Четверг, 25.05.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [52]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » История без купюр

    Г. Бельгер. Бремя познания
    № 7, 2011

    Почему "ещё раз?”. А потому, что на эту тему в 199- году (в соавторстве
    с М. Омаровым) Амантай Какен написал книгу "Познание себя”. Я эту кни-
    гу читал, о ней говорили и немецкие журналисты, о ней совсем недавно
    интересовался у меня германский историк и филолог доктор Роберт Корн.
    Как видите, тема актуальности своей не потеряла.

    ***
    Быка за рога: я приветствую эту рукопись, считаю, что казахский
    читатель должен её знать, ибо о немцах, живших и живущих в Казахстане
    не одно десятилетие, работавших и работающих с казахстанцами рука об
    руку, особенно сблизившиеся, а порой и породнившиеся с местным насе-
    лением, казахи, как я убеждаюсь, знают всё же маловато и поверхностно.
    Я же свидетель: к немцам казахи относились добросклонно, по-тамырс-
    ки; и немцы казахам повсеместно благодарны и душевно к ним располо-
    жены. У меня часто спрашивают: чем объяснить эту близость, это взаимо-
    понимание? Почему немцы так легко и быстро овладели казахским язы-
    ком? Я обычно отвечаю: и те, и другие с лихвой испытали гнёт тоталитар-
    ной системы; и те, и другие — братья по несчастью, по затравленной судь-
    бе. Одни были изгоями, другие — пасынки на земле предков. Отсюда и
    инстинктивная тяга друг к другу.
    Я имею право это утверждать, исходя из своего личного опыта — жи-
    тейского и творческого.
    И уж сразу поставлю все точки над і. Рукопись эту необходимо немед-
    ля издать в таком виде, как она написана: основное повествование на ка-
    захском языке, а многочисленные документы в приложении — на рус-
    ском, как они и были написаны изначально.
    Убеждён: и казахи, и немцы, и — возможно — и русские будут благо-
    дарны за столь значительный и объективный труд журналиста и писате-
    ля Амантая Какена.

    ***
    Читать эту рукопись мне было трудно, ибо я жил в это время, не стоял
    особняком, знаю и депортацию, и все ограничения, и все социальные не-
    справедливости, подлости и пакости, мне знакомы все эти указы, поста-
    новления, распоряжения, все направления сверху и инициативы снизу,
    секретные указания и откровенные мерзости, политические инсинуации
    и идеологические демагогии, я варился в этом котле и всё испытал, как
    говорится, на собственной шкуре, так что, читая повествование Амантая
    Какена, я пережил все эти мерзопакости заново, растревожил измыта-
    ренную душу, взбаламутил застарелую боль и непреходящую обиду и по-
    чувствовал себя очень дискомфортно.
    Читать эту рукопись было мне интересно и любопытно: как же вос-
    принимает моё национальное горе, мою беду, моё былое — давнее и недав-
    нее, мой коллега, мой казахский собрат; какими глазами смотрит на то
    время, в котором он жил и, как я знаю, тоже не стоял особняком, не бродил
    на отшибе неуком-саяком, а был активным членом общества и видел при-
    мерно то же, что и я.
    Читать эту рукопись оказалось мне на пользу, ибо я уточнил кое-ка-
    кие сведения, узнал какие-то неведомые мне доселе документы и факты,
    мнения очевидцев тех событий, прояснил некоторые смутные акценты;
    во мне ожили, подёрнутые туманом сцены прошлого, о которых, возмож-
    но, не знает и весьма сведующий автор данной рукописи.
    Так что я благодарен автору за то, что он прислал мне свою рукопись
    и тем самым поделился со мной своим видением трагических событий
    моего этноса.

    ***
    Как построена рукопись?
    Она состоит из трёх частей и объёмного приложения.
    В первой части речь идёт о давнем прошлом российских немцев, об их
    истоках: о трагических перипетиях их переселения (по приглашению!) из гер-
    манских и других европейских княжеств, о жизни переселенцев в царской
    России, о немецких судьбах после Октябрьского переворота 1917 года, о клас-
    совом расслоении в немецких колониях, о гражданской войне, советизации и
    коллективизации немецких поселений на Волге, о кривде и правде, о переги-
    бах большевизма, о насилии и произволе, о депортации и трудовой армии.
    Автор в этой главе дотошно излагает, обобщает, систематизирует в
    общем-то известные (хотя и разрозненные) факты и сведения, приводит
    цифры, называет фамилии, по-современному трактует былое, объектив-
    но и совершенно лояльно расставляя политические и идеологические ак-
    центы, придерживаясь здравых, гражданских позиций, выражая сочув-
    ствие и сострадание к иному этносу, к иноязычным собратьям.
    Штандпункт (основное кредо) автора я полностью разделяю. Чувству-
    ется, что предмет он изучил глубоко и проникся его трагизмом. Факты,
    изложенные сжато, компактно, подкупают. В разрозненном виде мне они
    в общем-то давно знакомы, но сведённые вместе, в конкретном текстовом
    пространстве (да ещё на хорошем казахском языке), они впечатляют.
    Вообще следует особенно отметить, что фактологическая осведомлён-
    ность, — наиболее сильная, отличительная сторона рукописи.
    Вторая часть рукописи называется "Борьба за государственность”.
    Она состоит из восьми главок: тяга к исторической родине; Бобков и не-
    мецкий вопрос; с подачи Андропова, с поддержки других; вояж Коркина в
    Ерейментау; июнь 1979 года. Целиноградское восстание; Алтыншаш Бей-
    сембаева, которую разыскивал писатель Ильяс Есенберлин; волнения в
    Кокчетаве; митинг в Атбасаре.
    Вторая глава — стержневая в этой книге. Июньские события 1979 года в
    Целинограде всколыхнули весь Казахстан, хотя они всячески замалчива-
    лись в пределах необъятного СССР. Глухой ропот о том докатился (случалось,
    в искажённом виде) до всех уголков советской империи, где жили и труди-
    лись послушные российские немцы (тогда они именовались советскими).
    С тех пор прошло 32 года, и нынешние поколения руссланддойче о
    тех событиях, скорее всего, ничего и не знают. Русские и казахи тем паче.
    Приходится напомнить: "немецкий” вопрос в СССР в то время настолько
    обострился, и немцы так методично и яростно тормошили-теребили влас-
    ти о необходимости возродить незаконно распущенную в 1941 году Авто-
    номную Республику немцев Поволжья (АССРНП), что дальше замалчивать
    проблему и откладывать её решение в долгий ящик становилось уже не-
    возможно, престиж социалистической державы рушился на глазах, а вос-
    создавать вожделенную немцами республику на Волге хоть убей не хотелось,
    и тогда кремлёвские мудрецы решили откупиться, отмахнуться от назой-
    ливых и упрямых немцев, срочно создав автономию на широких просто-
    рах мирного и тихого Казахстана, где тогда проживало без малого один
    миллион граждан немецкой национальности.
    А что? Ловчее не придумаешь. И овцы целы, и волки сыты. Земли в Казах-
    стане много. Немцы прочно укоренились (глагол этот фигурировал во многих
    Указах, постановлениях, официальных речах — так он понравился вождям!) и
    отменно, надёжно вкалывают. Так что мудрить-то? Пусть Кунаев определит
    им границы, отщипнув определённую долю от четырёх северных областей,
    объявит автономию, и немцы таким образом утешатся, и Запад заткнётся, и у
    Кремля голова болеть не будет. Ай, хорошо! А что с казахами (тем более с бес-
    правными немцами-переселенцами) считаться? Народы смирные, послуш-
    ные, между собой ладят, ну и прекрасно! И спрашивать их не надо. Эврика!
    Идея есть, о осуществить её при коммунистической воле — раз чихнуть. По-
    литбюро решит, Указ издадут, Конституцию подправят — и вся недолга.
    Просто и отлично!
    Такова была державная задумка.
    И всё стремительно к этому шло.
    Но... не тут-то было. Не сработало. Не вышло.
    Казахи сказали: "Болмайды!” — "Не выйдет!”. Казахстан неделим. И
    земля наших славных предков священна. Такого произвола Дух-Аруах ба-
    тыра Богенбая не потерпит, не позволит. Против немцев ничего не имеем.
    Пусть живут. Но автономия — атасынын басы — то есть, это не пройдёт!
    Сегодня автономию дай немцам, завтра уйгурам, послезавтра корейцам,
    а там и курды зашевелятся, месхетинцы... Ойбай, что от Казахстана оста-
    нется? В лоскутное одеяло превратится?
    Нет, нет и нет!
    Немцы от удивления глазами захлопали: "Майн Готт! Мы что, у каза-
    хов автономию просили?! С какой стати?! Зачем нам земля казахских та-
    мыров-братьев? Мы требуем вернуть нам Поволжье — то, что насильно
    отняли у нас!”.
    Казахи возроптали и подняли шум.
    Руководство — союзное и республиканское — зашарахалось, засуе-
    тилось, задёргалось, затеяло привычные игры-интриги, замахнулось ду-
    биной, пустило в ход кнуты и пряники, залицемерило на все лады, подзу-
    живало, обрабатывало то одних, то других.
    Это что ещё такое? Бунт? Против советской власти? Против решения
    Политбюро?!
    Не потерпим! Согнём в бараний рог!
    Ну и что? На чьей стороне была правда?
    Однозначно: на стороне казахов! Исключительно и только! Они не
    захотели чьей-то автономии, не пожелали дробить родину, поднялись про-
    тив державной воли.
    Правоту казахов полностью признали сами немцы.
    Старый мудрец, поэт и писатель, борец-праведник Доминик Гольман
    решительно заявил: "Казахи правы. Немецкая автономия в Казахстане —
    нонсенс. Она должна быть только там, где была”.
    И немцы в политические игры играть не захотели. Плясать под крем-
    лёвскую дудку охотников не нашлось.
    Вот и весь сыр-бор.
    Кремль понял: подлая задумка не удалась. Идею пришлось спустить
    на тормозах.
    Такова в огрублённом, пунктирном изложении суть тех — уже неблиз-
    ких — событий.
    Амантай Какен о том повествует обстоятельно, подробно, деликатно,
    политкорректно, привлекая документы, свидетельства очевидцев, приво-
    дя конкретные цифры, даты, фамилии.
    Рассказывает драматически, наглядно, живо, будто всё это происхо-
    дило только вчера.
    Хотя все эти перипетии в верхах и в низах и держались строго в секре-
    те (особенно от немцев), тем не менее слухи просачивались отовсюду. Кое-
    что стало известно и мне.
    Помню, примерно ещё за месяц до целиноградских событий, будучи в
    гостях у одного именитого писателя, я услышал о готовящейся автономии
    немцев в Казахстане от генерала Бисенова из Караганды. Человек он был
    передовой, приятный и общительный, ко мне относился благосклонно,
    явно хотел меня обрадовать и доверительно сообщил (с нескрываемым одоб-
    рением), что вопрос в принципе решён, обсуждаются кое-какие детали,
    подбираются кадры, вот-вот обнародуют Указ, и быть в Казахстане авто-
    номии, что, дескать, очень выгодно и республике, так как будет создана
    20-я область, а это значит, что в Казахстане образуется своё Политбюро,
    расширится представительство в Верховном Совете СССР и сохранится
    контингент тружеников-специалистов на земле, так как, получив автоно-
    мию, немцы передумают эмигрировать.
    Я не знал, как относиться к этой вести. С одной стороны, вроде бы
    приятно иметь свою государственность — национальную автономию со все-
    ми политико-административными атрибутами. Но с другой — почему в
    Казахстане, без каких-либо историко-юридических оснований, когда все
    наши помыслы ясно и определённо связаны с Волгой? Кто кого водит за
    нос? Неужели Казахстан вознамерился таким образом закрепить у себя
    немцев на веки вечные? Почему нас о том никто не спрашивает? Кому при-
    шло в голову решать нашу судьбу без нас? Может, существует тайный сговор
    между Казахстаном и Центром? А главное: почему из этого делают секрет?
    Не верить генералу-юристу, начальнику Высшей школы МВД Бисено-
    ву (имя запамятовал) я не мог. Человек степенный, уважаемый в учёных и
    писательских кругах, основательный, знающий. Слов на ветер не бросает.
    То, что он поведал за дастарханом, меня взволновало. Через несколько
    дней я поделился сногсшибательной (так тогда мерещилось) новостью с од-
    ним журналистом из Немецкого радио. Тот незамедлительно донёс о нашей
    беседе в "Комитет Глубокого Бурения” (КГБ). Меня, понятно, вызвали, учини-
    ли допрос: "Почему распространяете злостные слухи? Откуда звон?..”.
    Пришлось выкручиваться, сослаться на вездесущий "узункулак”. Ге-
    нерала Бисенова я выдать не мог.
    Но всё это оказалось секретом Полишинеля.
    Вскоре меня пригласили на радио и, сославшись на мнение ЦК КП
    Казахстана, предложили подготовить благодарственную речь в честь
    партии и правительства. Дескать, со дня на день обнародуют Указ о созда-
    нии автономии с центром неведомого мне Ерейментау, и мне, как писате-
    лю и члену КПСС, предоставят на три-четыре минуты эфир. Речь жела-
    тельно предварительно согласовать.
    Мысли разбежались, текст никак не складывался, я не знал, что ска-
    зать и кого за что благодарить.
    И тут я столкнулся в Союзе писателей Казахстана (я тогда возглавлял
    Совет по немецкой литературе) с моим коллегой-ровесником прозаиком и
    драматургом Сакеном Жунусовым. Человек был импульсивный, вспыль-
    чивый, резкий. С ходу завёлся: "Эй, Гера! У тебя совесть есть?! Ты пьёшь
    казахскую еду, ешь казахский хлеб, а теперь ещё позарился на казахскую
    землю — на священный край батыра Богенбая?!”.
    У Сакена сжались кулаки, глаза налились кровью, густые, как конс-
    кая грива, волосы вздыбились.
    И я решил: да пропади она пропадом такая автономия! К чему мне
    ссора с Сакеном и сакенами?!
    Несколько дней спустя я узнал о волнениях в Целинограде. И почув-
    ствовал облегчение. Пусть эта недобрая идея задохнётся в зародыше!
    Так всё и получилось.
    И я обрадовался: иначе какими глазами стал бы глядеть на своих
    казахских друзей? Было бы впору со стыда сквозь землю провалиться.
    Так было.
    Сейчас, тридцать с гаком лет спустя, об этом можно говорить спокой-
    но, а тогда было не до юмора. Немцы вдруг очутились между российским
    молотом и казахской наковальней.
    Кое-что всё же надо уточнить.
    Волнения эти (события или восстание — кому как) были прекрасно
    организованы, детально продуманны, идеально срежиссированы, всесто-
    ронне взвешенны. Кое-какие перехлёсты, издержки, обидные для немцев,
    всё же имели место, и Амантай Какен их не скрывает, приводит и осуждает.
    Все подробности вплоть до секретных фотографий я узнал и увидел от оче-
    видцев — А. Дебольского, А. Гассельбаха, Л. Вайдмана, Е. Варкентина и
    других. "Другие” — это русские и казахи. И то, что тогда услышал, полнос-
    тью совпадает с тем, о чём повествует автор рецензируемой рукописи.
    Правда, я не считаю, что эти волнения родились спонтанно, стихий-
    но, в недрах молодёжи. Убеждён, что за всем этим стояли опытные орга-
    низаторы, бывалые люди, знающие государственные мужи, которые, на-
    ходясь меж двух огней, сумели с помощью молодёжи ловко добиться своей
    цели и с блеском осуществить, реализовать все скрытые задачи.
    Ну а время доказало: то, что случилось в то лето, оказалось на благо и
    немцам, и казахам. А кремлёвское руководство, намеревавшееся сознатель-
    но столкнуть два народа, понесло сокрушительный урон. И немцы, и каза-
    хи отстояли в те драматические дни национальные честь и достоинство.
    В 90-е годы прошлого столетия (точную дату можно выяснить по моим
    дневникам) я случайно встретился на прогулке возле дома отдыха ЦК КПК
    с Динмухамедом Ахмедовичем Кунаевым. Мы, прогуливаясь, пробеседова-
    ли около часу. Кунаев оказался прекрасным рассказчиком и — к моему
    удивлению — великолепно владел казахской образной речью. Он очень доб-
    рожелательно отозвался о российских немцах Геринге, Бурбахе, Брауне,
    рассказал, как он способствовал переводу немецкой газеты "Фройндшафт”
    из Целинограда и немецкого театра из Темиртау в столицу Алма-Ату, тепло
    говорил о Хоннеккере, подарившем ему карабин, и при этом на пальцах
    показал мне, как у этого карабина были расположены стволы. Всё было
    интересно, но мне хотелось расспросить подробности о несостоявшейся
    автономии, однако я так и не решился, а Кунаев на эту тему никак не выхо-
    дил. Но по тому разговору и по другим косвенным сведениям, я понял, что к
    немецким делам в Казахстане бывший первый руководитель республики и
    член Политбюро ЦК КПСС относился вполне сочувственно. Знаю, что пона-
    чалу ему была симпатична и идея о создании немецкой автономии на тер-
    ритории Казахстана. Позже, судя по всему, он к этой идее охладел. А в ин-
    тервью с журналистом "Дойче Альгемайне цайтунг” Трутановым даже слег-
    ка слукавил, сказав, что в демонстрациях 1979 года в Целинограде прини-
    мали участие главным образом сами немцы — противники автономии.

    Полностью читайте на нашем сайте в формате PDF.
    Категория: История без купюр | Добавил: Людмила (12.09.2011)
    Просмотров: 623 | Теги: Герольд Бельгер | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Спасибо!

    Спасибо, хорошее стихотворение.

    Где-то читал, что талантов у нас пруд пруди, всех невозможно
    перечислить.
    Заблуждение, однако. 
    Поэт – явление весьма редкое, парадоксальное, противоречивое.
    За дар слова надо дорого платить – жизнью, каторгой,
    судьбой.
    Среди разрухи, убожества, предательства увидеть чистыми
    глазами ребёнка
    первозданную красоту природы, «тронуть трепетные струны
    человеческой души».
    Владимир Гундарев не успел допеть до конца свою песню о
    любви.
    Теперь будем по воспоминаниям современников, как из мозаики,
    складывать его образ.
    Читатель Егор Дитц поделился с нами сокровенным, получилась
    интригующая история.
    По крайней мере, не шаблон. Оказывается, писатели приезжали
    и выступали прямо на
    заводской площадке. Рабочие знали стихи наизусть. Интересное
    время – советское прошлое!
    Почему всё перечёркиваем и не берём самоё лучшее в нынешнюю
    жизнь?
    На всех каналах телека – реклама и еда, будто страшная
    голодуха в стране. Стихи читайте,
    господа, почаще для похудения и профилактики скудоумия.
    Талл.

    Два четверостишия показались мне достойными внимания:

    Любимый, словнобабочка, у сердца вьётся,
    Да в руки взять никак не удаётся,
    Верь, то, что можно подержать в руках,
    Уже обратно сердцем не берётся.
     ...
    Сарказм убогий
    множества мужчин,
    Как он легко под женским взглядом тает!
    Благоразумие легко его сменяет,
    Ведь для сарказма нет уже причин…

    По-моему - хорошо и изящно!


    Людмила, здравствуйте! Кажется, в 1981 году  по путёвке Союза писателей  мы с Владимиром Гундаревым проводили творческие встречи в городе Темиртау. Приходилось выступать перед самой различной аудиторией: студентами ,школьниками, учителями, инженерами, рабочими, милиционерами и сидельцами, новобранцами и ветеренами. Публика была весьма начитанной и неравнодушной. Честно отработав почти две недели кряду, мы позволили себе отметить такое событие, а потом долго гуляли по насквозь продутому ветрами проспекту Металлургов . Размышляли о смысле жизни, о писательских судьбах, о деятельности литературного объединения«Магнит». Володя был внимательным и чутким собеседником. Он угадывал ростки дарования и бережно относился к людям. Мы поражались мужеству тех, кто воздвиг Казахстанскую Магнитку.
    Когда рухнул Союз, и многие беспомощно барахтались  среди хаоса, В.Р.Гундарев сумел совершить невозможное – нащупать точку опоры и создать на пустынном  месте остров надежды – русский журнал «Нива», чтобы каждый пишущий, взобравшись то ли на пьедестал, то ли на эшафот мог сказать своё Слово. И я, после потерь, потрясений, разочарований, ухватившись за соломинку, прибилась к зелёному берегу Поэзии, где царили братство, уважение, взаимопонимание. И сам Мастер, попыхивая трубкой, в прошлой жизни то ли капитан, то ли шкипер, то ли бывалый морской волк, вернувшийся из кругосветки, бесконечно выслушивал произведения абсолютных гениев-самородков и указывал на промахи и даже ошибки в правописании. И они смиренно соглашались с ним, отбросив заносчивость, высокомерие, леность. Но где ещё могли согреть  и приютить озябшие души мытарей-поэтов?
    Невозможно свыкнуться с мыслью, что его уже нет. Чувство сиротства ощутили родные и близкие,читатели и авторы. Где-то там, с заоблачных высот, он взирает на суету сует и великодушно прощает всех нас за несусветные поэтические бредни, словно ему одному известно, для чего людям нужны стихи. Глубинная связь с народом ощущается в творчестве Николая Рубцова, Михаила Анищенко-Шелехметского, Владимира Гундарева. Недаром стихотворение «Деревня моя деревянная» стала любимой песней горожан и сельчан. Светлый, добрый талант несёт радость людям. У меня нет кумиров, я не поклоняюсь идолам, но таким поэтам надо ставить памятники на земле. Хочется верить, что появится книга памяти Владимира Романовича Гундарева. Помните, как в своём первом сборнике /1973 г./ он обратился к соплеменникам:
    Есть начало начал – основа.
    А такое простое слово
    и такое мудрое слово
    лишь присниться может во сне, -
    это чувство живёт во мне.
    Только этим прекрасным словом
    можно было назвать его
    это слово – Любовь!.. Любовь…
    В нём земля вместилось и небо,
    и степного цветка колдовство.
    Если б этого слова не было –
    я бы сам придумал его…
    Спасибо всем, кто причастен к поэтическому конкурсу «Мой родной дом»!
    Любовь Усова.

    Класс! очень понравилось! heart

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz