Ю. Гундарев. «Ты — счастлив. Ты — вечен. Ты — светел, как снег...». Стихи - Поэзия - Проза, поэзия, критика - Памяти Владимира Гундарева
Суббота, 21.01.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [52]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 241
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Поэзия

    Ю. Гундарев. «Ты — счастлив. Ты — вечен. Ты — светел, как снег...». Стихи

    № 1, 2011

    Юрий  Юрьевич ГУНДАРЕВ

    родился 8 сентября 1955 года в г. Поти (Республика Грузия). Окончил факультет журналистики Киевского государственного университета им. Т. Г. Шевченко. Работал редактором в разных киевских издательствах. Последние 20 лет трудится в аппарате Верховной Рады Украины, где ныне заведует редакционным отделом. Заслуженный журналист Украины. Автор трёх поэтических сборников и диска фортепианной музыки. Стихи публиковались в украинской печати.

    В "Ниве” выступает впервые.

    Февраль

    Февраль.

    Достать чернил и плакать!

    Писать о феврале навзрыд...

    Б. Пастернак

    Костёл Николаевский остриём шпиля

    проткнул насквозь небесную ткань.

    Посыпал снег серебристой пылью

    на плечи зябнущих прихожан.

     

    В проёме распахнутых врат —

                                                           распятие

    сияет, притягивая прямо с порога.

    Так хочется в углу незаметно стать и

    попросить прощенья у Бога.

     

    ... По взмаху палочки дирижёра Макмеррина

    разверзла уста душа Амадея.

    Блаженства такого сколько отмерено? —

    скажи, Пресвятая Дева.

     

    И сколько отпущено взахлёб эмоций?

    Любви сколько? — скажи!

    Февральский вечер.

                                   "Реквием” Моцарта.

    Распятие.

                                   Орган.

                                                           Витражи.

    Владимирский  собор

    Львиная доля росписей

    интерьера Владимирского собора

    в Киеве принадлежит кисти

    Виктора Васнецова

    Старый ботанический. Звон колоколов.

    Сани высекают искры на снегу.

    Кажется, из храма выйдет Васнецов,

    спину занемевшую вытянет в дугу.

     

    Солнцу улыбнётся, кудрями тряхнёт,

    бороду огладит сильною рукой,

    бросится с разбега на прозрачный лёд,

    ногу выставляя, заскользит легко.

     

    Вязкую усталость, как рукой, сняло,

    час спустя — за кисти, через не могу...

    Старый ботанический. Звон колоколов.

    Сани высекают искры на снегу.

    ***

    Тебя приветствует заснеженной булавой

    Богдан на площади январским вечером.

    Сияют золотом прямо над головой

    Софии куполов зажжённые свечи.

     

    Снежинок поцелуи ловишь губами.

    Ресницы бьются, как крыльями мотыльки.

    И лёгким дыханием прадревняя память

    касается озябшей до боли щеки.

     

    Ты — счастлив.

    Ты — вечен.

    Ты — светел, как снег.

    Мгновение останавливается, почти

                                                                      как у Гёте.

    И снова время продолжает свой бег

    по писанным Богом нотам.

    ***

    С тяжёлым посохом, сумой цвета хаки

    иду по пустыне в сандалиях ветхих.

    Проносятся мимо бизоны и яки,

    взрывая безмолвие многократным эхом.

     

    Крылами взбивая облаков пену,

    парит орёл одинокой точкой,

    бредёт носорог иноходью степенной,

    ступая осторожно через колючие кочки.

    дыхаю воздух глубоко, всей грудью,

    вбираю все составные, все части...

    О, как далёк, светел и труден

    Мой путь — рождённого под звездой Счастья!

    Ночной  дозор

    Из чернил ночи автомобильные фары

    выплёскивают деревья, летящие назад,

    памятники отлюбившим и ещё любящих

                                                                                  пары

    бредущие одиноко вне времени наугад.

    Ты — на заднем сидении рядом.

    Водитель пальцы мои на твоём колене

    ищет в зеркальце потерянным взглядом,

    сладко сгорая на костре умиления.

    Ты прикрываешь глаза под взглядами

                                                                      светофоров,

    и твоя душа, вырывающаяся из телес,

    будто вслушивается в дальние хоры,

    наполняющие паруса пустынных небес.

    Контрапункт

    Виолончельный скрип

                                   падающей качели,

    ноги, уходящие в бесконечность юбки...

    Костры из листьев чадно горели,

    тоскливо кричали на озере утки.

    А ты забиралась к небу всё ближе,

    твой смех взрывал

                                   предвечерний лад.

    И солнце сквозь ветки

                                   смотрело, как лижет

    скользящий ветер колен твоих гладь.

    ***

    Воздушного замка вздымал стропила

    так благоговейно, почти не дыша...

    Но ты так и не позвонила,

    но ты так и не пришла.

    Вживался в роль со страстью де Ниро,

    захлёбываясь от воображаемых ласк...

    Но ты так и не позвонила,

    но ты так и не пришла.

    С трудом различая, что явно, что мнимо,

    сжигал ежечасно себя дотла...

    Но ты так и не позвонила,

    но ты так и не пришла.

    Ты явишься с налитыми сосками,

    с тугими бёдрами наперевес...

    Да будь я даже камнем,

    и то б растаял, испарился до небес.

    Но, слава Богу, я пока не камень.

    Я — лабиринт пульсирующих вен.

    И чуть дрожащими от нежности руками

    лепить тебя я буду, как Роден.

    ***

    Как собирал руками в лукошко

    солнечный лучик солнечный клоун,

    так и я вечер этот ладошками

    буду сгребать — по взгляду, по слову,

    по так и не разгаданной тайне,

    по вознесённым в небо крестам,

    по световым струеньям фонтана

    и по твоим открытым губам...

    А по прошествии многих летий

    всплывёт вдруг так явственно, зримо

    весь в синих звёздах вечер тот летний.

    Неповторимый.

    ***

    Образы, рифмы твои и терции

    в сумке если с собою носят,

    значит, не в сумке,

                                а возле сердца,

    и значит — ещё никакая

                                           не осень.

    Значит, бери карандаш и пиши,

    шелест дней отражая эхом,

    вслушиваясь, замирая,

                                в кабинетной тиши

    в голос, спускающийся к тебе

                                                       сверху.

    Памяти  Марселя  Марсо

    Зал долго бурлил.

                    Зал стих.

                                Зал нем.

    И вот он, миг, который неповторим, —

    на сцене — не знаю,

                                наяву ли, во сне? —

    Его Величество Мим.

    Софиты выхватывают ладоней мел,

    хрестоматийный, до комка в горле, лик...

    И мир сотворяется —

                                   и чёрен, и бел,

    и мелок, и смешон,

                                   и — велик.

    Уши болят.

                       Тишины звон

    дробит перепонок хрусталь...

    И вот выходит уже на поклон,

    чуть сгорбился, иссяк, устал.

     

    Взахлёб рукоплещет сторукий зал,

    с далёкой галёрки —

                                   стеной цветопад.

    А он одиноко, как свечка, стоял.

    Я помню его взгляд.

    ***

    Бьют нараспев колокола.

    Воскресный благовест.

    Горят на солнце купола,

    на каждом светит крест.

    На санках мчится детвора,

    старушки бьют поклон...

    И кажется, что каждый рад

    И чуточку влюблён.

    Дрожат в такт звону тополя,

    а снег, как лунный свет...

    Звенят взахлёб колокола.

    Воскресный благовест.

    ***

    Господи, Боже наш,

    еже согреших во дни сем словом,

    делом и помышлением,

    яко Благ и Человеколюбец,

    прости мя

    (Молитва)

    И, оказавшись в пустыне,

                                   занесённой песком,

    под солнца раскалённого

                                   жалящим жалом,

    я обезвоженным, онемевшим ртом,

    превозмогая жажду, одиночество

                                              и усталость,

    лишь одного попрошу

                                   у милосердного Бога,

    смахивая слёзы с потресканных век:

    Господи, не суди строго — слаб человек!

     

    Но если падёт

                       неподъёмная кара,

    вонзая меня в песок с головой,

    Отче,

           я буду Тебе благодарен,

    суди, как знаешь,

                       я — твой.

    Автограф

    Есть целый мир в душе твоей...

    Ф. Тютчев

    Свой мир я заберу с собой

    туда, за облака:

    мой Пушкин, Лермонтов, Толстой,

    мой Пятигорск, Москва,

     

    "Би Джиз”, Демидова, Козлов,

    Рахманинов, Ремарк,

    и неродившихся стихов

    на целые тома.

     

    Я унесу туда с собой

    любимых голоса...

    А может, есть и там любовь? —

    скажите, небеса!

     

    Когда же изойду тоской —

    в июльскую жару

    прольюсь дождём по мостовой

    и снова испарюсь.

    г. Киев.

    Категория: Поэзия | Добавил: Людмила (20.05.2011)
    Просмотров: 1339 | Теги: Юрий Юрьевич ГУНДАРЕВ | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Спасибо!

    Спасибо, хорошее стихотворение.

    Где-то читал, что талантов у нас пруд пруди, всех невозможно
    перечислить.
    Заблуждение, однако. 
    Поэт – явление весьма редкое, парадоксальное, противоречивое.
    За дар слова надо дорого платить – жизнью, каторгой,
    судьбой.
    Среди разрухи, убожества, предательства увидеть чистыми
    глазами ребёнка
    первозданную красоту природы, «тронуть трепетные струны
    человеческой души».
    Владимир Гундарев не успел допеть до конца свою песню о
    любви.
    Теперь будем по воспоминаниям современников, как из мозаики,
    складывать его образ.
    Читатель Егор Дитц поделился с нами сокровенным, получилась
    интригующая история.
    По крайней мере, не шаблон. Оказывается, писатели приезжали
    и выступали прямо на
    заводской площадке. Рабочие знали стихи наизусть. Интересное
    время – советское прошлое!
    Почему всё перечёркиваем и не берём самоё лучшее в нынешнюю
    жизнь?
    На всех каналах телека – реклама и еда, будто страшная
    голодуха в стране. Стихи читайте,
    господа, почаще для похудения и профилактики скудоумия.
    Талл.

    Два четверостишия показались мне достойными внимания:

    Любимый, словнобабочка, у сердца вьётся,
    Да в руки взять никак не удаётся,
    Верь, то, что можно подержать в руках,
    Уже обратно сердцем не берётся.
     ...
    Сарказм убогий
    множества мужчин,
    Как он легко под женским взглядом тает!
    Благоразумие легко его сменяет,
    Ведь для сарказма нет уже причин…

    По-моему - хорошо и изящно!


    Людмила, здравствуйте! Кажется, в 1981 году  по путёвке Союза писателей  мы с Владимиром Гундаревым проводили творческие встречи в городе Темиртау. Приходилось выступать перед самой различной аудиторией: студентами ,школьниками, учителями, инженерами, рабочими, милиционерами и сидельцами, новобранцами и ветеренами. Публика была весьма начитанной и неравнодушной. Честно отработав почти две недели кряду, мы позволили себе отметить такое событие, а потом долго гуляли по насквозь продутому ветрами проспекту Металлургов . Размышляли о смысле жизни, о писательских судьбах, о деятельности литературного объединения«Магнит». Володя был внимательным и чутким собеседником. Он угадывал ростки дарования и бережно относился к людям. Мы поражались мужеству тех, кто воздвиг Казахстанскую Магнитку.
    Когда рухнул Союз, и многие беспомощно барахтались  среди хаоса, В.Р.Гундарев сумел совершить невозможное – нащупать точку опоры и создать на пустынном  месте остров надежды – русский журнал «Нива», чтобы каждый пишущий, взобравшись то ли на пьедестал, то ли на эшафот мог сказать своё Слово. И я, после потерь, потрясений, разочарований, ухватившись за соломинку, прибилась к зелёному берегу Поэзии, где царили братство, уважение, взаимопонимание. И сам Мастер, попыхивая трубкой, в прошлой жизни то ли капитан, то ли шкипер, то ли бывалый морской волк, вернувшийся из кругосветки, бесконечно выслушивал произведения абсолютных гениев-самородков и указывал на промахи и даже ошибки в правописании. И они смиренно соглашались с ним, отбросив заносчивость, высокомерие, леность. Но где ещё могли согреть  и приютить озябшие души мытарей-поэтов?
    Невозможно свыкнуться с мыслью, что его уже нет. Чувство сиротства ощутили родные и близкие,читатели и авторы. Где-то там, с заоблачных высот, он взирает на суету сует и великодушно прощает всех нас за несусветные поэтические бредни, словно ему одному известно, для чего людям нужны стихи. Глубинная связь с народом ощущается в творчестве Николая Рубцова, Михаила Анищенко-Шелехметского, Владимира Гундарева. Недаром стихотворение «Деревня моя деревянная» стала любимой песней горожан и сельчан. Светлый, добрый талант несёт радость людям. У меня нет кумиров, я не поклоняюсь идолам, но таким поэтам надо ставить памятники на земле. Хочется верить, что появится книга памяти Владимира Романовича Гундарева. Помните, как в своём первом сборнике /1973 г./ он обратился к соплеменникам:
    Есть начало начал – основа.
    А такое простое слово
    и такое мудрое слово
    лишь присниться может во сне, -
    это чувство живёт во мне.
    Только этим прекрасным словом
    можно было назвать его
    это слово – Любовь!.. Любовь…
    В нём земля вместилось и небо,
    и степного цветка колдовство.
    Если б этого слова не было –
    я бы сам придумал его…
    Спасибо всем, кто причастен к поэтическому конкурсу «Мой родной дом»!
    Любовь Усова.

    Класс! очень понравилось! heart

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz