Четверг, 25.05.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [52]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Поэзия

    Б. Юдин. «Я не печалюсь о пережитом...». Стихи
    № 5, 2010

    Борис ЮДИН
    — прозаик и поэт. В 1995 году эмигрировал из Латвии в США. Публиковался в
    журналах и альманахах: "Крещатик”, "Зарубежные записки”, "Стетоскоп”, "По-
    бережье”, "Слово / Word”, "Встречи”, "Дети Ра”, "Зинзивер”, "Футурум Арт”,
    "LiteraruS”, "Время и место” и др.
    Автор книг: "Убить Ботаника”, "Дилетант”, "Город, который сошёл с ума”,
    "Так говорил Никодимыч”.
    Отмечен премией журнала "Дети Ра”.
    В "Ниве” выступает впервые.


    ***
    Лежит роса на местных древесах.
    Гусь на пролёте радостно гогочет.
    Сосед с утра выгуливает пса,
    Держа в руке пакетик и совочек.
    Подстрижена газонная трава.
    Пёс молчалив, вальяжен и ухожен.
    Он понимает все свои права
    И знает о правах гусей и кошек.
    А мне бы без ошейника — стремглав!
    Но от пустых желаний мало проку,
    Хоть у меня ничуть не меньше прав.
    Но, думаю, не больше, чем у дога.
    Ну что ж? Прочту "Другие берега”,
    Перетасую старых карт колоду.
    Свобода правил, догм и поводка
    Скучна.
    Но это всё-таки свобода.

    ***
    По утрам смотрю как в деревцах
    Воробьи заводят перебранку.
    Стал я старше своего отца:
    Он ушёл из жизни спозаранку.
    Не моя и не его вина:
    Ангелы подняли по тревоге.
    Почему-то снится мне война.
    Трупы на обочине дороги,
    Эшелон, разрушенный вокзал,
    Артобстрел, окопчик под сосною...
    Господи! Ведь я не воевал!
    Что со мною?
    Что это со мною?

    Кармическое

    Хотелось резать ветер взмахом крыл,
    Но жизнь сложилась так, а не иначе.
    Когда сурово спросят: "Как ты жил?”,
    Признаюсь, что порядочно свинячил.
    И вот, иные правила игры
    И прошлое навеки позабыто,
    Чтоб безмятежно я копил жиры,
    Похрюкивая около корыта.
    Когда морозом схватит ручейки
    И лёгкий снег собой прикроет сушу,
    Меня сожрут хмельные мужики
    И отрыгнут мою живую душу.
    Она качнётся над столом, дыша
    Сивухой, салом и недобрым словом,
    И станет мудрым взглядом малыша,
    Чтобы опять всё заново и снова.

    Жарко

    После ночного краткого дождя
    Бульвары остро пахнут перегаром.
    Бумагой шелушатся тротуары,
    Как кожа золотушного дитя.
    Была тревожно-мягкою зима,
    И вот сбылись народные приметы:
    Недужит город. Город болен летом,
    И в градуснике ртуть сошла с ума.
    В домах из кранов — тёплая вода,
    В автобусах у женщин локти липки,
    И шепчутся молоденькие липки,
    Что осень не наступит никогда.

    ***
    В рассветный час, пока машины спят
    На улицах, как птицы по застрехам,
    Пойду гулять на много лет назад
    По улице, хрустящей свежим снегом.
    Туда, где вдоль заборов лопухи,
    Где тайны окон прячутся за шторкой,
    Где пишет мальчик по ночам стихи
    И плачет от любви и от восторга.
    Я не печалюсь о пережитом:
    Что было — пусть плывёт по волнам Леты
    В тот мир, где пыль, заборы, старый дом
    И городок на краешке планеты.

    ***
    За окном желтоглазая осень
    Терпко пахнет грибами и квасом.
    Горбоносые мрачные лоси
    На опушках ревут безобразно.
    От росы паутины провисли.
    Полушалок накинешь на плечи —
    Возникают греховные мысли,
    Забываются старые встречи.
    И в восторге от музыки цвета
    В странных песнях заходится ветер.
    Выйдешь утром полуодета,
    Скажешь: "Дождь. Никуда не поедем”.
    Ладно. Сядем поближе друг к другу.
    Печь бормочет горячие речи
    Про морозную зиму, про вьюгу —
    Чтобы ёлка и гости, и свечи.
    Печь бормочет. Дождь бьётся о рамы,
    И уходит заждавшийся поезд.
    Расставаться ещё слишком рано,
    А встречаться уже несерьёзно.
    Потому что от запахов винных
    Лес разделся, раскисли дороги,
    И швыряет хмельная осина
    Пятаки своих листьев под ноги.

    ***
    Лёгкость рук и откровенность взглядов,
    Рюмок запотевшее стекло,
    Сладость губ и горечь шоколада
    Да ликёра липкое тепло.
    Облаков свинцовые белила,
    Воробьиный щебет по утрам...
    Господи! Когда всё это было?
    Кажется, ещё позавчера.

    ***
    Жарко, словно в кочегарке.
    Зелень ряски. Старый пруд.
    Водомерочек байдарки
    По поверхности бегут.
    Кобальт ирисов — в бутонах,
    Головастики шалят,
    Кряква выплывает сонно,
    Словно бриг или фрегат.
    В парусах хлопочет ветер,
    Флаг чернеет на корме,
    А на боцманском жилете
    Пятна в память о корчме.
    Склянки бьют. Их звуки хрупки.
    Курс лежит на Зурбаган.
    И взасос целует трубку
    Бородатый капитан.

    Актриса

    Из дома, словно из кулисы,
    Обычно около восьми
    Выходит бывшая актриса
    И громко хлопает дверьми.
    Идёт забытая игрушка!
    И в ней который год подряд —
    Аплодисментов треск хлопушечный
    И комплиментов сладкий яд.
    А магазины скалят морды,
    И в лужах стылая вода...
    Пальто немного давит в бёдрах,
    Но это, право, ерунда.
    Ну вот и всё. Пельменей пачка,
    Полбулки хлеба и салат,
    Коньяк, котлета для собачки,
    И розы тонкий аромат.
    Чтоб ночью бесконечно длинной
    Будил подружек телефон —
    Мол, флирт, цветы, вино, мужчина,
    И он без памяти влюблён.

    ***
    Парк. Аллея. Деревья — в шеренге.
    Ржавь листвы да сырой ветерок.
    Жизнь прошла, как синяк на коленке,
    Или школьный занудный урок.
    Только белой полоской на коже —
    Несмываемый след от кольца.
    Жизнь прошла, как случайный прохожий.
    Не старайся — не вспомнишь лица.
    Толку что от пустых междометий?
    Иней выпал, и осень — седа.
    Жизнь прошла, словно дождь на рассвете,
    За собой не оставив следа.

    США.
    Категория: Поэзия | Добавил: Людмила (14.11.2010)
    Просмотров: 640 | Теги: Борис ЮДИН | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Спасибо!

    Спасибо, хорошее стихотворение.

    Где-то читал, что талантов у нас пруд пруди, всех невозможно
    перечислить.
    Заблуждение, однако. 
    Поэт – явление весьма редкое, парадоксальное, противоречивое.
    За дар слова надо дорого платить – жизнью, каторгой,
    судьбой.
    Среди разрухи, убожества, предательства увидеть чистыми
    глазами ребёнка
    первозданную красоту природы, «тронуть трепетные струны
    человеческой души».
    Владимир Гундарев не успел допеть до конца свою песню о
    любви.
    Теперь будем по воспоминаниям современников, как из мозаики,
    складывать его образ.
    Читатель Егор Дитц поделился с нами сокровенным, получилась
    интригующая история.
    По крайней мере, не шаблон. Оказывается, писатели приезжали
    и выступали прямо на
    заводской площадке. Рабочие знали стихи наизусть. Интересное
    время – советское прошлое!
    Почему всё перечёркиваем и не берём самоё лучшее в нынешнюю
    жизнь?
    На всех каналах телека – реклама и еда, будто страшная
    голодуха в стране. Стихи читайте,
    господа, почаще для похудения и профилактики скудоумия.
    Талл.

    Два четверостишия показались мне достойными внимания:

    Любимый, словнобабочка, у сердца вьётся,
    Да в руки взять никак не удаётся,
    Верь, то, что можно подержать в руках,
    Уже обратно сердцем не берётся.
     ...
    Сарказм убогий
    множества мужчин,
    Как он легко под женским взглядом тает!
    Благоразумие легко его сменяет,
    Ведь для сарказма нет уже причин…

    По-моему - хорошо и изящно!


    Людмила, здравствуйте! Кажется, в 1981 году  по путёвке Союза писателей  мы с Владимиром Гундаревым проводили творческие встречи в городе Темиртау. Приходилось выступать перед самой различной аудиторией: студентами ,школьниками, учителями, инженерами, рабочими, милиционерами и сидельцами, новобранцами и ветеренами. Публика была весьма начитанной и неравнодушной. Честно отработав почти две недели кряду, мы позволили себе отметить такое событие, а потом долго гуляли по насквозь продутому ветрами проспекту Металлургов . Размышляли о смысле жизни, о писательских судьбах, о деятельности литературного объединения«Магнит». Володя был внимательным и чутким собеседником. Он угадывал ростки дарования и бережно относился к людям. Мы поражались мужеству тех, кто воздвиг Казахстанскую Магнитку.
    Когда рухнул Союз, и многие беспомощно барахтались  среди хаоса, В.Р.Гундарев сумел совершить невозможное – нащупать точку опоры и создать на пустынном  месте остров надежды – русский журнал «Нива», чтобы каждый пишущий, взобравшись то ли на пьедестал, то ли на эшафот мог сказать своё Слово. И я, после потерь, потрясений, разочарований, ухватившись за соломинку, прибилась к зелёному берегу Поэзии, где царили братство, уважение, взаимопонимание. И сам Мастер, попыхивая трубкой, в прошлой жизни то ли капитан, то ли шкипер, то ли бывалый морской волк, вернувшийся из кругосветки, бесконечно выслушивал произведения абсолютных гениев-самородков и указывал на промахи и даже ошибки в правописании. И они смиренно соглашались с ним, отбросив заносчивость, высокомерие, леность. Но где ещё могли согреть  и приютить озябшие души мытарей-поэтов?
    Невозможно свыкнуться с мыслью, что его уже нет. Чувство сиротства ощутили родные и близкие,читатели и авторы. Где-то там, с заоблачных высот, он взирает на суету сует и великодушно прощает всех нас за несусветные поэтические бредни, словно ему одному известно, для чего людям нужны стихи. Глубинная связь с народом ощущается в творчестве Николая Рубцова, Михаила Анищенко-Шелехметского, Владимира Гундарева. Недаром стихотворение «Деревня моя деревянная» стала любимой песней горожан и сельчан. Светлый, добрый талант несёт радость людям. У меня нет кумиров, я не поклоняюсь идолам, но таким поэтам надо ставить памятники на земле. Хочется верить, что появится книга памяти Владимира Романовича Гундарева. Помните, как в своём первом сборнике /1973 г./ он обратился к соплеменникам:
    Есть начало начал – основа.
    А такое простое слово
    и такое мудрое слово
    лишь присниться может во сне, -
    это чувство живёт во мне.
    Только этим прекрасным словом
    можно было назвать его
    это слово – Любовь!.. Любовь…
    В нём земля вместилось и небо,
    и степного цветка колдовство.
    Если б этого слова не было –
    я бы сам придумал его…
    Спасибо всем, кто причастен к поэтическому конкурсу «Мой родной дом»!
    Любовь Усова.

    Класс! очень понравилось! heart

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz