Понедельник, 29.05.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [52]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Поэзия

    Р. Артемьева. Одетая в печаль недолгих ливней. И. Потахина. «Растаял ангел со свечой в руке...»
    № 11-2011

     Одетая в печаль недолгих ливней…

    Минуло уже десятилетие, как ушла к высоким звёздам Инна Васильевна Потахина – неординарная личность, самобытный Поэт, известный, яркий журналист – мэтр литературного слова. За эти годы появилось новое поколение литераторов и читателей, но очень хочется, чтобы творчество И. Потахиной, пронизанное глубоким лиризмом и философией, иронией и юмором интеллектуала-эрудита оставалось в поле зрения и сегодня. Тем более, что поэзия Инны Потахиной, чётко вырисовывая черты своей эпохи, как истинная поэзия остаётся вне времени.
     Одно из своих последних стихотворений – «Зарок» Инна Васильевна закончила так: «Я о душе/ с людьми/ не говорю». И всё же вся её поэзия – это разговор о душе. В стихах, написанных в разные годы, душа предстаёт перед нами в разных её состояниях. Тонкие, пронизанные глубоким лиризмом строки, отзываются в нас, заставляя сопереживать, звучать в унисон с мелодией души автора. Вот она душа – живая, трепетная:

        Душа ещё тепла
        в далёком далеке…
        Там, в зеркале,
        едва плеча коснувшись,
        растаял ангел
        со свечой в руке.
        И день минувший…

    А вот страдает, мучается:
        Душа сжимается
        От слов несправедливых!

    В строках, посвящённых Вольке Козлову, нам открывается таинство обретения гармонии, постижения небесных истин:
         Успокоилась душа –
         ни тоски, ни расстояний,
         у порога постояла,
         обнажаясь не спеша,
         села рядом,
         обожгла
        паузой потусторонней:
         между выдохом обронен
        вдох,
         как перья от крыла.

    И вдруг в другом стихотворении исповедальное, отчаянное признание:
        Душа легка, как выпитая чаша!
        И сквозь неё
        сияет напролом
        несходство потрясающее наше…


    И всё же лирическая героиня И. Потахиной, как и она сама, пройдя нелёгкий путь лишений и разочарований, обретений и потерь, сумела сохранить ту, прежнюю, себя – восторженную и любящую мир. Словно обнаруживая, что
        Ведь на поверку
        вовсе не броня,
        а тонкая печаль недолгих ливней
        одела в полночь прежнюю меня.

    В своей поэзии Инна Потахина не только раскрывает тайны своей души, желая вызвать ответное звучание, но стремится к наивысшей степени общения со всем сущим – к родству! Её точные пронзительные строки забыть невозможно! Они сами становятся источником, объединяющим нас:
        Но если есть родство на этом свете,
        Меня своей сестрою назови.
    Римма АРТЕМЬЕВА.
    г. Алматы.

    Инна ПОТАХИНА
    Растаял ангел со свечой в руке…

    * * *

    Гитара

    Виктору  Мильто

    Как наизусть
    оплаканные звуки,
    та песня
    справедлива и мудра.
    Я прячу
    расколдованные руки,
    чтоб выдержать
    разлуку до утра.
    И каюсь, перед стенами смелея,
    и в зеркале
    свидетелем молчу,
    ведь никогда найти я не сумею
    того,
    что не боюсь и не ищу.

    Как наизусть
    оплаканные строки,
    та песня лжёт
    подкупленной звездой
    и падает
    в назначенные сроки,
    обрушивая небо надо мной.

    * * *
    Я научилась доверять словам.
    Отдам себя их горькому разлёту.
    Придумали
    другие города,
    автобусы, кареты, самолёты,
    придумали
    случайность и судьбу,
    тоску,
    гитару,
    поздние дороги.
    Пасьянсы, предвещавшие беду,
    по-прежнему
    медлительны и строги.
    И я спешу.
    Хоть вижу: не успеть!
    Как взрывы,
    оглушительны аккорды.
    И снова ночь.
    Ты здесь.
    Ты будешь петь
    в придуманном, невыспавшемся городе…

    Зеркало

    Там, в зеркале дневном,
    беспомощный предел
    пространства,
    обречённого на убыль.
    И в отражении безделицы и дел
    остались лишь одни
    твои глаза и губы.
    Душа ещё тепла
    в далёком далеке…
    Там, в зеркале,
    едва плеча коснувшись,
    растаял ангел
    со свечой в руке.
    И день минувший.

    Воспоминание
    У ночи той, где речка пахла льдом,
    была своя особая затея:
    что не признает разум, вспомнит тело –
    когда-нибудь потом.
    Меня коснулась сонная трава,
    передалась мне дрожь поляны влажной.
    А что случилось после – так ли важно?
    Ведь не слова…

    * * *

    Ю.  Тынянову

    Вы жили прошлым.
    Прошлому – хвала!
    Большой театр –
    маленькие тени.
    Вы тени раскаляли добела
    и возвращали им
    живое тело.

    Пусть в жилах кровь!
    Пусть каждый говорит!
    Раскроет карты –
    карты будут биты.
    В ком совесть спит,
    а в ком она кипит,
    хоть знает:
    правда обернётся пыткой.

    Веками пересуды берегли.
    Но к Пушкину,
    трагически умна,
    идёт не Гончарова Натали,
    а скорбная вдова Карамзина.

    Так не одна истаяла свеча.
    И наскоро заставлены утраты.
    И время маскирует палача,
    и не найдёшь ни злых,
    ни виноватых.

    * * *

    Мой карточный домик
    всё хвалится прочною крышей,
    и книжным теплом,
    и привычною, в общем, постелью.
    И в карточных домиках
    люди придирчиво дышат
    на тонкие стёкла
    угрюмо-морозным весельем.
    Но всё это так,
    если выбора нет в одночасье.
    И нет благодарности –
    кто эту крышу построил?
    Кто нашу вину
    поселил между горем и счастьем
    и тем рассердил,
    что как будто навек успокоил?

    * * *
    Душа сжимается
    от слов несправедливых!
    Ведь на поверку
    вовсе не броня,
    а тонкая печаль недолгих ливней
    одела в полночь прежнюю меня.

    И поделом
    выпрашивать упрёки,
    лелеять раны,
    вкусно горевать
    и музыке нестройно подпевать,
    усвоив лишь начальные уроки.

    Лениво ждать,
    что жизнь найдёт тебя,
    распорядится как-нибудь получше:
    подарит тёплый день…
    На всякий случай
    фанфары славы
    громко протрубят.

    Подарит ратной силы тетиву,
    красивую, заветную победу,
    забыв о том,
    что больше не живу,
    что боли страх
    отныне мне неведом…

    * * *
    Да поможет мне лес!
    Там
    колючее солнце
    сквозь сосны.
    Там
    лучи проливные
    застыли, дрожа на ветру.
    Шелестит тишина…
    И печали мои
    взрослые
    по упругой траве
    торопливо уходят на юг.

    Там жестокий покой
    в одинаковом ствольном круженье.
    Там гуляют легенды
    ещё не разбуженных снов.
    Я забуду тебя

    в молчаливом движенье,
    движенье.
    И не нужно теперь
    долгожданных твоих слов…

    Да поможет мне лес…

    В пути
    Ты для меня – ностальгия ума.
    Тот паралич бесполезный, бесплодный.
    Даже во сне я не стану свободной –
    всё тишина, одиночка, тюрьма.

    Как же до лени благой доползти?
    Как же добраться до смелого смеха?
    Как же понять, что слова твои – эхо,
    зеркало счастья на страшном пути.

    Как перед небом себя оправдать,
    если разлука так жжёт и печалит,
    если торжественны, будто в начале,
    долгой дороги
    тоска,
    благодать.

    * * *
    Была ли любовь –
    я не знаю!
    Об этом пиши, не пиши.
    Прошла осторожно по краю
    родной и неясной души.
    Потом, задыхаясь от фальши
    аккордов за тонкой стеной,
    пыталась казаться домашней
    какою-то страшной ценой,
    пыталась казаться полезной,
    уютной и тёплой, как снег.
    Скрывая причины болезни,
    жила всё больней и больней…

    И всё это было когда-то.
    И оклик угас: уходи!
    И пёс непутёвый, лохматый
    по тропке бежал впереди.

    * * *
    Почему
    оставлять на потом восхищенье?
    Что-то тайное есть
    в отрицании близких гармоний…
    То, что рядом живёт,
    иногда не имеет значенья,
    и великое
    бродит в безумной дали –
    не со мною…

    И становится как-то порой
    неуютно,
    тревожно,
    пусть и день удаётся
    в согласии мелких деталей…
    А высокая песня,
    навеки забыв осторожность,
    без надежды и сна
    от тебя навсегда улетает.

    Почему и восторг погасить
    не составит печали:
    благоденствие –
    чувства скрывать –
    как бы не было худа?
    Почему прежде горестных глаз
    мы всегда замечаем,
    что не убран диван
    и ещё не помыта посуда…

    ***
    Любовь моя тихая,
    яблони тонкая ветвь!
    В последнюю тяжесть,
    пожалуйста,
    больше не верь:
    ак дышится просто,
    когда без боязни –
    пусты –
    бесплодные почки
    тебе обещают листы…

    ***
    Так созерцать,
    чтоб всё испепелилось!
    Звезде дано мерцать –
    живи себе, живи!
    Но требует она,
    скажи на милость, –
    и славы,
    и почтенья,
    и любви.

    Так много вас,
    благодарю покорно!
    Так трудно остывающим глазам
    всё ожидать,
    чтоб свод небесный чёрный
    ещё одно мерцанье заказал…

    Категория: Поэзия | Добавил: Людмила (13.01.2012)
    Просмотров: 716 | Теги: Римма Артемьева, Инна Потахина | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Спасибо!

    Спасибо, хорошее стихотворение.

    Где-то читал, что талантов у нас пруд пруди, всех невозможно
    перечислить.
    Заблуждение, однако. 
    Поэт – явление весьма редкое, парадоксальное, противоречивое.
    За дар слова надо дорого платить – жизнью, каторгой,
    судьбой.
    Среди разрухи, убожества, предательства увидеть чистыми
    глазами ребёнка
    первозданную красоту природы, «тронуть трепетные струны
    человеческой души».
    Владимир Гундарев не успел допеть до конца свою песню о
    любви.
    Теперь будем по воспоминаниям современников, как из мозаики,
    складывать его образ.
    Читатель Егор Дитц поделился с нами сокровенным, получилась
    интригующая история.
    По крайней мере, не шаблон. Оказывается, писатели приезжали
    и выступали прямо на
    заводской площадке. Рабочие знали стихи наизусть. Интересное
    время – советское прошлое!
    Почему всё перечёркиваем и не берём самоё лучшее в нынешнюю
    жизнь?
    На всех каналах телека – реклама и еда, будто страшная
    голодуха в стране. Стихи читайте,
    господа, почаще для похудения и профилактики скудоумия.
    Талл.

    Два четверостишия показались мне достойными внимания:

    Любимый, словнобабочка, у сердца вьётся,
    Да в руки взять никак не удаётся,
    Верь, то, что можно подержать в руках,
    Уже обратно сердцем не берётся.
     ...
    Сарказм убогий
    множества мужчин,
    Как он легко под женским взглядом тает!
    Благоразумие легко его сменяет,
    Ведь для сарказма нет уже причин…

    По-моему - хорошо и изящно!


    Людмила, здравствуйте! Кажется, в 1981 году  по путёвке Союза писателей  мы с Владимиром Гундаревым проводили творческие встречи в городе Темиртау. Приходилось выступать перед самой различной аудиторией: студентами ,школьниками, учителями, инженерами, рабочими, милиционерами и сидельцами, новобранцами и ветеренами. Публика была весьма начитанной и неравнодушной. Честно отработав почти две недели кряду, мы позволили себе отметить такое событие, а потом долго гуляли по насквозь продутому ветрами проспекту Металлургов . Размышляли о смысле жизни, о писательских судьбах, о деятельности литературного объединения«Магнит». Володя был внимательным и чутким собеседником. Он угадывал ростки дарования и бережно относился к людям. Мы поражались мужеству тех, кто воздвиг Казахстанскую Магнитку.
    Когда рухнул Союз, и многие беспомощно барахтались  среди хаоса, В.Р.Гундарев сумел совершить невозможное – нащупать точку опоры и создать на пустынном  месте остров надежды – русский журнал «Нива», чтобы каждый пишущий, взобравшись то ли на пьедестал, то ли на эшафот мог сказать своё Слово. И я, после потерь, потрясений, разочарований, ухватившись за соломинку, прибилась к зелёному берегу Поэзии, где царили братство, уважение, взаимопонимание. И сам Мастер, попыхивая трубкой, в прошлой жизни то ли капитан, то ли шкипер, то ли бывалый морской волк, вернувшийся из кругосветки, бесконечно выслушивал произведения абсолютных гениев-самородков и указывал на промахи и даже ошибки в правописании. И они смиренно соглашались с ним, отбросив заносчивость, высокомерие, леность. Но где ещё могли согреть  и приютить озябшие души мытарей-поэтов?
    Невозможно свыкнуться с мыслью, что его уже нет. Чувство сиротства ощутили родные и близкие,читатели и авторы. Где-то там, с заоблачных высот, он взирает на суету сует и великодушно прощает всех нас за несусветные поэтические бредни, словно ему одному известно, для чего людям нужны стихи. Глубинная связь с народом ощущается в творчестве Николая Рубцова, Михаила Анищенко-Шелехметского, Владимира Гундарева. Недаром стихотворение «Деревня моя деревянная» стала любимой песней горожан и сельчан. Светлый, добрый талант несёт радость людям. У меня нет кумиров, я не поклоняюсь идолам, но таким поэтам надо ставить памятники на земле. Хочется верить, что появится книга памяти Владимира Романовича Гундарева. Помните, как в своём первом сборнике /1973 г./ он обратился к соплеменникам:
    Есть начало начал – основа.
    А такое простое слово
    и такое мудрое слово
    лишь присниться может во сне, -
    это чувство живёт во мне.
    Только этим прекрасным словом
    можно было назвать его
    это слово – Любовь!.. Любовь…
    В нём земля вместилось и небо,
    и степного цветка колдовство.
    Если б этого слова не было –
    я бы сам придумал его…
    Спасибо всем, кто причастен к поэтическому конкурсу «Мой родной дом»!
    Любовь Усова.

    Класс! очень понравилось! heart

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz