Среда, 26.07.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 244
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Природа и мы

    Б. Ахмедиев. Собаки и люди (Бигс; Жанна и Николай)
    № 7, 2011

    Бигс

    — Я тебе в последний раз говорю. Или я, или твоя псина! Больше тер-
    петь её в своём доме я не собираюсь!
    Так категорично заявила Света своему мужу Славе. Французский
    бульдог по кличке Бигс был ещё молодым псом. Слава купил его на рынке,
    совсем крошечным щенком. Дружба между ними росла и крепла с каж-
    дым днём. Но вот настал тот роковой час, которого Слава ждал с опаской и
    трепетом уже давно. И гром грянул. Раздражённая Света не внимала ни-
    каким уговорам, никаким доводам и аргументам. Ненависть к бедному
    животному у неё была патологическая. Судьба доброго простодушного
    Бигса была предрешена.
    — Ладно, успокойся. Завтра я увезу его в приют для бездомных со-
    бак, — грустно сказал Слава. Реакция жены не на шутку испугала его.
    Ведь Света ждала ребёнка. И рисковать здоровьем сына Слава не ре-
    шился. Как не любил он своего Бигса, чаша весов судьбы склонилась не
    в его пользу. Света замолчала и ушла к себе в комнату. В доме воцари-
    лась тревожная тишина.
    Слава подошёл к Бигсу, обнял его за шею и поцеловал в испуганную
    простодушную мордочку. Пёс замер, наслаждаясь теплом и нежностью,
    исходящей от любимого человека. Слава встал, достал из холодильника
    молоко и налил его в мисочку. Пёс, не спеша, вылакал молоко. Слава
    взял поводок и вместе с любимой собачкой в последний раз вышел на
    прогулку. На улице уже было темно. Моросил мелкий дождь. Сырой но-
    ябрьский вечер недружелюбно встретил позднюю парочку. Невзирая на
    позднее время, Слава решил пройти по любимым местам Бигса. Пёс бод-
    ро бежал по привычной дорожке. С прогулки вернулись поздно. Света
    уже спала. Чтобы не беспокоить её, Слава тихо разделся, погладил Бигса
    по голове и пошёл спать.
    Утром он, как обычно, проснулся рано. Света ещё спала. Быстро по-
    завтракав, накормил собаку. Пёс деловито съел положенный завтрак и
    доверчиво посмотрел на хозяина. Слава отвёл глаза. На душе было мутор-
    но. На глаза навернулись слёзы. Слава молча поднял Бигса, прижал его к
    груди и тихо поцеловал во влажную мордочку. Пёс слабо повиливал обруб-
    ком хвоста и так же доверчиво смотрел своему хозяину в глаза. Слава не
    выдержал этого взгляда, взял его в охапку и быстро вышел из квартиры.
    На улице ещё было темно. Люди спешили на работу. Очередной
    будничный день вступал в свои права. Ночью выпал первый снег. Слава
    быстро прошёл двор, зашёл в соседнюю подворотню, затем свернул на-
    лево и подошёл к своей автостоянке. Люди уже сметали снег со своих
    машин и прогревали двигатели. Слава подошёл к своему "Фольксваге-
    ну”, открыл дверь и завёл двигатель. Бигса он посадил на заднее сиде-
    нье. Аккуратно очистив снег с капота и лобового стекла, Слава сел в
    машину. Пёс спокойно лежал сзади.
    Выехав на улицу, Слава растворился в потоке бесконечных автома-
    шин. Мимо пролетали дорогие лимузины, автобусы, грузовики. Слава
    автомобилей иссяк — он свернул на более тихие и спокойные улицы. В
    груди защемило. Слава подъезжал к намеченной цели.
    Автомобиль проехал вдоль высокого забора и остановился у больших
    железных ворот. Рядом тускло горел фонарь. Возле ворот на заборе висел
    большой плакат. На нём были изображены кошка с собакой. Большой чёр-
    ный кот важно вышагивал по плакату. Казалось, что он только что сошёл
    со страниц знаменитой пушкинской сказки. Рядом на него радостно гля-
    дел добродушный пёс, у которого одно ухо было приподнято, а второе сви-
    сало набок. Животные весело, с озорством смотрели на всех, кто подъез-
    жал или подходил к приюту. А сверху плаката красовалась яркая над-
    пись: "Агентство "Пёс и кот” — для тех, кто верит и ждёт!”.
    Приют представлял собой длинное одноэтажное и мрачное здание.
    Слава заглушил мотор, вышел из машины и направился к зданию. Зайдя
    во двор, он услышал собачий лай, вернее не лай, а какой-то скулёж и за-
    вывание. С тяжёлым сердцем открыл дверь. Шагнув через порог, оказался
    в длинном коридоре. Насколько он был длинным, разобрать было трудно,
    так как свет горел только у входа. Слабый огонёк лампочки не достигал
    глубин этого мрачного коридора, и казалось, что там, в чреве этого мрака,
    скрывается нечто, о чём не хотелось и думать. Слава остановился у двери
    с табличкой "Администрация”. Что таилось за этим безликим и бездуш-
    ным названием, он не знал. Собравшись с духом, постучал в дверь. "Вой-
    дите”, — громко ответили за ней. Слава открыл дверь и шагнул через по-
    рог. Комната была небольшая. Слева у стены стоял стол, за которым сиде-
    ла строгая женщина в очках. Перед ней стоял старенький компьютер, ря-
    дом лежали какие-то бумаги и калькулятор. Она подняла голову и молча
    посмотрела на вошедшего.
    — Здравствуйте, — запинаясь, сказал Слава. Женщина кивнула и
    указала на стул. Слава осторожно сел.
    — Я хотел сдать свою собаку в приют, — неуверенно произнёс он.
    — Собака породистая или дворняжка? — не отрывая глаз от компью-
    тера, быстро, почти автоматически, спросила она.
    — Да, породистая, — виновато ответил Слава.
    — Она с вами? — без всяких эмоций продолжала она.
    — Да. В машине, — тихо ответил Слава.
    — Зачем же вы её сдаёте в приют? Ведь вы же покупали её за деньги?
    — неумолимо продолжала наседать женщина, зло и презрительно сверк-
    нув глазами из-под очков.
    — Так получилось, — краснея, еле слышным голоском ответил Слава.
    — Так получилось, получилось! Наберут живых тварей, а потом бро-
    сают как не нужный хлам, — уже не сдерживая своего негодования,
    громким обличительным голосом заговорила женщина. Её глаза, пол-
    ные гнева и презрения, казалось, засыпали эту комнатку ослепитель-
    ными искрами.
    Женщина была рассержена и даже не смотрела на него. Славе было
    так стыдно, что он готов был сквозь землю провалиться. Он был морально
    унижен и раздавлен. Он ясно понимал, что женщина была права. Она
    нагнулась, открыла дверцу под столом, достала оттуда какую-то бумажку
    и демонстративно положила её перед Славой.
    — Заполните. И учтите, если в течение указанного срока вашу собаку
    никто не возьмёт, то мы её усыпим.
    Закончив фразу, она испытующе посмотрела на Славу, изучая его
    реакцию на сказанное. Но, убедившись, что всё бесполезно, скривила губы
    в презрительной усмешке и опустила взгляд. Слава достал ручку и стал
    молча заполнять. Он внимательно читал вопросы и писал ответы. Нако-
    нец он дошёл до графы, о которой только что упомянула эта женщина. Он
    на минуту заколебался, но менять что-то было уже поздно. Он поставил
    свою подпись. Закончив, подал листок женщине. Она его внимательно
    просмотрела и положила на стол.
    — Несите свою собаку, — повернув голову в сторону, равнодушно ска-
    зала она.
    Слава пошёл за Бигсом. На улице уже было светло. Всё небо заволок-
    ли серые тучи. Машину слегка присыпало снегом. Слава открыл заднюю
    дверь и в последний раз посмотрел на бедного Бигса. Пёс дрожал всем
    телом и доверчиво смотрел на хозяина. Слава взял документы и быстро
    пошёл в контору. Бигс бежал рядом. Осмотрев собаку и проверив докумен-
    ты, женщина направила их к ветеринару.
    Слава с собакой направился в лабораторию. Там сидел мужчина в
    белом халате. Он был невысокого роста, полноват. Тёмные волосы сохра-
    нились лишь на висках и затылке. Небольшие металлические очки свер-
    кали на его маленьком, чуть вздёрнутом носике. Кожа на черепе блестела
    как бильярдный шар, сделанный из лучшей слоновьей кости. Он внима-
    тельно посмотрел на Славу и его питомца.
    — К нам пожаловали, гражданин хороший. Это похвально. Некото-
    рые просто выбрасывают на улицу. У вас, я вижу, ещё что-то сохранилось
    в области чувств.
    Циничные, безжалостные слова, как скальпель хладнокровного хи-
    рурга, легко и непринуждённо резали его по-живому. Слава был просто
    уничтожен. Теперь он делал всё чисто механически, как во сне. Очнул-
    ся только в машине, когда уже ехал по улицам города. Он даже не мог
    толком вспомнить, как там всё дальше произошло. Как он оставил свою
    любимую собаку.
    Бигса посадили в железную клетку. Из-за тесноты клетки стояли в
    два яруса. Со всех сторон Бигса окружали такие же, как и он, собачьи
    неудачники. Они не знали, не понимали, зачем их посадили в эти клетки.
    Никто им этого не мог объяснить. Но инстинктивно они чувствовали, что
    для большинства из них это уже последние дни. Все вели себя по-разному.
    Одни лаяли. Кто-то бегал по тесной клетке. Некоторые собаки молча ле-
    жали, свернувшись в кружок. Время от времени в помещении раздавался
    протяжный, заунывный вой. Сама атмосфера приюта, тягостная и безыс-
    ходная, раздавила бы любого оптимиста.
    Бигс молча стоял в глубине клетки. В его умных глазах навсегда посе-
    лилась печаль. Он понял, что его бросили. И теперь он остался один. Он не
    знал другого мира кроме того, где он жил в течение этого года. Он ещё не
    знал, что в мире кроме добра и ласки существуют зло и жестокость. И что
    они имеют совершенно другую форму и содержание. Что люди и другие
    живые существа бывают разные. И многие из них могут причинить боль и
    страдание окружающим. И это будет совершенно естественно для их пове-
    дения. Потому что в мире, куда он попал, совершенно другие правила и
    законы. И они не сулили ему в будущем ничего хорошего. Бигс ещё долго
    стоял и смотрел в одну точку, как каменное изваяние. Он простоял так до
    самой ночи. Наступившая темнота скрыла его от любопытных глаз. Никто
    не узнал, что делал Бигс этой ночью.
    Он не спал всю ночь и был на грани психологического срыва. Живот-
    ные тоже испытывают сильные душевные потрясения. Бигс, выросший в
    атмосфере любви и понимания, вдруг оказался в совершенно чуждой и
    враждебной среде. Он, привыкший с детства, что всё вокруг него понятно
    и надёжно, вдруг в одночасье оказался один в непонятном и пугающем
    мире. Эта новая окружающая обстановка его полностью деморализовала
    и подвела к роковой черте. (Как он сам думал в этот нелёгкий для него
    час). Но ничто не вечно под луной, в том числе и психологические стрессы.
    Всё течёт и меняется в этом мире.
    Стало светать. В соседних клетках засуетились собаки. Рядом, в со-
    седней клетке справа, лежал большой лохматый пёс. Скорее всего, он был
    беспородной дворнягой. Пёс с пониманием посмотрел на Бигса:
    — Что переживаешь? Ничего, пройдёт. Не ты первый, не ты после-
    дний. Здесь жить можно. Кормят два раза в день. Баланда, конечно. Ну и
    на том спасибо. Я-то всю жизнь на цепи просидел. Можно сказать, ничего
    и не видел кроме цепи да будки своей дырявой. Бывало, сутками без еды и
    питья сидел. Хозяева алкашами были, чуть самого меня не сожрали. Да
    повезло, бог миловал. А когда дом их под снос попал, так и вовсе про меня
    забыли. Они-то компенсацию за дом получили, пожитки свои забрали и
    скрылись в неизвестном направлении. А я сидел там несколько дней го-
    лодный. А когда строители пришли, так чуть бульдозером не раздавили.
    Спасибо работягам, вовремя заметили и с цепи спустили. А то валялся бы
    славный пёс Барбос на свалке и вонял на всю округу.
    Бигс внимательно слушал монолог бывалого соклетника. Ему стало
    стыдно за своё малодушие. Судьба этого Барбоса была куда печальней
    его, а он не теряет присутствия духа и ещё успокаивает его. Бигс с уваже-
    нием и участием посмотрел на своего соседа. Глаза Барбоса блестели, сра-
    зу видно было, что он хороший и добрый малый.
    Немного успокоившись, Бигс посмотрел налево. В этой клетке бегал
    доберман. Он постоянно был в движении. В промежутках между своей бе-
    готнёй он на миг замирал и пристально смотрел на него. Бигс молча сле-
    дил за ним. Наконец доберман неожиданно остановился:
    — Что? Наложил со страху? Подожди, ещё не то увидишь.
    И вновь продолжил свой бесконечный марафон.
    Бигс с трудом оторвал взгляд от этой собаки и посмотрел прямо. Там,
    за проходом, в противоположной клетке сидел ещё один пёс. Это был ка-
    кой-то бойцовый. Сразу трудно было разобрать, кто это был. Скорее всего
    — помесь. Но всё в нём говорило, что это был настоящий гладиатор. Ма-
    ленькие уши, короткая гладкая шерсть и гора мускулов. Он пристально
    смотрел на Бигса, отчего ему стало не по себе.
    — Чё, боишься, когда страшно? Щас выпустил бы тебе кишки, да клет-
    ка мешает. Да не боись, пошутил я, пошутил.
    Неприятный холодок пробежал по спине Бигса. Он опустил свой взгляд
    и отвернулся. Барбос внимательно посмотрел на него:
    — Да понтуется он. Не бери в голову.
    Новые впечатления навалились на Бигса. Он сразу забыл о своих ноч-
    ных горестях. "Вот она — настоящая, сермяжная правда жизни собачьей,
    её, так сказать, суть и соль”, — подумал взволнованный Бигс.
    Вдруг все собаки заволновались. Дверь в помещение открылась, и
    зашли люди. Здание наполнилось сплошным гулом, лаем, воем одно-
    временно. Бигс был ошарашен этими звуками и помимо своей воли при-
    соединился к этой какофонии. Люди шли по рядам вдоль клеток и раз-
    ливали что-то жидкое в собачьи миски. Собаки с жадностью поглощали
    это, ужасно торопясь, будто кто-то очень голодный отберёт у них этот
    последний завтрак. Очередь дошла и до Бигса. Мужчина машинально
    налил положенную порцию и прошёл дальше. Бигс медленно подошёл к
    еде и посмотрел по сторонам. Почти все псы преобразились. Барбоса
    нельзя было узнать. От его меланхолического равнодушия не осталось
    и следа. Глаза его заблестели, хвост летал из стороны в сторону. Про-
    цессы пищеварения уже забурлили в его объёмном желудке. Все: добер-
    ман, бойцовый и другие собаки дружно приступили к еде. Бигс понюхал
    это пойло и не стал есть.
    — Смотри, а этот фраер чистоплюй, — сказал бойцовый. А его сосед
    по клетке, обычный ободранный, мелкий дворовый пёс-кандэк по кличке
    "Харчок” ехидно поддакнул:
    — Сэмэн, они к таким кушаньям не привычны-с…
    — Слышь ты, черномазый, не хочешь жрать, отдай мне пайку, — вык-
    рикнул сосед Сэмэна слева. — Чё выпендриваешься?
    Бигс забился в угол и испуганно озирался по сторонам. Барбос тихо
    прошептал:
    — Нехорошо, нехорошо, все кушают, и ты кушай. Нельзя так, обще-
    ство надо уважать.
    Бигс подошёл к миске и стал медленно есть.
    Так прошёл первый день из новой жизни Бигса. Он лежал в углу клет-
    ки и думал: "Что ждёт впереди? Как сложится дальнейшая судьба?”. Эти
    вопросы не давали ему покоя. Обилие впечатлений и событий этого дня
    быстро стёрли из памяти образы и факты из прошлой жизни. Немного
    успокоившись, он начал вспоминать прошлое. Мысленно вновь увидел
    своего хозяина, квартиру, где жил, свой коврик в прихожей. Эти мелкие
    детали вновь подняли в его душе то острое чувство обиды, которое угнета-
    ло его в первую ночь заточения. И он снова загрустил. Спокойный голос
    Барбоса вывел его из этого оцепенения:
    — Слышь, а как зовут-то тебя, а то вроде соседи, а не знакомы ещё.
    — Бигс.
    — Ну меня-то ты знаешь, Барбос я. Так вот, Бигс, что хотел сказать-то
    тебе. Знаешь в чём счастье? Нет? Счастье — это когда есть что пожрать.
    Дак если костомаха, так чтоб шмат мяса на ней. А если из всяких там
    остатков с праздничного стола, так чтобы и огрызки колбасы, можно и
    селёдку, обглоданную с головой. И на гарнир чтоб не жадничали. Мака-
    рошки там всякие, картошка тоже ничего. Ну, одним словом, чтоб поболь-
    ше. Бывало, у хозяев моих гости придут там всякие, именины там или ещё
    что-нибудь. Так я уже знаю. Сегодня и мне перепадёт. Выйдет хозяин пья-
    ный во двор с гостями, курит сигарету и меня гостям представляет. "Каб-
    здохом” называл. Да я не в обиде. Это он любя. От избытка чувств.
    Барбос на минутку замолчал и о чём-то задумался. Может, вспомнил
    свой родной дом, где когда-то жил, может, ещё что-нибудь. Он молча смот-
    рел в одну точку, и Бигс тоже посмотрел туда. Псы вглядывались в темно-
    ту, и ночь незаметно окутала всё вокруг своим невидимым одеялом.
    Утро наступило в приюте обыденно, как всегда. Чуть свет псы засуе-
    тились в клетках. Все чувствовали, что каждый новый день несёт кому-то
    избавление, а кому-то чего похуже. Но жизнь брала своё. Сила и природ-
    ная энергия давали о себе знать. Кто-то, зевая, разминался, вытянув пе-
    редние лапы вперёд и подняв хвост кверху. Кто-то лаял. Одним словом, кто
    на что был горазд. Несмотря ни на что, жизнь в приюте шла своим чере-
    дом. Харчок бодро бегал по клетке. Он подобострастно посматривал на
    Сэмэна и повиливал хвостиком. Сэмэн с достоинством сидел посередине
    клетки и смотрел по сторонам. Судя по всему, он размышлял, чем бы сей-
    час заняться. Но планам его не суждено было сбыться. Дверь открылась, и
    в помещение вошли люди.
    Собаки безошибочно определили, с какой целью на этот раз пришли
    их заклятые враги. Никто даже не гавкнул. В помещении воцарилась тре-
    вожная тишина. Псы зорко следили за действиями этих людей. Человек
    подошёл к столику, открыл журнал и что-то там записал. Затем он встал и
    вместе с напарником направился в сторону Бигса. Собаки заволновались.
    Подойдя к клетке, в которой бегал Харчок, они остановились. Бигс отчёт-
    ливо видел людей сзади. В руках у них были какие-то палки с верёвками.
    Человек слева пристально посмотрел на Харчка и с издёвкой произнёс:
    — Что, погань, отбегал своё? Теперь на улице будет чище без тебя.
    Харчок не мог спокойно вынести этого взгляда и голоса человека. По-
    вернув голову на людей, согнув и приподняв левую переднюю лапу, выг-
    нул дугой спину, оскалил клыки и зарычал. Шерсть на загривке у него
    встала дыбом. Он яростно залаял на своих врагов.
    — Смотри, сволочь, ещё возмущается. Да тебя на благородный про-
    дукт пустят, гнида, а ты ещё недоволен, — сказал второй мужчина.
    Харчок злобно зарычал и снова кинулся на своих губителей. Люди с
    чувством собственного превосходства смотрели на жалкие попытки этой
    мужественной собачки противостоять неумолимому потоку неизбежной
    судьбы. Зная, что эта собака добровольно не пойдёт в их руки, они при-
    ступили к делу. Оно было для них не в новинку. Так что поимка Харчка
    была для этих людей делом считанных секунд. Просунув в клетку палку
    с петлёй, мужчина стал отвлекать внимание собаки. Харчок яростно ог-
    рызался и убегал от страшной петли. Но он не мог сразу одновременно
    уследить за действиями обоих людей. Так что исход схватки был предре-
    шён. Второй человек ловко накинул петлю на шею Харчку, и тот оказал-
    ся в руках людей.
    Петля резко сдавила горло собаке. Харчок закружился как волчок и
    стал яростно кусать ненавистную верёвку. Но всё уже было напрасно. Он
    проиграл эту схватку со смертью. Но продолжал бороться до конца, стара-
    ясь укусить своих мучителей. Однако люди были опытны, хорошо знали
    повадки собак и легко избегали этих укусов. Харчок рычал, выпучив гла-
    за, изо рта его капала пена. Он был вне себя от ярости. Человек подхватил
    его одной рукой за верёвку и на весу понёс к выходу. И тут Харчок сломал-
    ся. Он перестал рычать и пронзительно завизжал. Его тонкий фальцет
    пронзил своей предсмертной тоской каждое собачье сердце в приюте.
    Как только Харчок зарычал и шерсть на его загривке встала дыбом,
    Сэмэн сразу вскочил на ноги и подбежал к его клетке. Он пристально сле-
    дил за всей начинающейся кутерьмой. Но вот Харчок начал отчаянно ла-
    ять на своих притеснителей, и Сэмэн стал злобно рычать на них. А когда
    дело дошло до поимки Харчка, и его наконец поймали, Сэмэн стал бешено
    бросаться на сетку и яростно кусать её. В этот момент в помещении на-
    чался настоящий кошмар. Собаки стали громко лаять и выть, стараясь
    помочь своему несчастному собрату. Сэмэн неистовствовал в своей клет-
    ке. Он готов был разорвать в клочья этих ненавистных людей. Но всё было
    напрасно. Его незабвенный друг и товарищ по несчастью Харчок, так ска-
    зать, "приказал долго жить”.
    Бигс в недоумении смотрел на всё происходящее, и внутри него, из глу-
    бин генетического подсознания, могучей неудержимой волной возрождалось
    мощное, всепоглощающее чувство стаи. И он, помимо своей воли, как песчин-
    ка, присоединился к этому необъятному океану общей воли и силы, которая
    сплачивала их далёких предков в могучий и спаянный коллектив — волчью
    стаю. Это был единый порыв, который всегда заставлял его первобытных
    предков смело кидаться на любых врагов и побеждать их. Бигс, как и многие
    другие собаки, яростно рычал и лаял на этих хозяев жизни.
    Но вот всё стихло. Дверь закрылась, и последние отзвуки визга Харч-
    ка затихли где-то там, за дверью. Сэмэн, упёршись передними лапами в
    сетку, пристально смотрел на закрытую дверь. В приюте воцарилась гро-
    бовая тишина. Напоследок Сэмэн в отчаянии проскулил:
    — Харчок. Братуха-паяц.
    Он соскочил на пол, немного побегал по клетке, потом, свернувшись в
    кружок, лёг в углу, и так, без движения, пролежал весь день.
    Тягостное, гнетущее чувство пустой безысходности заполнило всё
    пространство вокруг. Но природа собак такова, что они не могут жить без
    движения и порыва. Их отважные, беспокойные сердца мощно качали
    кровь во все уголки их неугомонного организма. Жизнь брала своё.
    Бигс, несуразный маленький Бигс хоть на мгновенье почувствовал
    себя настоящим псом. Его маленькое доброе сердце бешено колотилось в
    груди. Он, растопырив уши и вытаращив глаза, стоял посреди клетки. И
    этот день прошёл, оставив в собачьих душах очередную зазубрину. Даль-
    ше время в приюте потекло монотонно и неумолимо. Каждый новый день
    нёс с собой очередную порцию событий, так или иначе перетасовывая это
    несанкционированное (если так можно выразиться) собачье братство.
    Незаметно настал черёд Барбоса.
    Его вывели из клетки и повели к выходу. Он покорно шёл за челове-
    ком. Иногда хотел воспротивиться и вырваться из рук человека, но тот рез-
    ко тянул его за поводок и уверенно вёл дальше. Собаки заволновались.
    Они настороженно наблюдали за происходящим. Стали раздаваться го-
    лоса из разных клеток. В них слышалось, как собаки осторожно стара-
    лись поддержать своего несчастного собрата. И вот из разных клеток мощ-
    но зазвучали прощальные голоса собак:
    — Бос! Помни! Мы не забудем тебя!
    — Барбо! Ты останешься в наших сердцах!
    — Бос! Выше голову! Держи хвост пистолетом!
    — Покажи этим свиньям, кто такой настоящий Барбос!
    Бигс молча, с широко раскрытыми глазами смотрел, как уводят из
    его жизни этого замечательного, доброго пса, который просто и нена-
    вязчиво вдохнул в него новую жизнь, новую веру и надежду. Вот он всё
    дальше и дальше. Из клетки виден только его пушистый хвост. Барбос
    навсегда уходил из его жизни. Бигс не мог ничего сказать. Дыханье его
    перехватило, и в самый последний момент он тонким, писклявым лаем
    крикнул ему на прощание:
    — Барбос! Не уходи! Пожалуйста!
    Уже у входной двери Барбос услышал этот лай и резко остановился.
    — Пшли, псина, — грубо сказал человек. — Что стоишь, тварь?
    Барбос остановился, повернул голову и протяжно завыл:
    — Прощевайте, друзья-товарищи! Не поминайте лихом.
    Человек резко дёрнул за поводок, и дверь за Барбосом захлопнулась.
    Ну вот, и этот день прошёл. За ним наступил другой. А в приют прибы-
    вали всё новые и новые собаки. Старые знакомые Бигса постепенно схо-
    дили со сцены невольного собачьего театра, где каждый на свой лад играл
    одну и ту же роль — трагика с нечеловеческим лицом. Каждое новое утро
    Бигс с нарастающей тревогой смотрел, как открываются двери и куда на
    этот раз пойдут эти ужасные люди. И вот однажды, ранним утром, кошма-
    ры Бигса, казалось, воплотились наяву. К клетке, в которой он сидел, с
    метлой в руках, подошёл грозный уборщик дядя Вася:
    — Чё? Французский чёрт? Кончился твой курорт. Пора и честь знать.
    А то раздобрел больно на казённых-то харчах.

    Полностью рассказы читайте на нашем сайте в формате PDF.

    Категория: Природа и мы | Добавил: Людмила (12.09.2011)
    Просмотров: 772 | Комментарии: 1 | Теги: Бейбит АХМЕДИЕВ | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 1
    1  
    Рассказ понравился. Прочитала с удовольствием. Трогательный. заставляет задуматься.

    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz