Четверг, 25.05.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [52]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Поэзия

    А.Кинеев. «А за долами — доля на просторе...». Стихи
    № 8, 2011

    Ещё…

    Ещё себя не выразить словами,
    Судьба не испытала жерновами
    И годы не согнули, не сломали,
    И мне пока ещё шестнадцать лет.
    Ещё не убежал я от истока
    Ручьём, что скрыли мята и осока.
    Ещё барьеры не беру с наскока
    И жаром дома отчего согрет.
    Ещё святыней ветхая ограда,
    Там, где свиданья — высшая награда,
    И девочке смешливой сердце радо,
    И слово застревает в слове "лю”…
    Ещё к просёлку жизни тропка длится
    И большаку подавно не присниться,
    Ещё я чист, и мне не запылиться,
    Причуды дней в открытость глаз ловлю.
    Как далеко ещё мне до обмана,
    До щегольства и до дыры кармана,
    Ещё я только лишь пролог романа,
    Где всё и всем отпущено сполна.
    И за горами скрыто моё горе,
    А за долами — доля на просторе,
    Надежды парус полон ветром в море
    И не грозит напастями волна.
    И ясный взгляд любимой не встревожен,
    И конь моих желаний не стреножен,
    И чести нож не покидает ножен,
    Всё тишь да гладь, да Божья благодать.
    Ещё мне где-то доверяться сказкам,
    Обязанных ночным бредовым ласкам
    На грани откровенья и коварства, —
    Попробуй этих женщин разгадать…
    Ещё меня не обложили беды,
    Ещё не в радость первые победы
    И страх потери мне ещё неведом,
    И цель ясна, — ещё прозрачна даль.
    И нет в моих деяниях прокола,
    На счастье не куётся мне подкова
    И грех мой не оформлен протоколом,
    И не отлита для меня медаль.
    Ещё меня подстерегают муки
    И ждут меня великие разлуки,
    И в бедах не поддержат меня руки,
    И от меня ещё не отреклись.
    И это всё мне пережить придётся,
    Всё это к берегам моим прибьётся,
    Судьбою назовётся и привьётся,
    И выразится в кратком слове — жизнь.

    О  себе

    Никого не жду я в гости,
    Видно, всеми позабыт.
    У окна согнусь в вопросе —
    Неустроен что-то быт.

    Не прозвякает калитка,
    Не протопают шаги,
    Только месяц жёлтым слитком
    Заглушает звёзд огни.

    Снова думы перемелят
    Мир потерь, поветрий, лиц.
    Одиночество не дремлет
    Скрипом старых половиц.

    Не в моей, а в чьей-то власти
    Доброте прибавить сил.
    Может, вместо лживой сласти
    Где-то я пересолил?

    Может, горе пил я горстью,
    Ну а радости лизал?
    Никого не жду я в гости.
    Да и сам никем не зван.


    Как отрезвляет по зиме
    Раздумье стужей:
    Зачем живёшь ты на земле,
    Кому ты нужен?

    Сулят надежды молодым
    Словес намёки,
    А в зрелости они как дым
    Табачный в лёгких,

    Глотнул и выдохнул из дум
    Все наважденья, —
    Лишь молодости свойствен ум
    С лихвой броженья.

    А возраст — это высота,
    Гарант обзора,
    Где память прожитых сыта
    С затей до вздора.
    А годы взяли в оборот,
    Не сбавят темпа…
    Какие беды у ворот
    И сланы кем-то?

    Какие ветры позовут
    В края чужие?
    Кого — пути прямые ждут,
    Кого — кружные.

    Верёвке жизненной тугой
    Насколько виться?
    Где суженый мне берег мой,
    Где мне прибиться?

    И вновь тревожит по зиме
    Вопрос досужий,
    Кому ты нужен на земле?
    А может, нужен?

    Письмо  женщине

    Ты пишешь, что жива-здорова,
    Что выпала тебе дорога,
    Но не сойти тебе с порога,
    Чтоб посетить мой отчий край.
    Не дашь ни прямизны, ни крюка
    В ту сельщину, где тишь да скука,
    И не нужна тому порука,
    Что город — воплощённый рай.

    Зовёшь меня в свои пенаты,
    Но, милая, — я не пернатый,
    Что за теплом летит превратным,
    Гнездом своим не дорожа.
    Я не могу к тебе собраться,
    Я не хочу с цепи сорваться,
    Не жажду в твой уют забраться,
    Себе на рабство ворожа.

    На что тебе так дался город
    С пространством втиснутым, как в короб,
    По швам кварталов он распорот
    Лоскутным одеялом весь.
    И что с того, что он расцвечен
    Огнями фонарей и вечен,
    И стольным именем помечен,
    И проживать в нём — просто честь?

    Он разлинован и размерен,
    И спешке сутолок доверен,
    И каждый растворён, потерян
    Иголкой в стоге сена в нём.
    В том муравейнике кишащем
    Едва ль аукнутся кричащим,
    Найти друг друга — это чаще
    Проблема даже днём с огнём.

    А здесь — радушно настежь дали
    И листьев золотых медали,
    И знаки всех чинов, регалий
    Деревьям осень раздаёт.
    И канители паутины —
    Глубокой осени путины
    Гонцы, как будто по пути нам,
    Зовут, в простор направив лёт.

    Сверкает изумрудом осень,
    И дождь, рыдая, бьётся оземь,
    Бредёт распутицею осень,
    В поводыри взяв листопад.
    Не нам её винить в допросе
    За грусти дымчатую проседь,
    Что не сбылись свиданья "в восемь”.
    Что всё меж нами невпопад.
    Меж нами глухоманью степи,
    Нескованные судеб цепи,
    Печаль, что возвели мы в степень
    Непониманьем двух сердец, —
    Поскольку не сотрутся грани
    Меж городом и сельским краем,
    И это поле нашей брани,
    Где каждый носит свой венец.
    И слава Богу, мы не дети,
    Обманутые на конфете.
    Где кнут — там пряник, и до смерти
    Нас не заманишь калачом.
    Меня в твой город, мне постылый,
    Тебя в мой край, от ветра стылый,
    И друг для друга не просты мы, —
    Нас не открыть одним ключом.

    ***

    Звоны точимых разносятся кос —
    Вышла деревня в луга на покос.
    Не до росы тут и не до зари,
    Время не терпит — спешат косари.
    Ровно ложатся валок за валком.
    Солнце щекастое — кровь с молоком.
    Сена завязшего благостный дух,
    Хохот дразнящих девчат, молодух.
    Граблями в копны, а вилы рога
    В копны вонзая, их мечут в стога.
    Паром дымится пот от рубах.
    Мимо проходишь с былинкой в зубах.
    Взгляд с поволокой — понятен намёк,
    Ночью испробую губ твоих мёд,
    Чтоб опьяняться до утренних рос,
    После — опять на луга, на покос.

    Снежное

    И снова чувств борьба недужная, —
    Коня в хомут и под дугу,
    И гикнув голосом простуженным,
    Умчаться в полночь и пургу.
    Разбег саней и скрипы полоза,
    Копыт чечёточный горох,
    А там — надежда тоньше волоса
    И заметён судьбы порог.
    И ждёт ли счастье поперечное
    Под перебранку бубенцов,
    Когда годов быльё заплечное
    Весомей будущих венцов?

    Разливы снега бесконечного
    Ясней доверья меж людьми…
    И жжёт слеза от ветра встречного
    Или не встреченной любви…

    Деревня

    Забывают тебя. Забивают
    Накрест двери и окна твои
    И прощальный помин затевают
    По тебе, полсела опоив.

    Будто в поисках доли-удачи
    Заменяют на город село.
    Только старцам здесь век свой чудачить,
    Время в землю пока не свело.

    Что же сталось с тобою, деревня,
    Край мечтаний и детских проказ?
    Вырубают под корень деревья
    И никто никому не указ.

    Перекличек петушьего пенья
    Милых сердцу не слышно почти.
    Вздох коровий крестьянским терпеньем
    В убаюканной тает ночи.

    С каждым годом скудеет подворье,
    Травостоем не щедр покос,
    А в мужицком крутом разговоре
    Неизбывный земельный вопрос.

    Без единства рассыпаны просом
    Люди. Как тут умом ни раскинь,
    Всюду воз нерешённых вопросов,
    Наторевший житейский клин.

    Видно, вечно крестьянам канючить,
    Гнуть дугой перед властью хребет…
    Только кто же чужое навьючит,
    Коли каждый над пропастью бед?

    По-старушечьи, грустно, деревня
    Под ладонь козырьком, криком глаз
    У просёлка — так было издревле, —
    Ждёт заблудших сынов, как заказ.
    Дым отечества вновь над трубою
    Завивается зовом в глуши…
    Что же, сельщина, сталось с тобою,
    Боль и быль заскорузлой души?


    Сон
    На заре ты ее не буди…
    А. Фет

    Я, проводив тебя, в плену
    Бессонницы с недрёмным оком.
    Вернувшись к дому твоему,
    Гляжу в провал раскрытых окон.
    Очнувшихся над головой
    В деревьях птичек щебет, шорох,
    И ветер с поля гулевой
    Неслышно путается в шторах.
    С ресниц твоих стекают сны.
    Движенье губ, раскрытых зыбко,
    И быстрым промельком весны
    Скользит в ней трепетно улыбка.
    И тлеет чуть румянец щёк, —
    Иль это тень зари рассвета?
    И лишь будильник щёлк да щёлк, —
    Отмеривает сказки лета.
    "Проснись, любимая!” — шепчу,
    Глотками нежности хмелею.
    Я скрыл, что нынче улечу,
    И вот сейчас о том жалею.
    Уйду, твой сон не разорив,
    До встречи памяти нанижу…
    Ах, если б знал, что с той зари
    Тебя я больше не увижу!..

    Двое

    Вставали марева в полнеба,
    Звенели песни за прудом
    И в зрелых зёрнах запах хлеба
    Струился в колосе тугом.
    Кружили пёстро дни, недели,
    Как взбалмошная карусель,
    Уже и птицы отлетели
    К теплу за тридевять земель.
    И впереди рассветом зимним
    Вставал прощанья горький миг,
    И что-то было между ними,
    И что-то покидало их.
    Как неминуемая — трезвость,
    Наивность юности круша,
    Уже в глаза летела зрелость,
    Над той беспечностью кружа.

    И где-то, где-то одиноко,
    Вину за верность искупив,
    Он в первый раз заплакал горько,
    Таясь. Стыдливо. По-мужски.

    Борису  Пастернаку

    Жизнь, уподобившись смоле,
    Вовсю кипела.
    Свеча горела на столе,
    Свеча горела.

    И вдруг студящая метель
    Сметает двери
    Привычной жизни прочь, с петель,
    Как месть доверью.

    У той метели на пиру —
    Взметённый мусор,
    И брат бывалый по перу
    Стал, предав, трусом.

    Маститый, в славе возопрев,
    Звенел металлом,
    С чужого голоса запев,
    Стал подпевалой.

    И вроде пазуха пуста
    Была, но в клане
    Себе подобных запускал
    И грязь, и камни.

    А был читаем наравне
    И чтим на равных
    В словоблудливейшей стране,
    Где нет бесправных…

    К привыкшим всё рубить сплеча
    Мысль не пристанет,
    Что всем горевшая свеча
    Огарком станет.

    Туза шестёрке козырной
    Побить — тщеславье,
    Плевать шестёрке озорной —
    Кто слеп, кто вправе.

    От истины до шельмовства —
    Путь через совесть,
    А совесть с трепетом хвоста
    Одна условность.

    Претит душе изгоя путь
    И диссидента,
    Хоть Родины похлёбка — муть,
    Крута диета.

    Запрет, забвенье и — молчок,
    Нужды лукошко…
    Не предал лишь земли клочок,
    Своя картошка.

    Лопаты стиль, взамен пера,
    Как вы желали,
    Коль жизнь суровая игра
    На выживанье.

    Она в спокойствии текла
    И в бурной смуте,
    Лишь истина в ней извлекла
    Все корни сути.

    Та истина не арестант
    И не подстрочник, —
    Нашла искомый адресат,
    Расставив точки.

    А заблудившимся (в укор),
    В чаду напраслин, —
    Свеча горит наперекор,
    Горит — не гаснет.

    Валерию  Антонову

    Мне говорят — с Россиею Восток
    Переплелись в моих твореньях лирных.
    Так рассудил, наверно, гороскоп,
    Чтобы в одном лице сошлись два мира.

    Поэзии закон для всех един:
    Ей всё равно, каких ты верований,
    В ней юный пыл и мудрый дух седин,
    И скрыта Божья искра дарованья.

    Чтоб засверкали самоцветы слов,
    Поэзия их магией огранит.
    И вертопрах в поэзии тот слог,
    Что сердце не встревожит и не ранит.

    Поэзия — не только волшебство,
    Она и сводница — сближает душ родство.


    Полностью стихи читайте на нашем сайте в формате PDF.
    Категория: Поэзия | Добавил: Людмила (18.10.2011)
    Просмотров: 574 | Теги: Асет Кинеев | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Спасибо!

    Спасибо, хорошее стихотворение.

    Где-то читал, что талантов у нас пруд пруди, всех невозможно
    перечислить.
    Заблуждение, однако. 
    Поэт – явление весьма редкое, парадоксальное, противоречивое.
    За дар слова надо дорого платить – жизнью, каторгой,
    судьбой.
    Среди разрухи, убожества, предательства увидеть чистыми
    глазами ребёнка
    первозданную красоту природы, «тронуть трепетные струны
    человеческой души».
    Владимир Гундарев не успел допеть до конца свою песню о
    любви.
    Теперь будем по воспоминаниям современников, как из мозаики,
    складывать его образ.
    Читатель Егор Дитц поделился с нами сокровенным, получилась
    интригующая история.
    По крайней мере, не шаблон. Оказывается, писатели приезжали
    и выступали прямо на
    заводской площадке. Рабочие знали стихи наизусть. Интересное
    время – советское прошлое!
    Почему всё перечёркиваем и не берём самоё лучшее в нынешнюю
    жизнь?
    На всех каналах телека – реклама и еда, будто страшная
    голодуха в стране. Стихи читайте,
    господа, почаще для похудения и профилактики скудоумия.
    Талл.

    Два четверостишия показались мне достойными внимания:

    Любимый, словнобабочка, у сердца вьётся,
    Да в руки взять никак не удаётся,
    Верь, то, что можно подержать в руках,
    Уже обратно сердцем не берётся.
     ...
    Сарказм убогий
    множества мужчин,
    Как он легко под женским взглядом тает!
    Благоразумие легко его сменяет,
    Ведь для сарказма нет уже причин…

    По-моему - хорошо и изящно!


    Людмила, здравствуйте! Кажется, в 1981 году  по путёвке Союза писателей  мы с Владимиром Гундаревым проводили творческие встречи в городе Темиртау. Приходилось выступать перед самой различной аудиторией: студентами ,школьниками, учителями, инженерами, рабочими, милиционерами и сидельцами, новобранцами и ветеренами. Публика была весьма начитанной и неравнодушной. Честно отработав почти две недели кряду, мы позволили себе отметить такое событие, а потом долго гуляли по насквозь продутому ветрами проспекту Металлургов . Размышляли о смысле жизни, о писательских судьбах, о деятельности литературного объединения«Магнит». Володя был внимательным и чутким собеседником. Он угадывал ростки дарования и бережно относился к людям. Мы поражались мужеству тех, кто воздвиг Казахстанскую Магнитку.
    Когда рухнул Союз, и многие беспомощно барахтались  среди хаоса, В.Р.Гундарев сумел совершить невозможное – нащупать точку опоры и создать на пустынном  месте остров надежды – русский журнал «Нива», чтобы каждый пишущий, взобравшись то ли на пьедестал, то ли на эшафот мог сказать своё Слово. И я, после потерь, потрясений, разочарований, ухватившись за соломинку, прибилась к зелёному берегу Поэзии, где царили братство, уважение, взаимопонимание. И сам Мастер, попыхивая трубкой, в прошлой жизни то ли капитан, то ли шкипер, то ли бывалый морской волк, вернувшийся из кругосветки, бесконечно выслушивал произведения абсолютных гениев-самородков и указывал на промахи и даже ошибки в правописании. И они смиренно соглашались с ним, отбросив заносчивость, высокомерие, леность. Но где ещё могли согреть  и приютить озябшие души мытарей-поэтов?
    Невозможно свыкнуться с мыслью, что его уже нет. Чувство сиротства ощутили родные и близкие,читатели и авторы. Где-то там, с заоблачных высот, он взирает на суету сует и великодушно прощает всех нас за несусветные поэтические бредни, словно ему одному известно, для чего людям нужны стихи. Глубинная связь с народом ощущается в творчестве Николая Рубцова, Михаила Анищенко-Шелехметского, Владимира Гундарева. Недаром стихотворение «Деревня моя деревянная» стала любимой песней горожан и сельчан. Светлый, добрый талант несёт радость людям. У меня нет кумиров, я не поклоняюсь идолам, но таким поэтам надо ставить памятники на земле. Хочется верить, что появится книга памяти Владимира Романовича Гундарева. Помните, как в своём первом сборнике /1973 г./ он обратился к соплеменникам:
    Есть начало начал – основа.
    А такое простое слово
    и такое мудрое слово
    лишь присниться может во сне, -
    это чувство живёт во мне.
    Только этим прекрасным словом
    можно было назвать его
    это слово – Любовь!.. Любовь…
    В нём земля вместилось и небо,
    и степного цветка колдовство.
    Если б этого слова не было –
    я бы сам придумал его…
    Спасибо всем, кто причастен к поэтическому конкурсу «Мой родной дом»!
    Любовь Усова.

    Класс! очень понравилось! heart

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz