на ночку-другую прямиком
    доставить на дом к… — и негромко назвал всем известное имя-отчество
    алма-атинской пассии Соломенцева, на которой тот погорел — женщины
    обаятельной и неглупой (право, как же она могла ответить такому дубу вза-
    имностью? но ведь недаром в народе говорят: любовь зла, полюбишь и коз-
    ла), но не напомнил, о чём тоже все хорошо знали: прыткого партдонжуана
    тогда быстрёхонько спас Леонид Ильич (сам в подобных сюжетах не про-
    мах), перебросил из Казахстана в первые секретари Ростовского обкома
    партии, а потом, отозвав в Москву, поставил (вот смех и аплодисменты!) во
    главе Комитета партийного контроля при ЦК КПСС, где каждая третья скан-
    дальная персоналка включала в себя и альковный ингредиент.
    Сопровождаемые своими идеологическими поводырями прибывали на
    устраиваемые в Казахстане Дни литературы и искусства РСФСР лауреаты-
    перелауреаты — живые классики всех видов и жанров — писатели, компози-
    торы, художники, ваятели… Когда я, уже к вечеру, тоже прилично замотан-
    ный, занёс к Д. А. заключительные документы дня и самые последние ново-
    сти с ТАССовских телетайпов (и своих телефонов), чтобы подробно обгово-
    рить распорядок на столь же бурное завтра и предстоящие дни и ночи праз-
    днеств, он прервал меня слабым движением руки, глубоко вздохнул:
    "И-эх-х, святой Владислав! Гости гостями, но ни им, ни нам уже не
    воскресить Бауке! Такого человека потеряли!” — и всем корпусом тяжело
    отвернулся к высокому западному окну, за которым, словно траурно раз-
    вёрнутое густо-кровавое знамя, полыхал долгий летний закат.
    Наутро глава делегации братской Украины, председатель Президиу-
    ма её Верховного Совета глыбистый тов. Ватченко, не увидев огорчения
    Кунаева, вручил Д. А. (а заодно своему казахстанскому коллеге Имашеву и
    председателю нашего Совмина Ашимову — они тоже были не веселы) ме-
    даль "В память 1500-летия Киева”. Главы других делегаций ничего не вру-
    чали, кроме — по собственному усмотрению — текстов предстоящих выс-
    туплений на торжественном заседании во Дворце имени Ленина (ныне
    Дворец Республики). Понятно, не для цензуры, а для перевода на казахский
    язык. Объявившийся загодя в нескончаемой круговерти порученец тов. Гри-
    шина (полковник в штатском) не забыл скорбно упомянуть про Бауке и тут
    же объявил о горячем желании своего шефа увезти в Первопрестольную в
    качестве подарков трём внукам "впечатляющие казахские сувениры”.
    Не оставляли Кунаева без деликатных просьб и знатно-именитые мос-
    ковские служительницы муз — им очень поглянулись роскошные меховые
    шубы и шубки, прочие привлекательные, ничуть не хуже любых импортных,
    изделия на республиканской ВДНХ — Выставке достижений народного хо-
    зяйства, а мастера театра и киноэкрана, мольберта, а также пера изъявля-
    ли о своих желаниях увезти с собой по новому автомобилю "Волга”.
    "Да я что им — Аладдин с волшебной лампой или старик Хоттабыч? —
    тихо ярился Д. А., но всё-таки говорил (кому надо) о непременном выпол-
    нении этих заказов, причём не на халяву, а сполна по госцене с её оплатой
    заказчиками из их отнюдь не пустых карманов. — Вот видишь, святой Вла-
    дислав, даже по-человечески погоревать по Бауке не дадут. Ну и ну! А разве бы
    он позволил себе такое? Ни-ког-да! Ты подскажи, чтоб за всеми этими гром-
    кими здравицами и бурными овациями не забыли про некролог. Чтоб напе-
    чатали в газетах на видном месте. И укажи там прямо, что Бауке был, — тут
    Д. А. нажал на голос, — сподвижником и талантливым учеником ле-
    гендарного генерала Панфилова! Вник? То-то! Это Панфилов первым пред-
    ставлял Бауке сначала к ордену Ленина, затем и к Золотой Звезде! Потом
    полковник Серебряков тоже представлял. Даже дважды! А затем уже — и мы
    пытались… Да вот толку, как знаешь, пока никакого…”.
    Д. А. первым подписал некролог.
    Назарбаев — девятым.
    Одиннадцатым — Язов.
    Тридцать девятым — Снегин…
    Центральный орган Министерства обороны СССР четырежды орде-
    ноносная газета "Красная звезда” отмолчалась, зато дала 12 июня 1982
    года громадный отчёт о торжествах в Казахстане "в честь 250-летия доб-
    ровольного присоединения” и вручении республике ордена Ленина.
    Эти торжества кипели вовсю, выплеснувшись из волшебно похоро-
    шевшей Алма-Аты на казахстанские просторы — очень сердечные и вдох-
    новенные, но и с неожиданными — хоть стой, хоть падай — курьёзами.
    "И всё же порадовался бы Бауке вместе с нами празднику! Помнишь,
    как здорово он выступил у нас на Пятой конференции писателей стран Азии
    и Африки! То-то! Однако и поиздевался бы, пожалуй. Ты сам слышал, как
    Гришин во Дворце Ленина безбожно коверкал наши исторические имена. Да
    так, что зал перестал аплодировать. Чокана окрестил ЧОканом, Ураза Джан-
    досова — Джандосаевым, Маншук Маметову — Маншук Мамотовой, а Баурд-
    жана вообще не назвал. Ну и Цицероны, чтоб им пусто было…”.
    Много позже Д. А. с непривычной для него скованностью подвинул ко
    мне густо исписанный чёрным фломастером широкий лист бумаги "вер-
    же” — была у него из старых совнаркомовских запасов, с волнистыми
    водяными знаками, если просматривать её на свет. Теперь такой бумаги
    ни у кого нет.
    "Ты мастер художественного слова, — сказал в своей уже давно мне зна-
    комой, чуток насмешливой манере, но на этот раз слегка чужим голосом. —
    Посмотри, почитай, пожалуйста. Понятно, это всего лишь набросок, если угод-
    но. Но ведь есть настроение? Или нет настроения? Скажи, только честно…
    Считай, что тут один тебе хорошо знакомый человек просит…”.
    Посмотрел. Негромко зачитал вслух. Настроение чувствовалось.
    То были строки о Бауке, исполненные неким странноватым полувер-
    либром в виде пафосного обращения к самому Герою:
    "Земля казахская — твоя родина, твой стан! / Эй, сородичи! / Знаете
    ли вы, кто такой Баурджан? / Наследник гордых предков ратной славы, /
    Защитник в грозный час войны державы, / Известный миру тактики ти-
    тан, / Среди писателей, поэтов великан! / Родных небес орёл, степей ко-
    выльных / арыстан, / Вся жизнь его — пленительный дастан…”.
    Ну и так далее, в том же духе.
    "Так-та-аак, — с немалым изумлением (и не скрою, скепсисом — его
    мгновенно уловил Д. А.) сразу же я понял по много лет мне отменно знако-
    мому клинообразному (как у Менделеева) почерку, чьи это строки, и стал
    медленно тянуть я резину. — "Дастан”, ясное дело, это — "поэма”. А "ары-
    стан” — это, стало быть, "лев”. Царь зверей. Так, да?”.
    "Да, царь, — подтвердил Д. А. — Ну так и что?”.
    "Как что? Где же мы с Вами могли видеть "в степях ковыльных” льва?
    — осторожно поинтересовался я. — В камышах реки Или, близ Китая, дав-
    ным-давно, во времена майора Перемышельского, водились семиреченс-
    кие тигры. Они, как и уссурийские, даже благополучно зимовали. Снегов
    не боялись. Но опять же — не львы, а тигры. Даже есть картина у художни-
    ка Верещагина — на ней русские солдаты в белых гимнастёрках жарким
    летом отбиваются от нападения полосатого хищника…”.
    "Ну не будь же ты буквалистом, святой Владислав!.. Лев — это, пони-
    маешь, поэтический образ, символ! Причём распространённый! А ты —
    камыши, река Или, тигры, Верещагин, майор Перемышельский!” — нехо-
    тя возразил Д. А., всё ещё полностью не открываясь мне в своём авторстве;
    историю основанного майором Перемышельским Заилийского военного
    укрепления Верное (Верный), ставшим Алма-Атой и в конце концов Алма-
    ты (да "в конце ли концов”? ибо обожают у нас, мёдом не корми, чаще всего
    наобум Лазаря, переиначивать изначальные топонимы).
    Историю Семиречья и всего Казахстана наш Первый знал как Бог.
    "Вот, если помнишь, — продолжил Д. А. — Лермонтов, кстати, майор
    Перемышельский, а вовсе не Перемышльский, как твердят наши умни-
    ки-краеведы, был его университетским товарищем, писал про львицу с
    гривой, а у львиц, как знаешь, никакой гривы нет и не было…”.
    "Да, писал. Но это не аргумент, — сказал я. — Русский язык и любая
    поэзия, будь она русской, казахской, турецкой или армянской не подчи-
    няются даже самому высокому начальству. Партийному тоже…”.
    "Эге! Это значит — мне!” — наконец-то открылся в своём авторстве Д. А.
    " И потом какой же, простите, "пленительный дастан” может пред-
    ставлять собою жизнь Бауке, если она у него была сплошь трудна и даже
    трагична? Правда, сам он никогда не плакался. Считал себя по-своему
    счастливым, полностью свободным человеком. Мог любому в глаза выска-
    зать, что о нём думает…”.
    "Знаю-знаю. Считал. Ну а как правильней сказать про дастан?”.
    "Правильней сказать — "героический дастан”.
    "Гм-м… Это верно!” — подумав, одобрил Д. А.
    "И что же, Вы этот свой дастан читали самому Бауке?” — поинтересо-
    вался я как бы между прочим.
    "Что ты! что ты! — замахал он руками, — только жене своей читал. И
    брату. Да вот тебе ещё. Ну, верно, и ещё кое-кому… Согласен с тобой — я,
    мил друг, конечно, не Абай и не Твардовский. А вот Бауке мог сравниться с
    ними! И как писатель, как поэт он — великан! Даром, что ли, к его главной
    книге сам Константин Симонов предисловие дал! А вообще учти: у нас
    каждый казах — это поэт. А если не поэт, значит, он не казах”.
    "О том, что каждый казах — поэт, я знаю. Причём давно”, — уведомил я.
    "Это хорошо! — удовлетворённо кивнул он. — Но, по правде говоря,
    Бауке не очень-то любил большие торжества и не жаловал шумихи, осо-
    бенно громких похвал в свой адрес. Даже мог встать, сказать слово — соль
    с горчицей и перцем! — круто развернуться и — уйти! И никто ему не осме-
    ливался перечить! Такой характер!”.
    Через много лет (Д. А. уже не было на белом свете) мне довелось уви-
    деть его строки о Бауке у земляков Момыш-Улы Фатимы Оразбековой и
    Армана Шауханова в их труде, рекомендованном к изданию учёным сове-
    том Таразского университета имени Дулати (рецензент доктор филоло-
    гии, профессор М. Мырзахметов) под титлом "Глубокий след тулпара. Баур-
    джан Момыш-Улы: Личность, Воин, Мудрец” (Алматы, 2006, тираж двести
    экземпляров). Право, уж не знаю, хвалить или порицать их за "предание
    тиснению” дастана Д. А., но полагаю, что сам Д. А. на такой публицисти-
    ческий подвиг едва ли бы решился.
    И вот теперь, когда в память и честь Баурджана Момыш-Улы к его 100-
    летию (н)извергаются бурные Ниагары юбилейных акафистов и тропа-
    рей, со всей ясностью представляю его же, Бауке, едчайшую саркастичес-
    кую улыбку от этих дифирамбических пассов, впрочем, вполне заслужен-
    ных, но жадно (по-гобсековски) припрятываемых трибунными скрягами
    и скопцами при его (отнюдь не Мафусаиловых сроков) жизни.
    А ещё остро чувствую и понимаю его громадное недовольство (возму-
    щение и даже негодование) тем, как нынешние, не в меру усердные рев-
    нители отечественной ономастики и топонимики, "энциклопедические”
    тоже (по сути, те же Гришины, но местечкового закваса), упорно тщатся
    выдать миру за подлинного Бауке его некий дубль (подобие) по имени Ба-
    уыржан, а по отчеству Момышулы.
    Да будь он жив, ничуть не сомневаюсь, они получили бы от него такой
    укорот, который запомнился бы им, их внукам и правнукам навсегда. Лю-
    бую историческую подчистку Бауке считал смертельным грехом, и своему
    "крёстному отцу” известному советскому писателю-фронтовику Алексан-
    дру Альфредовичу Беку (1903—1972) в официально составленном ими в
    19-2 году договоре на создание книги "Волоколамское шоссе” (видел я и
    этот документ) он внушал, чтобы его имя Баурджан и заменявшее ему
    фамилию отчество Момыш, а также смысловая частица Улы (Сын) тоже
    непременно обозначались Беком с большой буквы.
    Вообще, как правильно заметил сын Бауке Бахытжан — с ним я зна-
    ком с юношеских лет — его отец очень любил всё, что пишется с боль-
    ших букв. Но это вовсе не означает его (Бауке) самовлюблённости и гор-
    дыни, которую он всегда настойчиво призывал не путать с гордостью.

    Продолжение - в следующем номере. Полностью - в библиотеке сайта.
    Категория: Документальная проза | Добавил: Людмила (04.11.2010)
    Просмотров: 722 | Теги: Владислав ВЛАДИМИРОВ | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz