Понедельник, 29.05.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [52]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Поэзия

    Л.Барламова. «Обнажены все чувства до предела...». Стихи
    № 3, 2011

    Людмила Петровна БАРЛАМОВА
    — ровесница города Жезказгана, которому в декабре 2009 года исполнилось 55 лет. Поэт, бард, лауреат городских фестивалей народного творчества "Голос Байконура” в номинации бардовской песни (1997, 1999, 2000 годов). Стихи
    Л. П. Барламовой публиковались в городской и республиканской периодике, поэтических сборниках "Голос "Слитка” (2001 и 2007 годы), в сборнике "Созвездие над Жезказганом”, изданном в Алматы (2008 год).

    Лето


    Пусть лето венчают дожди и гроза,
    У лета всегда с бирюзою глаза.
    И горький степной терпкий запах полыни.
    Им с детства пропитана я и доныне,
    И руки, и сердце, и губы мои
    Обласканы ветром казахской земли.

    И спать не дают мне тюльпанов костры,
    В степи разгораясь от солнца искры.
    Привольно пасутся коней табуны,
    В загонах устав в ожиданьи весны.

    Но лето истлеет в золе от костра
    И явится осень нарядно-пестра.
    К рассвету я сверю по звёздам часы.
    Вам тоже не спится от этой красы?

    Жезказган  ветрами  славится

    Жезказган ветрами славится,
    Не дают они расслабиться.
    Ветер сипнет, балагуря,
    Здесь хозяйкой нынче буря.

    И за ворот льёт струя.
    Ночь. К тебе спускаюсь я.
    А дождя и снега смесь
    Бьёт по вербам на распутье.

    Ветер их сгибает прутья,
    Силу показав и спесь.
    Влага землю напитала,
    Жду рассвет янтарно-алый.
    Речка будто задымилась…
    Что-то в жизни изменилось?
    Ну скажи, какая малость:
    Просто с плеч сошла усталость.

    Художник

    Художник мой, возьми-ка в руки кисть
    И нарисуй хорошенькую пару.
    Но только ты рисуй, не торопись,
    А я спою тихонько под гитару.
    Прошу я, нарисуй наш светлый дом —
    Красивую и белую усадьбу,
    Чтоб очень много комнат было в нём.
    Ты нарисуй, любимый, нашу свадьбу.
    Ну а теперь без всяческих затей —
    Пустым остался, видишь, уголочек? —
    Ты пятерых нам нарисуй детей —
    Двух сыновей и трёх красивых дочек.
    Ты с удивленьем смотришь на меня?
    Сад нарисуй, в нём птицы чтобы пели,
    Чтоб мы с тобой сидели у огня,
    И чтоб детей баюкали качели.
    Художник милый, дорисуй наш дом,
    Пусть он всегда в закате серебрится.
    И не забудь про ивы над прудом,
    Про всё, чему так никогда не сбыться.
    А напоследок нарисуй траву.
    Пусть ни о чём тоска тебя не гложет.
    Тобой жила и до сих пор живу,
    А в остальном — лишь Бог один поможет.
    Ну и, конечно, нарисуй любовь.
    Такую, чтобы сердце защемило.
    Ну вот и всё, эскиз уже готов.
    Спасибо, дорогой. Твоя Людмила.

    Двенадцать  чувств


    Гуляла Грусть моя по скверу,
    Искала там Любовь и Веру.
    Искала долго и бродила,
    Да только их не находила.

    Гуляла тут же Безнадежность,
    Вся непорочная, как Нежность.
    Она Терпенье изводила
    В тупик Надежду заводила.
    И Вспыльчивость, на руку скора,
    Невмоготу ей жить без спора,
    Она поссорить всех пыталась,
    Но тут явилась к ней Усталость.

    А следом шло само Проклятье,
    Из слёз его пошито платье,
    Сандальи из шипов колючих,
    Сочилась кровь из ран болючих.

    А Восхищенье — восхищало.
    Прощенье — всех и вся прощало.
    Но разбрелись все кто куда.
    С кем по пути вам, господа?

    Всё  сбудется

    Татьяне Веденякиной

    Белеют травы, словно плюш потёртый,
    И всё же, ветер, я скажу — хитёр ты:
    То кверху поднимаешь пыли клубы,
    А то меня целуешь сладко в губы.

    А надо ли считать свои потери?
    Ведь в марте будет март, апрель — в апреле.
    Не будем мы искать свои потери,
    Что не сбылось — всё сбудется, поверь мне!

    Дождь благодатный серебром прольётся,
    А мне сегодня что-то не поётся.
    Смотрю я на тебя — мороз по коже:
    За что любовь мне дал такую, Боже?

    А надо ли считать свои потери?
    Ведь в марте будет март, апрель — в апреле.
    Не будем мы искать свои потери,
    Что не сбылось — всё сбудется, поверь мне!

    Как жаль, горчит плодов осенних мякоть,
    И пыль асфальта превратится в слякоть.
    Вкусили счастья с горькою начинкой,
    Теперь пойдём нехоженой тропинкой.

    А надо ли считать свои потери?
    Ведь в марте будет март, апрель — в апреле.
    Не будем мы искать свои потери,
    Что не сбылось — всё сбудется, поверь мне!


    Простор весь белизной горит,
    Всё это — зимний колорит,
    Мороз сегодня фаворит!

    Я день зимы люблю любой,
    И снег под вечер голубой,
    И небо, как морской прибой.

    И облака, как будто в пене,
    В какой-то безысходной лени.
    И встать хочу я на колени.

    Зима  меня, как  дочку  баловала

    Зима меня, как дочку баловала,
    Морозом, снегом, ветром обдавала.
    С ветрами я гуляла во Вселенной,
    Была я невесомой и нетленной.

    И я была прозрачной, словно льдинка,
    И расступалась голубая дымка.
    Сияло небо звёздными шатрами.
    Утрами лишь шалила я с ветрами.

    А к ночи тени проступают резче,
    Бывает, в жизни наступает вечер.
    Но далеко ещё мне до заката…
    И солнцем для меня ты был когда-то…

    Абаю

    Ты говоришь на языке времён,
    А я ношу былой утраты камень.
    Какой струной со мной соединён
    Ты так, что сердце высекает пламень?

    К твоим истокам прикоснуться дай,
    Земля твоих дорог, как заповедник,
    И всякий, кто читал тебя, Абай,
    Он чтит тебя, он вечный твой наследник.

    Забыто имя детства — Ибрагим,
    Но есть Абай — могучий символ воли.
    Всё творчество твоё, как жизни гимн,
    Слов назиданья не прочесть без боли.

    Уже сошли румяные снега,
    Ручьи отпели переливным звоном.
    Дорога к Чингистау пролегла
    Степями, что горят огнём зелёным.
    И дом стоит, и твой родной аул,
    Их потревожу тихим в двери стуком.
    В места, что под названьем Караул,
    Приеду с внучкой, а быть может, с внуком.

    Твой праздник близок, он уже в пути,
    Нарядное надело лето платье.
    Раздорам места в сердце не найти.
    Дай Бог, чтоб люди жили, словно братья.

    Когда душа болит от прежних ран,
    Абая я читаю, как Коран.

    Беру  гитару

    Обнажены все чувства до предела,
    Беру гитару и о том пою.
    О, кто бы мне на счастье переделал
    Всю эту жизнь нескладную мою?

    Жаль, в сердце вера не нашла ночлега.
    Снега сомнений веру замели.
    Её, оледеневшую от снега,
    Мы воскресить с тобою не смогли.

    Терплю тоску и радость в одиночку,
    С родной душой хочу все дни делить.
    Пожалуй, ещё рано ставить точку,
    Дрожит струна и жизни длится нить.

    И вереница снов не поредела,
    И вера в жизнь ещё не на краю.
    И только, если грустно до предела,
    Беру гитару и о том пою.

    Письма

    В Афганистане — редкость тишина.
    Душманы сеют смерть из всех орудий.
    В любое время гибнут люди.
    Всему виной — проклятая война.

    Ты вспоминаешь под окошком клён?
    Он слёзы льёт, листву свою роняет.
    Так по тебе, сыночек, он стенает.
    Но он живуч, и он, как ты, силён.

    А ты себя, сынок, побереги.
    Домой приедешь — стол большой накроем.
    Ты у меня один. Ни два, ни трое.
    И часто слышу я твои шаги.
    Тебе спасибо, мамочка, за весть.
    Во сне сегодня видел я наш сад.
    Хотелось бы на тополь мне залезть.
    Даст Бог, я к февралю вернусь назад.

    Сынок родной, мне снова снился ты.
    Приедешь, я открою разносолы.
    Вчера пришли учителя из школы,
    В мой день рожденья принесли цветы.

    Ты пишешь — вы измотаны жарой,
    В бою душманы злы и беспощадны.
    Твои деревья ждут тебя нарядны.
    Ты мужественный сын мой, ты — герой.

    Твои друзья вскопали огород,
    Они сегодня снова приходили.
    Водили птицы утром хоровод.
    И журавли над крышей протрубили.

    Но мать тебя, солдат, не дождалась.
    И по ТВ плохие были вести.
    Не слёзы — кровь из глаз её лилась:
    Ведь вместо сына ей пришёл "Груз-200”.

    г. Жезказган.


    Категория: Поэзия | Добавил: Людмила (25.05.2011)
    Просмотров: 800 | Теги: Людмила Барламова | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Спасибо!

    Спасибо, хорошее стихотворение.

    Где-то читал, что талантов у нас пруд пруди, всех невозможно
    перечислить.
    Заблуждение, однако. 
    Поэт – явление весьма редкое, парадоксальное, противоречивое.
    За дар слова надо дорого платить – жизнью, каторгой,
    судьбой.
    Среди разрухи, убожества, предательства увидеть чистыми
    глазами ребёнка
    первозданную красоту природы, «тронуть трепетные струны
    человеческой души».
    Владимир Гундарев не успел допеть до конца свою песню о
    любви.
    Теперь будем по воспоминаниям современников, как из мозаики,
    складывать его образ.
    Читатель Егор Дитц поделился с нами сокровенным, получилась
    интригующая история.
    По крайней мере, не шаблон. Оказывается, писатели приезжали
    и выступали прямо на
    заводской площадке. Рабочие знали стихи наизусть. Интересное
    время – советское прошлое!
    Почему всё перечёркиваем и не берём самоё лучшее в нынешнюю
    жизнь?
    На всех каналах телека – реклама и еда, будто страшная
    голодуха в стране. Стихи читайте,
    господа, почаще для похудения и профилактики скудоумия.
    Талл.

    Два четверостишия показались мне достойными внимания:

    Любимый, словнобабочка, у сердца вьётся,
    Да в руки взять никак не удаётся,
    Верь, то, что можно подержать в руках,
    Уже обратно сердцем не берётся.
     ...
    Сарказм убогий
    множества мужчин,
    Как он легко под женским взглядом тает!
    Благоразумие легко его сменяет,
    Ведь для сарказма нет уже причин…

    По-моему - хорошо и изящно!


    Людмила, здравствуйте! Кажется, в 1981 году  по путёвке Союза писателей  мы с Владимиром Гундаревым проводили творческие встречи в городе Темиртау. Приходилось выступать перед самой различной аудиторией: студентами ,школьниками, учителями, инженерами, рабочими, милиционерами и сидельцами, новобранцами и ветеренами. Публика была весьма начитанной и неравнодушной. Честно отработав почти две недели кряду, мы позволили себе отметить такое событие, а потом долго гуляли по насквозь продутому ветрами проспекту Металлургов . Размышляли о смысле жизни, о писательских судьбах, о деятельности литературного объединения«Магнит». Володя был внимательным и чутким собеседником. Он угадывал ростки дарования и бережно относился к людям. Мы поражались мужеству тех, кто воздвиг Казахстанскую Магнитку.
    Когда рухнул Союз, и многие беспомощно барахтались  среди хаоса, В.Р.Гундарев сумел совершить невозможное – нащупать точку опоры и создать на пустынном  месте остров надежды – русский журнал «Нива», чтобы каждый пишущий, взобравшись то ли на пьедестал, то ли на эшафот мог сказать своё Слово. И я, после потерь, потрясений, разочарований, ухватившись за соломинку, прибилась к зелёному берегу Поэзии, где царили братство, уважение, взаимопонимание. И сам Мастер, попыхивая трубкой, в прошлой жизни то ли капитан, то ли шкипер, то ли бывалый морской волк, вернувшийся из кругосветки, бесконечно выслушивал произведения абсолютных гениев-самородков и указывал на промахи и даже ошибки в правописании. И они смиренно соглашались с ним, отбросив заносчивость, высокомерие, леность. Но где ещё могли согреть  и приютить озябшие души мытарей-поэтов?
    Невозможно свыкнуться с мыслью, что его уже нет. Чувство сиротства ощутили родные и близкие,читатели и авторы. Где-то там, с заоблачных высот, он взирает на суету сует и великодушно прощает всех нас за несусветные поэтические бредни, словно ему одному известно, для чего людям нужны стихи. Глубинная связь с народом ощущается в творчестве Николая Рубцова, Михаила Анищенко-Шелехметского, Владимира Гундарева. Недаром стихотворение «Деревня моя деревянная» стала любимой песней горожан и сельчан. Светлый, добрый талант несёт радость людям. У меня нет кумиров, я не поклоняюсь идолам, но таким поэтам надо ставить памятники на земле. Хочется верить, что появится книга памяти Владимира Романовича Гундарева. Помните, как в своём первом сборнике /1973 г./ он обратился к соплеменникам:
    Есть начало начал – основа.
    А такое простое слово
    и такое мудрое слово
    лишь присниться может во сне, -
    это чувство живёт во мне.
    Только этим прекрасным словом
    можно было назвать его
    это слово – Любовь!.. Любовь…
    В нём земля вместилось и небо,
    и степного цветка колдовство.
    Если б этого слова не было –
    я бы сам придумал его…
    Спасибо всем, кто причастен к поэтическому конкурсу «Мой родной дом»!
    Любовь Усова.

    Класс! очень понравилось! heart

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz