Четверг, 25.05.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [52]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Поэзия

    Ж. Нуркенов. «Крылья песни моей...». Стихи
    № 9, 2011

    Жанаталап
    Кабиденович
    НУРКЕНОВ

    (17.12.1940 — 13.04.1997) — ярко выраженный поэт евразийского плана, один из первых членов Павлодарского литературного объединения им. П. Васильева. В его поэзии переплетены начала двух культур: рядом с персонажами русских сказок встают герои казахского эпоса, при этом фольклорные сюжеты помещены в реальное художественное пространство: прииртышские леса, в Баянаул, а лирический герой — наш современник. В стихотворении "Павлу Васильеву” поэт подчёркивает общность судьбы и устремлений рус-ского и казахского народов: "… Не зря казах назвал тебя тамыром… / От маслениц — до взвихренной байги / Живём и жили общим миром”. Как из казахского, так и из русского быта приходят в стихи поэта и микрообразы: "Стоят стога, как куличи, /Метелью припорошены” — "Над поймой берег луком выгнут, / А небо юртой голубой”; "... пахнет молоком кобыльим / Вдали звенящая капель”.
    Перепробовав в молодости много профессий, Ж. Нуркенов нашёл себя в журналистике: был членом Союза журналистов СССР, потом — Республики Казахстан.
    Одно из его стихотворений начинается словами: "Любить, наверно, не отвыкну…”. Они в полной мере отражают характер мироощущения этого замечательного человека и талантливого поэта. Он любил жизнь во всех её проявлениях и всегда верил в лучшее, она бурлила в его поступках и стихах. Он обладал умением расцвечивать всеми красками мир, в котором жил, делая его щедрым, приветливым. Удачно найденные образы переполняли его. Но в 1997 году жизнь поэта трагически оборвалась.

    Степь

    Заря зардела на ветру,
    И в синеву рассвет плывёт,
    Проснулись кюи — и от струн
    Над степью кинулись в полёт.
    Чабан утихшую отару
    Встревожил щёлканьем бича,
    Караторгай вдали растаял,
    Себя с лучами повенчав.
    Ссыпая трель неимоверную,
    Он выше, выше к солнцу рвётся…
    ¬Я степь люблю!
    Я здесь уверовал,
    Что нету музыки без солнца.

    Иртышу

    С детских лет его в душе ношу.
    И когда мне было тяжело,
    Приходил всегда я к Иртышу,
    Где качался в брызгах солнца плот.
    От плотов — поверженного бора —
    Шла такая светлая печаль!..
    Не вернулись плотогоны в город,
    Затянуло травами причал.
    Похоронки — пальцев не разжать! —
    И в Затон, и в Перелёт Гусиный...
    Где закат на отмели прижат,
    Полыхнули пламенем осины.
    И смолинки слёз разбитых судеб,
    Брошенных войной в глухих углах,
    Мой Иртыш волной своей остудит
    И поднимет многих, кто ослаб.
    Тишина, какая тишина!
    Синевы иртышской непорочность.
    Здесь любовь моя — моя жена,
    И друзья испытаны на прочность.
    С детских лет его в душе ношу.
    И когда мне в жизни тяжело,
    Прихожу, как в детстве, к Иртышу.
    Где качался в брызгах солнца плот.


    Вороной
    В. Семерьянову

    Знаю, ты не сказочный скакун —
    Есть клеймо на крупе твоём жилистом,
    Но никак забыть я не могу,
    Как меня впервые в степи вынес ты...
    Ах, зачем чеканное седло —
    Есть глаза — осколки майской ночи!
    Нам с тобой в те годы не везло —
    Вспоминаю. И жалею очень.
    День и ночь, как лошадь ломовая:
    Камни, брёвна, уголь и гробы...
    Не до призов было, понимаю,
    Сам хлебнул я этакой судьбы.
    Но однажды, помню, в воскресенье,
    Будто юность ворвалась в денник:
    Встретил ржанием меня весенним
    Вороной скакун-старик.
    Кинулись мы в степь из улиц узких,
    Ветер ошалело бил в загривок,
    Впутав в гриву повод недоуздка,
    Мчались одичало и счастливо.
    Никогда так сердце не болело
    И не рвалось в голубую даль...
    Как копыта песенно звенели!
    Не услышать больше никогда...
    С той поры, как вижу лошадей,
    Слышу: мчится памятной мне масти
    Конь, что в человеческой судьбе
    Нёс людское и своё несчастье.

    ***

    Любить, наверно, не отвыкну
    Снегов раздолье по зиме!
    С метелью первою гигикну,
    Да так, чтоб тополь зазвенел.
    И ягод стынущий янтарь
    Вдруг вспыхнет где-то в снежной мгле…
    Ты не оставь меня, январь,
    Без белых вихрей на земле!
    Я в круговерти зим застыну —
    Пусть сказки детства тормошат,
    И, шапки белые надвинув,
    Застынут кручи Иртыша!
    И пусть, как в детстве, пальцы зябнут —
    Зато душа в снегах горит,
    И с веток яблонь вместо яблок
    Летят в сугробы снегири!

    Метельные  напевы

    Из лесов и долин,
    Что безмолвны и чутки,
    Из страны синих льдин,
    Что за чумами чукчей,
    Как в фате обручальной,
    Чародейка — сама
    На санях на хрустальных
    Выезжает Зима.
    За снега вислокрылые,
    За сугробы-причуды
    Солнце спряталось-скрылось
    Снегирём красногрудым.
    Только белое пламя
    Гулко бьёт в небеса,
    И Снегурочки платье
    В прииртышских лесах
    Замелькает по рощам —
    Из мечты или яви? —
    После первой пороши
    В звоне стынущих ягод.
    И в метельных извивах,
    В круговерти снегов
    Встанет образ счастливый,
    И воскреснет Любовь.
    Я по синим снегам
    Всё за ней бы, за ней бы...
    Я стихи бы слагал
    Про неё да про небо...
    Но опять в вихре снежном
    Мир вьюжит и кружит.
    Нет Снегурочки нежной —
    Чтобы заворожить!

    ***

    Я каждою весною удивляюсь,
    Как солнце по разливу отправляется,
    Я каждою весною восторгаюсь,
    Как тополь половодьем окрыляется,
    Осиною, разбухшею от сока,
    Жужжанием пчелы над первоцветом,
    Ветлою, опустившей свои локоны
    В рассветы наступающего лета.
    Я удивляюсь пению скворчонка
    И запаху черёмуховых веток...
    Весна, весна! Знакомая девчонка
    С глазами удивительного цвета.
    каждою весною удивляюсь
    Дорогам, что задумались о чём-то,
    И с каждою весною отдаляюсь
    От детства своего и от девчонки.
    Я каждою весною удивляюсь,
    Как парусником месяц в путь отправился…
    Да, каждою весною удивляюсь,
    Хотя не смог когда-то ей понравиться.

    В  Кызылжаре

    Над поймой берег луком выгнут,
    А небо — юртой голубой.
    И долго ивы к струям никнут,
    Свою выплакивая боль.
    А выше — ветер за ковылью
    В колосьях пробует запеть,
    И пахнет молоком кобыльим
    Росы звенящая капель.

    ***

    Стоят стога, как куличи,
    Метелью припорошены.
    Молчит, таинственно молчит
    Тальник, на синь взъерошенный,
    И чудом уцелевший ствол
    Над крутояром никнет —
    Давно покинутый листвой,
    Вот-вот в безмолвье вскрикнет.
    И, осознав наедине
    Таинственность молчания,
    Я слышу смех и вижу снег —
    Белый до отчаяния.

    В  Баянауле

    Скалы — сказания,
    Скалы — рассказчики,
    Берёзы в Баяне,
    На скалах раскачиваясь
    От ветра и кюев,
    От взвихренных скачек,
    Легенду земную
    Под кронами прячут.
    Есть мрачная чаша,
    В ней слёзы раскаяния.
    О, серые камни!
    О, грустные камни!
    Скалы — сказания,
    Скалы — рассказчики...
    Я над Баяном
    Слышу раскаты.
    Молнии лижут
    Скалу за скалой...
    И вот я вижу:
    Скалу расколов,
    Чёрные косы
    Стряхнув на валун,
    Выходит ко мне
    Баян-Сулу.
    А я уж прострелен
    Злодеем Кодаром,
    Запутавшись в стремени,
    Свисаю с Тулпара...
    Любовь, ты разлучена,
    Но не развенчана:
    Самая лучшая
    Рядом — как вечность.

    Каменные  бабы

    По ним дожди веками льются,
    Песками хлещут их ветра…
    Стоят безмолвнейшие лица,
    Зарывшись в горький запах трав.
    Их обдаёт рассвет полынный,
    Но, ярой дикости верны,
    Лишь содрогаются в порывах,
    Когда проскачут табуны.
    И коршун, тень над ними вскинув,
    Под облаками где-то тает,
    Как будто вспугнут криком скифа,
    Добычу в судорогах оставив.
    О, эти каменные глыбы,
    В веках хранящие раскосость!
    Что если видеть вы могли бы
    Ракеты, вышедшие в космос?
    Но не понять моих речей им —
    Я без доспехов, без коня…
    И исчезает дым кочевий
    Тех, что придумали меня.

    Баянаул

    Зияющей тенью пещера,
    Навалена груда камней,
    И скалы, на сосны ощерясъ,
    Долго ползут ко мне.
    В пещеру иду, к фантазии,
    Послушать ветра гул.
    В ней, может, путь под Азию
    Средь каменистых скул.
    Птиц не слышен щебет —
    Шаг — и колено дрожит,
    Сыплется под ноги щебень,
    А трещины — словно ужи,
    Солнце тени движет,
    Щурясь цепко в покат —
    В древний, замшелорыжий,
    Древнее, чем аксакал.
    Закроешь глаза — фантазия!
    Слушаешь ветра гул...
    Нет путей под Азию.
    Здесь — Баянаул.

    ***

    Мне хочется куда-то убежать,
    Мне хочется с тобой уединиться.
    Но между нами годы как межа,
    И образ твой ночами только снится.
    Я утопаю в светлой той дали,
    Которая навряд ли возвратима,
    О, боже, я прошу, ты ниспошли
    Покой и радость женщине любимой!
    Пусть все мои желания для той
    Окажутся немедля исполнимы,
    Пусть для меня останется святой
    Ушедшая к другому.
    И любимой.

    Прощальный  взмах  руки

    Тревогу о разлуке предстоящей
    Заведомо ударили сердца.
    И лайнер, в горизонты уходящий,
    Сигнальными огнями замерцал.
    И в синеву рванулся гул турбинный,
    Метнулся воздух взлётной полосы,
    И, вспарывая синие глубины,
    Со мной разлука сверила часы.
    Великая эпоха скоростная!
    Мгновение — и тишина вокруг.
    Растерянности глупой не стесняясь,
    Ловлю вдали теряющийся звук.
    Никто не властен отменять маршруты.
    Не удержать рождение строки...
    Летят секунды на просторы суток,
    От взмаха
     от прощального
         руки.
    Я утопаю в светлой той дали,
    Которая навряд ли возвратима,
    О, боже, я прошу, ты ниспошли
    Покой и радость женщине любимой!
    Пусть все мои желания для той
    Окажутся немедля исполнимы,
    Пусть для меня останется святой
    Ушедшая к другому.
    И любимой.

    Прощальный  взмах  руки

    Тревогу о разлуке предстоящей
    Заведомо ударили сердца.
    И лайнер, в горизонты уходящий,
    Сигнальными огнями замерцал.
    И в синеву рванулся гул турбинный,
    Метнулся воздух взлётной полосы,
    И, вспарывая синие глубины,
    Со мной разлука сверила часы.
    Великая эпоха скоростная!
    Мгновение — и тишина вокруг.
    Растерянности глупой не стесняясь,
    Ловлю вдали теряющийся звук.
    Никто не властен отменять маршруты.
    Не удержать рождение строки...
    Летят секунды на просторы суток,
    От взмаха
         от прощального
         руки.

    ***

    Ах, зима, ты в румянце,
    В серебре, в снегирях.
    В белом снежном романсе
    Я себя потерял.
    И опять, беспокоясь,
    Ухожу за Иртыш.
    Как забытую повесть,
    Чутко слушаю тишь.
    Где вы, где вы, метели —
    Крылья белых гусынь?
    Я потерян, потерян
    В белой вязи осин.
    Мы не всё ещё спели —
    Песнь с годами нужней.
    Подпевайте, метели,
    Крылья песни моей!
    Категория: Поэзия | Добавил: Людмила (21.10.2011)
    Просмотров: 1120 | Теги: Жанаталап Нуркенов | Рейтинг: 5.0/3
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Спасибо!

    Спасибо, хорошее стихотворение.

    Где-то читал, что талантов у нас пруд пруди, всех невозможно
    перечислить.
    Заблуждение, однако. 
    Поэт – явление весьма редкое, парадоксальное, противоречивое.
    За дар слова надо дорого платить – жизнью, каторгой,
    судьбой.
    Среди разрухи, убожества, предательства увидеть чистыми
    глазами ребёнка
    первозданную красоту природы, «тронуть трепетные струны
    человеческой души».
    Владимир Гундарев не успел допеть до конца свою песню о
    любви.
    Теперь будем по воспоминаниям современников, как из мозаики,
    складывать его образ.
    Читатель Егор Дитц поделился с нами сокровенным, получилась
    интригующая история.
    По крайней мере, не шаблон. Оказывается, писатели приезжали
    и выступали прямо на
    заводской площадке. Рабочие знали стихи наизусть. Интересное
    время – советское прошлое!
    Почему всё перечёркиваем и не берём самоё лучшее в нынешнюю
    жизнь?
    На всех каналах телека – реклама и еда, будто страшная
    голодуха в стране. Стихи читайте,
    господа, почаще для похудения и профилактики скудоумия.
    Талл.

    Два четверостишия показались мне достойными внимания:

    Любимый, словнобабочка, у сердца вьётся,
    Да в руки взять никак не удаётся,
    Верь, то, что можно подержать в руках,
    Уже обратно сердцем не берётся.
     ...
    Сарказм убогий
    множества мужчин,
    Как он легко под женским взглядом тает!
    Благоразумие легко его сменяет,
    Ведь для сарказма нет уже причин…

    По-моему - хорошо и изящно!


    Людмила, здравствуйте! Кажется, в 1981 году  по путёвке Союза писателей  мы с Владимиром Гундаревым проводили творческие встречи в городе Темиртау. Приходилось выступать перед самой различной аудиторией: студентами ,школьниками, учителями, инженерами, рабочими, милиционерами и сидельцами, новобранцами и ветеренами. Публика была весьма начитанной и неравнодушной. Честно отработав почти две недели кряду, мы позволили себе отметить такое событие, а потом долго гуляли по насквозь продутому ветрами проспекту Металлургов . Размышляли о смысле жизни, о писательских судьбах, о деятельности литературного объединения«Магнит». Володя был внимательным и чутким собеседником. Он угадывал ростки дарования и бережно относился к людям. Мы поражались мужеству тех, кто воздвиг Казахстанскую Магнитку.
    Когда рухнул Союз, и многие беспомощно барахтались  среди хаоса, В.Р.Гундарев сумел совершить невозможное – нащупать точку опоры и создать на пустынном  месте остров надежды – русский журнал «Нива», чтобы каждый пишущий, взобравшись то ли на пьедестал, то ли на эшафот мог сказать своё Слово. И я, после потерь, потрясений, разочарований, ухватившись за соломинку, прибилась к зелёному берегу Поэзии, где царили братство, уважение, взаимопонимание. И сам Мастер, попыхивая трубкой, в прошлой жизни то ли капитан, то ли шкипер, то ли бывалый морской волк, вернувшийся из кругосветки, бесконечно выслушивал произведения абсолютных гениев-самородков и указывал на промахи и даже ошибки в правописании. И они смиренно соглашались с ним, отбросив заносчивость, высокомерие, леность. Но где ещё могли согреть  и приютить озябшие души мытарей-поэтов?
    Невозможно свыкнуться с мыслью, что его уже нет. Чувство сиротства ощутили родные и близкие,читатели и авторы. Где-то там, с заоблачных высот, он взирает на суету сует и великодушно прощает всех нас за несусветные поэтические бредни, словно ему одному известно, для чего людям нужны стихи. Глубинная связь с народом ощущается в творчестве Николая Рубцова, Михаила Анищенко-Шелехметского, Владимира Гундарева. Недаром стихотворение «Деревня моя деревянная» стала любимой песней горожан и сельчан. Светлый, добрый талант несёт радость людям. У меня нет кумиров, я не поклоняюсь идолам, но таким поэтам надо ставить памятники на земле. Хочется верить, что появится книга памяти Владимира Романовича Гундарева. Помните, как в своём первом сборнике /1973 г./ он обратился к соплеменникам:
    Есть начало начал – основа.
    А такое простое слово
    и такое мудрое слово
    лишь присниться может во сне, -
    это чувство живёт во мне.
    Только этим прекрасным словом
    можно было назвать его
    это слово – Любовь!.. Любовь…
    В нём земля вместилось и небо,
    и степного цветка колдовство.
    Если б этого слова не было –
    я бы сам придумал его…
    Спасибо всем, кто причастен к поэтическому конкурсу «Мой родной дом»!
    Любовь Усова.

    Класс! очень понравилось! heart

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz