Четверг, 25.05.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [52]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Поэзия

    Ю. Мостовой. Заветные родники. Поэма

    1
    Над полем гуси, запоздалой стаей,
    Летят, летят — неведомо куда,
    Я их прощальным словом провожаю,
    Как и свои ушедшие года.

    И повинуюсь грусти запоздалой...
    Былые дружбы, мифы и вожди,
    Ненастья века, раны и усталость —
    Глубинный след оставили в груди.

    Видать, ещё когда я народился,
    Томилась мать неволей и враждой,
    Мой детский мячик в речку закатился
    И мутный Рейн унёс его с собой...

    А было то возвышенное лето —
    В тот окрылённый сорок пятый год —
    В победные наряды разодето
    И голубой, как море, небосвод!

    А были те взросления ступени,
    Когда судьба вменялась мне в вину,
    Когда я, всхлипнув, падал на колени
    И проклинал паскудницу-войну.

    Всё было так, как в жизни и бывает,
    Таких как я, наверное, не счесть…
    Но вдруг рассвет лучами заиграет
    И снимет боль, как радостная весть!

    И забываешь горестей страницы,
    Мгновеньям отдаёшься, чуть дыша,
    И вновь твой кров надеждой озарится,
    И озарится юная душа.
    2
    Трагизм времён — не повод для брюзжаний,
    В благое вера меркнет без огня,
    Храню и чту тепло воспоминаний
    О тех, кто, в стужу, пестовал меня.

    Кто помогал, не требуя иного —
    Чем доброту людскую не предать,
    Не угодить на скверную дорогу
    И в, ложью уготованную, падь.

    А что язвило — словно занемело,
    Да и бесплодно прошлое винить,
    И я немало глупостей наделал,
    Земных дилемм распутывая нить.

    Такая незадача, как ни странно,
    Плачевная и скользкая притом, —
    Лишь только ум проникнется желанным,
    Ан нет, оно уже не то, не то.

    Как будто не рассчитывал на малость,
    Безделье мысли — это не по мне,
    Но к веку пригляделся, оказалось —
    Совсем другие ценности в цене.

    Так много расплодилось Бармалеев,
    Так хочется, в ответ на "Помоги!”,
    Чтоб хоть немного стали мы добрее,
    А честь не выставлялась на торги…

    Но зов надежд не падок на услуги,
    Ещё, как пульс, уверенность моя:
    Осилит жизнь духовности недуги
    И корни благородства устоят.
    3
    Мне духи злые нынче нашептали,
    Что жить осталось — плюнул и растёр,
    А я к родному берегу причалил
    И вновь разжёг влюблённости костёр.

    Потом, по дивным, по местам заречным
    Пройдусь, вдыхая пойменный настой,
    И разволную замысел извечным,
    Что в сокровенном вызреет строфой.

    И обрету щемящую отраду,
    А вместе с ней — безоблачную грусть
    И, каждый вдох приемля, как награду,
    Восходу солнца трижды поклонюсь.

    Нет, не бывает песенность забытой,
    Когда впитаешь запахи земли,
    Когда перо для сущего открыто,
    А поиск твой снега не замели!
    е одолеть сомненью ожиданий,
    Когда ты им всю пылкость отдаёшь
    И не возносишь познанность страданий,
    Как дева позы — мнительную брошь.

    Не всем, не всем прозрение даётся
    И убеждённость светлая — не всем,
    Быть может, слог твой в ком-то отзовётся
    И подсобит на взлётной полосе.

    Быть может, кто-то, чутко и пытливо,
    Услышит в нём созвучное душе
    И, в назиданье цели суетливой,
    Найдёт себя в осмысленном уже.
    4
    Вот говорят, что вкусы виноваты
    И сам Пегас хромает без подков —
    За то, что в моде видимость стихов,
    А ток—пиар, как птичий инкубатор,
    Выводит их, да так замысловато,
    Лелея глянец ветреных голов.

    Несметным "звёздам”, коль не поредели,
    Не грех вакцину стойкую привить —
    От фраз паркетных, в качестве изделий,
    Да от попсы, чтоб хворь не разводить.

    Она ж порой — что котик полосатый,
    Как рыкнет текстом — слуху невтерпёж,
    Иль, ухмыляясь — дерзко и щербато,
    По лужам топким бродит без калош.

    И оттого, на лоск не претендуя,
    Вверяюсь чувству, понятому мной,
    А если вскользь, неверно истолкую,
    Себя казню осознанной виной.

    В одном строка моя неудержима,
    Как "ох” и "ах”, узорам не служу,
    Чтоб истин суть не промелькнула мимо,
    Не сник родник, которым дорожу.

    Когда мне трудно — детство вспоминаю,
    Родных да близких, дом на бугорке,
    Свои невзгоды с горем их сверяя,
    Даю отпор унынью и тоске.
    Давно всё было. Так давно, но зримо.
    Прошлись по ним и бедность, и война…
    Да будет в нас родство неугасимым
    И предков дух, как правды письмена!
    5
    Ты помнишь, Оля, август тот хрустальный, —
    Торжественно волнующий, когда
    Мы, молодые, счастьем обручальным
    Скрепили взгляды наши навсегда?
    Как вальс кружил — легко, неутомимо,
    А в небесах, как чудо, облака!
    Ты вся в воздушном, верная, любима,
    В моей твоя ответная рука.
    Ждала нас небогатая светёлка,
    Её уют лишь ладил паруса,
    Зато была пленительная чёлка
    И глаз твоих желанных бирюза.
    Была мечта, согретая сердцами, —
    Взрастить детей и жить не наугад,
    А утро жизни, движущее нами,
    Казалось вечным сорок лет назад…
    Но долг и верность разве постарели?
    Я попрошу, чтоб, вместо алых роз,
    Исполнил август ретро на свирели
    И нам его в подарок преподнёс.
    6
    Над полем гуси плавно пролетели,
    Их ждёт неблизкий и нелёгкий путь.
    Они вернутся. Вечен круг капели.
    А наших лет и небу не вернуть.
    Поймёт, наверно, тополь золотистый,
    С ветвей усталых облетает лист…
    Я вспомнил снова, вспомнил гармониста,
    Что был кудряв и смех его искрист.

    Куда те дни-денёчки подевались?
    Сбежали, что ль, попробуй догони.
    А, может, так мальчишеством бахвалясь,
    За горизонтом спрятались они?

    Зачем берёг я уголёк былого —
    Далёких романтических надежд,
    Коль их эпоха так перемолола,
    Что обомлел винительный падеж.
    Бывало так. Реалии в размолвке
    И струны, будто жалуясь, поют —
    О том, как, в темень, гулко выли волки
    И холодили чувственность мою.
    Как тяжело себя найти в пространстве,
    Что встать над ним — лишь избранным дано,
    Флиртует век с пороками, как в танце,
    А время словно в узел сплетено.
    И почему согласия с природой
    Не признаём — без опытов над ней,
    Язык любви до похоти низводим,
    Внедряя фальшь продюсерских затей…
    7
    Молюсь не грёзам и не ветру в поле,
    Да не во всём итоги — наяву.
    Тогда и сам собою недоволен,
    А так ли мыслю, правильно ль живу?
    Чтоб воспринять за прошлое укоры
    И отголоском нового не быть,
    Себя не обезличить в разговорах
    О кознях и превратностях судьбы.
    В которой мы — как винтики да гайки?
    Ответ подскажут шрамы бытия, —
    Что если повинимся, без утайки,
    Увидим в ней и собственное "я”…

    Вот загляну в овражек, за ветлою,
    Источник там нетронутый найду,
    В нём свежесть рифмы для себя открою
    И враз к нему губами припаду.
    Вот приложу, духмяную, от боли, —
    Ромашку к поседевшему виску
    И, ею исцеляясь и привольем,
    Облагорожу думы и строку.

    И засмотрюсь на пташек — у дороги,
    На каждую травинку засмотрюсь
    И, сбросив с плеч занудные тревоги,
    В заветный мир блаженства окунусь!
    8
    Люблю детей, в них нет предубеждений,
    А стариков — за жизненное в них…
    Когда душе и радуги — как тени,
    Придётся, бедной, маяться в тени.
    Сорвав притворства маски и обличья,
    Тогда поймём и подлинность стремнин,
    Что не совсем достойно и прилично
    Дрожать на перекрёстке до седин.

    Что надо, без боязни, оглянуться
    И к переосмыслению зайти,
    Желанный гость не может обмануться,
    Стремясь в ошибках мудрость обрести.

    Не всё, не всё ловчит и продаётся,
    Да что-то стыд собрался в никуда…
    Когда мы пьём из грязного колодца,
    Тогда грешим и мечемся тогда.

    Недурно, если кто-то преуспеет.
    В ином пробел. Все ль свидимся в раю?
    Мне дорог тот, кто сердцем не черствеет,
    Кто человечность выверил свою.
    9
    Уйду в простор! Там дышится раздольно.
    Не от себя и горестей людских.
    Зовёт, зовёт минор тот — колокольный,
    Что до сих пор в груди моей не стих!

    Не отпускает прошлое, как стих,
    Что, мучась, зародился, не невольно,
    Когда бывало от предательств больно,
    Когда терял ровесников своих.

    Когда я ждал затерянную радость,
    Покоя ждал, устав от суеты,
    А ум точила вкрадчивая сладость
    Противоборств и мнимой красоты.

    Но всё же время нас и наставляет
    Искать врагов в себе, а не вокруг,
    Что здравый смысл туманом не растает,
    Он — код миров и праведности друг,
    И потому, земное постигая,
    Его я тоже выстрадал не вдруг.

    Отверг я то, что боль надежд порочит,
    Им предрекая скомканный удел,
    Тогда и ночь свои закрыла очи,
    И щедрый свет завет мой отогрел…

    Когда над полем гуси пролетали,
    Я подобрал упавшее перо
    И приписал две строчки — для печали:
    Не омрачай, мол, жизненные дали
    И не пускай счастливых на порог.

    Но не дошли они до адресата.
    То ль бдит она понурые мечты,
    То ль бедам потакает и утратам,
    Да славит горечь творческих закатов
    И мыслей — от не взятой высоты…

    Таков успех наш — краток иль безбрежен.
    А счастья миг всегда ли уловим?
    Подчас один — удачами изнежен,
    Другой — для них — случайный пилигрим.

    Так, не боясь обманчивых заклятий,
    Храни поэтов, истинная страсть,
    Чтоб самолюбованию в объятья
    И в марево иллюзий не попасть!

    Не оставлять полынную расплату
    За вялый слог и ложность — на потом,
    Быть старости за это виноватой, —
    Что разум сдать раскаянью внаём…

    И вновь со мной раздольный окоём!
    Я снова встретил образность степную,
    А в ней, как взлёт, как будущность, ликуя,
    Батыр исконный скачет на коне!
    И понял я, то — замысел дарует
    Явь откровений, дрогнувших во мне.

    И словно отклик птицей встрепенулся,
    И вновь восторг отринул забытьё!
    Я к тайне звуков сердцем прикоснулся,
    К источникам живительным её…

    Уже за то, что, солнышком ведомый,
    Познал ты чувство, рвущееся ввысь,
    Будь благодарен промыслу земному
    И счастью — за подаренную жизнь.
    г. Павлодар.
    Категория: Поэзия | Добавил: Людмила (03.02.2011)
    Просмотров: 530 | Теги: Юрий Мостовой | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Спасибо!

    Спасибо, хорошее стихотворение.

    Где-то читал, что талантов у нас пруд пруди, всех невозможно
    перечислить.
    Заблуждение, однако. 
    Поэт – явление весьма редкое, парадоксальное, противоречивое.
    За дар слова надо дорого платить – жизнью, каторгой,
    судьбой.
    Среди разрухи, убожества, предательства увидеть чистыми
    глазами ребёнка
    первозданную красоту природы, «тронуть трепетные струны
    человеческой души».
    Владимир Гундарев не успел допеть до конца свою песню о
    любви.
    Теперь будем по воспоминаниям современников, как из мозаики,
    складывать его образ.
    Читатель Егор Дитц поделился с нами сокровенным, получилась
    интригующая история.
    По крайней мере, не шаблон. Оказывается, писатели приезжали
    и выступали прямо на
    заводской площадке. Рабочие знали стихи наизусть. Интересное
    время – советское прошлое!
    Почему всё перечёркиваем и не берём самоё лучшее в нынешнюю
    жизнь?
    На всех каналах телека – реклама и еда, будто страшная
    голодуха в стране. Стихи читайте,
    господа, почаще для похудения и профилактики скудоумия.
    Талл.

    Два четверостишия показались мне достойными внимания:

    Любимый, словнобабочка, у сердца вьётся,
    Да в руки взять никак не удаётся,
    Верь, то, что можно подержать в руках,
    Уже обратно сердцем не берётся.
     ...
    Сарказм убогий
    множества мужчин,
    Как он легко под женским взглядом тает!
    Благоразумие легко его сменяет,
    Ведь для сарказма нет уже причин…

    По-моему - хорошо и изящно!


    Людмила, здравствуйте! Кажется, в 1981 году  по путёвке Союза писателей  мы с Владимиром Гундаревым проводили творческие встречи в городе Темиртау. Приходилось выступать перед самой различной аудиторией: студентами ,школьниками, учителями, инженерами, рабочими, милиционерами и сидельцами, новобранцами и ветеренами. Публика была весьма начитанной и неравнодушной. Честно отработав почти две недели кряду, мы позволили себе отметить такое событие, а потом долго гуляли по насквозь продутому ветрами проспекту Металлургов . Размышляли о смысле жизни, о писательских судьбах, о деятельности литературного объединения«Магнит». Володя был внимательным и чутким собеседником. Он угадывал ростки дарования и бережно относился к людям. Мы поражались мужеству тех, кто воздвиг Казахстанскую Магнитку.
    Когда рухнул Союз, и многие беспомощно барахтались  среди хаоса, В.Р.Гундарев сумел совершить невозможное – нащупать точку опоры и создать на пустынном  месте остров надежды – русский журнал «Нива», чтобы каждый пишущий, взобравшись то ли на пьедестал, то ли на эшафот мог сказать своё Слово. И я, после потерь, потрясений, разочарований, ухватившись за соломинку, прибилась к зелёному берегу Поэзии, где царили братство, уважение, взаимопонимание. И сам Мастер, попыхивая трубкой, в прошлой жизни то ли капитан, то ли шкипер, то ли бывалый морской волк, вернувшийся из кругосветки, бесконечно выслушивал произведения абсолютных гениев-самородков и указывал на промахи и даже ошибки в правописании. И они смиренно соглашались с ним, отбросив заносчивость, высокомерие, леность. Но где ещё могли согреть  и приютить озябшие души мытарей-поэтов?
    Невозможно свыкнуться с мыслью, что его уже нет. Чувство сиротства ощутили родные и близкие,читатели и авторы. Где-то там, с заоблачных высот, он взирает на суету сует и великодушно прощает всех нас за несусветные поэтические бредни, словно ему одному известно, для чего людям нужны стихи. Глубинная связь с народом ощущается в творчестве Николая Рубцова, Михаила Анищенко-Шелехметского, Владимира Гундарева. Недаром стихотворение «Деревня моя деревянная» стала любимой песней горожан и сельчан. Светлый, добрый талант несёт радость людям. У меня нет кумиров, я не поклоняюсь идолам, но таким поэтам надо ставить памятники на земле. Хочется верить, что появится книга памяти Владимира Романовича Гундарева. Помните, как в своём первом сборнике /1973 г./ он обратился к соплеменникам:
    Есть начало начал – основа.
    А такое простое слово
    и такое мудрое слово
    лишь присниться может во сне, -
    это чувство живёт во мне.
    Только этим прекрасным словом
    можно было назвать его
    это слово – Любовь!.. Любовь…
    В нём земля вместилось и небо,
    и степного цветка колдовство.
    Если б этого слова не было –
    я бы сам придумал его…
    Спасибо всем, кто причастен к поэтическому конкурсу «Мой родной дом»!
    Любовь Усова.

    Класс! очень понравилось! heart

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz