Пятница, 23.06.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Параллели и меридианы

    Н. С. Беккулова. Подарок судьбы
    № 7, 2010
    Подарок судьбы
    Город, как голос наяды
    В призрачно-светлом былом.
    Н. Гумилёв

    "Если ты о чём-то страстно мечтаешь, то оно обязательно сбудет-
    ся…” — сказал А. Блок век тому назад. Убедиться в этом привелось мне,
    по счастью, не раз и не два. Вот и хрустальная, совершенно несбыточ-
    ная мечта детства об Италии сбылась вдруг, совершенно неожиданно.
    Нет, мне никогда не хотелось в толпе туристов, ведомой энергичным
    гидом, шествовать по великолепным, овеянным славой веков и непре-
    ходящей Красоты улочкам, дворцам и площадям италийского побере-
    жья. Хотелось, как во сне, как в воспоминаниях Ильи Эренбурга, очу-
    титься там совсем одной и совершенно независимо от чьей-либо воли
    бродить по волшебной стране мечты.
    Судьба распорядилась иначе. Повод для поездки в Милан был бо-
    лее чем прозаический: подобрать и заказать мебель для офиса в компа-
    нии, где я служила менеджер-дизайнером. Внутреннее сопротивление
    — отказаться от поездки, где самое сокровенное будет пошло "заземле-
    но”, было сломлено по настоянию друзей: "Это тебе будет очень нужно
    для работы!”. И я дрогнула.
    Словом, преодолев воздушное пространство над Евразией, через Ам-
    стердам, мы приземлились в Милане. Руководитель фирмы был настроен
    воинственно: с помощью нашего представительства мы должны объехать
    и отсмотреть всё самое лучшее, стильное, безупречное. Это, кроме мебели,
    включало все аксессуары интерьеров офисных и домашних. Что ж, при-
    дётся пожертвовать, как стало ясно из наших маршрутов по городу и окре-
    стностям, надеждой на знакомство с чудо-архитектурой северной столи-
    цы, её музеями и дворцами-палаццо. Встречи с представителями мебель-
    ных салонов, фирм и корпораций следовали в механически-жёстком ре-
    жиме. Ранний завтрак, машина у входа в отель, визиты к хозяевам ме-
    бельных заведений — допоздна, позднее возвращение и полуобморочное
    приближение к номеру. И так — шесть дней, безостановочно. Учитывая
    пятичасовую разницу во времени и некоторое недомогание, с которым я
    покидала Алматы, можно представить, как всё это отражалось на моём
    настроении. Мучила беспрерывно мысль: как, вот здесь, в Италии, в Ми-
    лане, так близко от мечты моей — Венеции… И не увидеть? Не ощутить?
    И только непосредственное вольное и невольное общение с абориге-
    нами спасало ситуацию. Девушку с ослепительной белокурой головкой и
    строго-неприступным видом звали Лючия. Так нам официально предста-
    вилась секретарь-переводчик консульства. Её, как видно, побаивались.
    Через день она, свободно шутя, поражалась сама, ведь все считают её ха-
    рактер несносно-высокомерным. Оказалось, родом из России, она уже три
    года с отцом-итальянцем в Милане, а мама скоро приедет тоже, с сыном от
    второго брака, уже взрослым… Удивляясь своей словоохотливости и дове-
    рительности бесед, Светлана объяснила, что Luchia — это по-итальянски.
    И добавила: "А ты — тоже Luchia, потому что перевод слова — луч, свет,
    солнце”. И мы рассмеялись. Отец её, строгий и официальный, вдруг как-то
    весь потеплел, заулыбался и сделал от своей транспортной фирмы всё, что
    только можно, хотя совсем не имел к этому отношения. Просто отношение
    Светланы и пара шутливых слов, оброненных мною в машине, оказали
    магическое действие. А слова были: "amore”, "dolce”, "piano”, "presto”, "Santa
    Maria”. Так я, смеясь, определила своё знакомство с итальянским. Через
    термины музыки, знакомые с детства. Он пригласил меня к ним в гости,
    за город, чем совершенно "сразил” дочь, никогда не видевшую отца таким
    оживлённым и довольным: "Он всегда грустит, ждёт маму, переживает и
    никогда не смеётся”. А я объяснила ей, что зрелому мужчине, чтобы, поте-
    ряв любимую жену, мать ребёнка, вновь вернуться к ней, нужно преодо-
    леть очень многое, прежде всего — в себе: сомнение, недоверие, ревность,
    страх. Но раз он нашёл силы, чтобы расторгнуть свой второй брак, забрать
    к себе дочь, её, Светлану-Лючию, то теперь, безусловно, самое трудное —
    увидеть сына от другого. И это — главная причина его стресса. Но рядом —
    любимая красавица-дочь, и незачем страдать заранее. Не лучше ли радо-
    вать его собой, оберегая от излишних переживаний? Всё это Лючия встре-
    тила с изумлением, словно никогда не догадывалась об истинной причи-
    не такой "заторможенности” отца. И очень огорчилась, узнав, что времени
    для единоличного визита к ним у меня — увы! — не найдётся. Зато мы
    сможем увидеться в Питере или Москве, куда она рвётся всем сердцем.
    В залог был оставлен номер домашнего телефона в Алматы, куда она
    потом не раз звонила. А здесь, в Милане, ей случилось не раз выручать
    нас в качестве переводчицы, и не только.

    Газпром
    Одним из ведущих мебельных предприятий, где "командовал пара-
    дом” крепкий коренастый итальянец средних лет, оказалась корпорация,
    склады и салон которой расположены в трёх часах езды от Милана. Рано
    утром погрузившись в авто, мы стремительно минуем центр города. Воло-
    дя, водитель-алматинец из нашего представительства, на ходу бросает:
    "О, опять эти итальянцы свой Ла Скала ремонтируют”. Я оглядываюсь,
    уже издалека замечая здание в лесах, а машина уносится прочь. Долго и
    довольно бестолково колесит он по улочкам названного места и всё не на-
    ходит, путается, ворчит, хотя прохожие-итальянцы приветливо объясня-
    ют, знаками указуя направление. Проблуждав около четырёх часов, со-
    вершенно обессиленных, он, наконец, оставляет нас у железных ворот ог-
    ромного, обнесённого металлической изгородью пространства.
    Итальянец-шеф, виденный нами накануне, радушно-суетливо встре-
    чает нас, проводя по коридорам в глубь строения. Наконец, заводит в ог-
    ромную залу с множеством столов и кресел. Здесь он обращается к помо-
    щи сопровождающей нас женщины по имени Елена. Яркая, эффектная,
    она певучим голосом начинает объяснять ему, что нас интересует. И это
    длится и длится, а он кивает головой заворожённо и только изредка встав-
    ляет одно слово, короткое и звучное. Не прислушиваясь особо и полагаясь
    на её знание предмета, я внимательно знакомлюсь с представленными
    образцами. Наконец, обнаружив, что время обеда уже почти истекло, мы
    решаем продолжить разговор о деле после трапезы. Хозяин вдруг ожив-
    лённо предлагает повезти нас в хорошее местечко, недалеко и комфортно.
    Устало согласившись, едем. Останавливаемся перед скромным заведени-
    ем, одноэтажным и не слишком привлекательным внешне, следуем внутрь.
    Нас усаживают, сдержанно приветствуют и предлагают сделать заказ. Мои
    спутники несколько обескуражены непрезентабельным видом этого кафе-
    ресторана, переглядываются, а "мебельщик”, устроившись рядом со мной,
    громко заявляет, что за стол платит он. Пока они медлят, что-то спраши-
    вая у официанта, я очень чётко выговариваю, мне — vitello molto sotille
    (вителло мольто сотилле а ля гриль) — т. е. телятина, нежно поджаренная.
    Он — в восторге, хлопает в ладоши и тотчас заказывает и себе и мне это
    блюдо. Смущённые, мои соплеменники спросили какой-то бульон (не
    знаю, что сие по-итальянски значит) и чай, отказавшись от вина и десер-
    та. А я, уплетая мясо, нежное, сочное, ароматное, совсем как дома, вдруг
    впервые в своей жизни услышала повисшее над столом по-казахски вы-
    ражение: "Сауле, всё-таки без мяса — это не пища, правда?”. А мой ме-
    бельщик, чутко уловив, кто принимает решение в вопросе о мебели, радо-
    стно жевал, блестя глазами, и что-то говорил нашей Елене. Слово, так ча-
    сто им с выражением повторяемое, короткое и звучное, означало большие
    заказы из России и Европы. И звучало оно: "Газпром”. Увы! Ничего, кроме
    "президентского” кресла с высокой спинкой мы у него не купили.

    Папа Карло
    В один из завершающих дней поездки, почти закончив все дела, я
    оказалась "забыта” в номере отеля. Ожидая звонка, не покидала его, всё
    больше тревожась. Наконец, когда обеденный час минул и следовало уже
    быть в представительстве по вопросам транспорта, решилась туда позво-
    нить. Лючия-Светлана обрадовалась: "Приезжай! Скорее! Пообедать не
    успеешь!”. Я удивилась, но последовала её совету. Совершенно не ориен-
    тируясь в местонахождении ни отеля, ни консульства, бесстрашно и весе-
    ло "направила стопы”, не ведая, что это — огромная дистанция. А у меня —
    пустой кошелёк. В руках — крошечный сборник стихов, подаренный из-
    дателем Бахытжаном Канапьяновым. Стихи Олжаса Сулейменова с его
    портретом. Иду беспечная, свободная по проспекту, обгоняя редких прохо-
    жих. Один из них, остановив, забрасывает вопросами. Итальянская му-
    зыкальная певучая речь таинственным образом становится понятной.
    Как? Не берусь объяснять, не знаю. Я прибавляю шагу, оправдываясь по-
    английски: так мало времени, спешу. Он восклицает очередной вопрос:
    кто я, откуда, из какой страны, какой нации, с чем пожаловала в Италию,
    что, где, когда? Отвечаю, пытаясь быть пунктуальной и точной. И вдруг
    понимаю: вот она, книжка, что всё ему объяснит. "Амбассадор”, — говорю
    я, показывая портрет Олжаса. Быстро черчу на задней обложке схему Со-
    юза, России и Казахстана. "Джэпэн, азиан?” — вопрошает попутчик. "Ноу,
    ноу, Kazakhstan!” — показывая на схему, говорю ему я. И вновь про кон-
    сульство, про площадь революции, название которой помнится, и про бли-
    зость к площади Дуомо, т. е. главной площади перед миланским Баптисте-
    рием. Он хлопает глазами, потом — по своей груди и, смеясь, произносит:
    "Карло!”. Я отвечаю: "Yes, Я’m Saule, you — papa Karlo!”. И так, смеясь, мы
    движемся в направлении перехода. А там вдруг он берёт какие-то талоны
    (оказалось, до места мне далеко, надо ехать на метро), сопровождает меня
    до вагона и мы добираемся до Соборной площади. А оттуда, издали,
    я разглядела высотное здание, куда держала путь. "Ах, спасибо, мне пора”, —
    прощаюсь я с милым стариком. Он взмахивает руками: "Баста?” — "What?” —
    "Баста, финита?” — "О да, благодарю, баста!”. И бегом — к месту назна-
    чения.

    "Здесь так принято!”
    Перебегая перекрёсток совершенно в неположенном месте, понимаю,
    что так нельзя, и вдруг, приблизившись к зданию, теряюсь: там, с оружи-
    ем наперевес, стоят карабинеры. И вдруг — о чудо! — они с улыбкой про-
    пускают меня. И тотчас новая заминка: забыла, на какой этаж ехать. Но
    вбегаю, задыхаясь, в лифт, притиснутая очень полной женщиной, привет-
    ливо глядящей и что-то спрашивающей. Лифт тормозит: передо мной Свет-
    лана. "Здесь все тебя уже знают, запомнили”, — говорит она на ходу. Объяс-
    няет, куда и как надо идти по поводу транспорта, а потом внезапно оста-
    навливается: "Постой, ты же не обедала. А как ты добралась, ведь маши-
    на, оказывается, сломалась, Володи нет...”. И увлекая за собой, мчится
    вниз, на улицу, в бюро заказов. Там нас пропускают вперёд двое азиатов,
    объяснив, что свою, японку, они не могут заставить ждать. Лена заливис-
    то хохочет, заказ принят, а она ведёт меня в близлежащий кафетерий.
    Оказывается, здесь строго запрещается обслуживать кого-либо в после-
    обеденное время. Фантастическим образом я убеждаю продавца отпус-
    тить мне какой-то слоёный пирожок с кофе. Он, оторопев, соглашается и,
    отвернувшись, опустив глаза, ждёт. Затем с улыбкой, благодаря, прощает-
    ся. А я, повеселев, спрашиваю у Лены, почему так строго? Она говорит: "Он
    рискует работой, тут это — закон”. И видя моё огорчение, ведёт в другую
    сторону, к магазину, где мы приобретаем плёнку к моему фотоаппарату.
    На выходе Лена посмеивается: "Знаешь, что сказал продавец? У тебя —
    красивые глаза”. Рассвирепев, я спросила: "А у него какие?”. Она, смеясь,
    продолжала: "Да ты не обижайся, здесь так принято, все себя так ведут,
    ведь это — итальянцы!”. И был оттенок снисхождения и гордости в её сло-
    вах. А потом предложила посидеть в кафе, на открытом воздухе, благо, вре-
    мя у нас есть. Согласилась.

    Милан. Мороженое с малиной
    Возле застеклённой стены кафетерия расчехлила фотоаппарат и сде-
    лала несколько снимков. Дверь распахнулась, и несколько молодых лю-
    дей стали раскланиваться, прижимая руки к груди и улыбаясь. Смутив-
    шись, услышала от новой знакомой: "Они к этому непривычны, поэтому
    радуются и благодарят”. Но я-то обратила внимание на освещённый из-
    нутри интерьер… Здесь же, на мощёной мостовой, примостилась крошеч-
    ная площадка со столиками. Присев, мы заказали мороженое. Юноша,
    предупредительный и скорый, исполнил заказ… трижды. Первый раз он
    принёс фруктовое с вареньем. Взглянув на меня, спросил что-то у моей
    спутницы и тотчас ретировался с подносом. На второй раз шапку пломби-
    ра украшала горка клубничного варенья. Один взгляд, взмах руки, отча-
    янное лицо, и вновь он убегает. Неловкость моя нарастает, но строгое лицо
    моей соседки внезапно краснеет, и она со смехом отпускает официанта. Я
    обескураженно взираю на своё угощение. В огромном стеклянном вазо-
    не передо мной — гора ослепительного мороженого, закрытая с верхом
    душистой свежей малиной. Любимое блюдо? Да-а… Но столько? В ответ
    на невысказанный вопрос раздаётся: "Понимаешь, они очень хотели сде-
    лать тебе приятное. Это — те самые ребята из кафетерия, он — один из
    них. Да, я для тебя заказала 200 граммов, но после стольких ошибок они
    принесли 500…”. Заливисто смеясь, она откинулась на спинку стула, а
    отдышавшись, с упоением наблюдала за моей трапезой. Напоследок ска-
    зала: "Теперь они — твои должники, и всегда будут тебя ждать и обслужат
    вне очереди, это мальчик-официант передал”. Обернувшись, увидела за
    витриной стайку юношей с поднятыми руками. Помахав на прощанье,
    вновь встретила целую горсть приветствий и криков радости. На душе было
    легко и лучезарно. Как дома! И такая благодарность наполнила сердце,
    что долго эта нетающая улыбка витала надо мной…

    В ожидании чуда
    Но рядом с удовольствием от понимания, что миссия моя здесь завер-
    шается успешно, точила мысль, что главного со мной не случилось — я не
    увидела города своей мечты. И тогда… Поздним вечером, после шести дней
    и бессонных ночей, мне была "вручена” новость: завтра на рассвете я еду
    на поезде в Венецию. Одна. И возвращаюсь оттуда в Милан, а затем домой
    — тоже одна. И мгновенный страх растерянности тотчас улетает от неве-
    роятного ощущения близкого мига чуда.
    В шесть утра поезд отправляется с перрона, почти пустого. В вагоне пер-
    вого класса, с кондиционером и стеклянными дверьми я одна. И в душной
    жаркой миланской ночи я стыну от ледяного дыхания воздуха купе, мечтая
    скорей оказаться "на улице”. Но усталость берёт своё. Смежив веки, я всё же
    вижу, порой забываясь, медленное свечение близящегося дня. Из мглы на-
    плывают, проносясь мимо, очертания укутанных в густую зелень усадеб, ка-
    ких-то древних стен, мерцание реки где-то внизу, вновь — пушистые стены
    зелени, столбы… И мерный перестук, убаюкивая, тотчас будит толчком.
    И вот уже утро — чуть туманное, раннее, тёплое. И моя Венеция, на-
    чавшаяся с вокзала "Venecia di S. Luchia”. Ступив на перрон, ощутила пол-
    ное одиночество. Но работник вокзала любезно указал направление, и
    слегка заторможенно, но вполне сознавая значение происходящего, я вош-
    ла в лёгкое современное строение. Ноздри щекотал запах свежего кофе и
    сладостей. Позавтракав, наконец, перешагнула порог вокзала и…

    Здравствуй, Венеция!
    Грациозное ренессансное строение ослепило глаза, покачиваясь на
    лазури воды. Здесь, на мраморных ступенях вокзала — на расстоянии вы-
    тянутой руки от капеллы! — стояли, сидели, лежали юные романтики со
    всех концов света — искатели приключений и красоты, нагруженные рюк-
    заками, баулами, пакетами, спортивными и пляжными принадлежностя-
    ми, разноголосо и многоязычно изъясняясь в тон шуму воды. Она плеска-
    лась у ног. И первый мост был прямо передо мной, изящный и лёгкий.
    Через четверть часа была на борту вапоретто — катер, водный трам-
    вайчик, наверно, самый популярный вид транспорта, судя по обилию пас-
    сажиров. И — никакой суматохи, давки, грубости. Тебя за руки поддержи-
    вают рослые, крепкие юноши при переходе с причала на судно и обратно и
    — ни одного вопроса. О билетах здесь как бы забыли. Приятно? Не то слово.
    Приветливость, заботливость, участие и открытость — с первых минут.
    Радует, удивляет, бодрит? Да-да, конечно, это начинает сбываться то са-
    мое, заветное…
    Но вот катер тронулся. И канал плавно обратился в дымчатую морс-
    кую гладь, и панорама прибрежных изящно-стройных сооружений, умень-
    шаясь в масштабах, с плавностью и быстротой необыкновенной смени-
    лась великолепной панорамой морского пространства.
    О, Венеция! Я забыла о всех своих горестях и проблемах в этом сча-
    стливом городе моих детских грёз, сияющем северном островке мечты
    сбывающейся. Ах, это осязаемое, ощутимое каждой порой и нервом, как
    воздух любви, желание раствориться, остаться навеки в этой богодан-
    ной обители света!

    Остров Лидо
    И вот — остановка. Главный остров, основная часть города — здесь.
    Бросились в глаза разноцветные — все оттенки пастели — стволы могучих
    деревьев, "облепленные” стоячими, лежачими, словно уснувшие дети, ве-
    лосипедами. И никакой тебе охраны! Рядом — ряды сувениров: открытки,
    украшения, поделки. Наконец, приближаюсь в разношёрстной туристской
    толпе к ажурному белому мостику и, помедлив, решаю задержаться, огля-
    деться. Отсюда — благородная изысканность собора св. Марка и площади
    перед ним воспринимаются особенно рельефно и празднично. В аркадах
    разгуливают в карнавальных костюмах некие лицедеи, предлагая при
    желании облачиться в сей наряд и запечатлеть себя на века. Обернув-
    шись, вижу море приветливо-восторженных лиц и, решившись, обраща-
    юсь с просьбой. Снимок сделан, а я в свою очередь сфотографировала их
    тоже. И здесь — масса людей и подъём духа.
    В праздничной суете торговых рядов рядом с площадью св. Марка вне-
    запно слышу за спиной энергичное, музыкальное из "Аббы”: "Give me, give
    me, give me!..”. Обернувшись, встречаю чёрные маслины-глаза. Конечно, рас-
    смеялась. А продавец уже скрылся в толпе. Вышла к каналу, восхищённая
    рядами гондол с их гибкими, точно лебединая шея, навершиями. Порыв
    ветра перехватил горло, и я вдруг чихнула. Размыкая веки, услышала чьё-
    то приветствие-пожелание, очень похожее на наше "Будьте здоровы!”. Но
    слова были итальянскими, да и кто мог их адресовать мне? И тотчас встре-
    чаю взгляд с воды — чернокудрый красавец-гондольер направляет лодку в
    канал, точь-в-точь как в Питере у Эрмитажа. Застыв от изумления, я всё-
    таки не выдержала и расхохоталась. В ответ — такой же смех и взмах руки
    в приветствии. Как красивы эти "водители лодок” в работе — стоя на корме,
    полные грации и силы, правят они в одиночку своим гибким и довольно
    весомым "судном” с пассажирами. И так — из века в век.
    И сам собор — величественный и изящный, вместивший всю исто-
    рию этого волшебного города-государства, так объединивший понятия
    Востока и Запада, ослепительно-белый на сини воды и неба. Боже! Какие
    люди воздвигали эти храмы и дворцы, эти палаццо на воде, какая музыка
    звучала в их сердцах, какие кисти вложила Природа и Судьба в их руки!

    Миланский собор
    Поздним вечером, затемно вернулась в Милан. Через сутки предсто-
    яло возвращение домой.
    Открыв глаза, с удивлением обнаружила, что уже обед. И заметила
    с удовольствием деталь убранства номера: на прикроватной тумбочке,
    под абажуром ночной лампы лежала горсть шоколадных конфет. А бу-
    мажная розетка под ними на трёх языках гласила: "Сладкого сна!”. Это
    я заметила лишь теперь, отдохнув, почуяв вкус к жизни. И — как обмо-
    рочное наваждение: а ведь моя Венеция — не сон, она теперь — во мне,
    со мной. И это — навсегда!
    И следом мысль: ведь я не была в Миланском соборе, как можно?
    В послеполуденном каменном Милане июля трудно дышалось. На
    такси отправилась к Duomo (собору). Пламенеющая готика во всём её
    блеске! Ажурные вертикали тающих светлых стен, улетающие ввысь
    башни, скульптура, как живое древо жизни, вросшая в кровь и плоть
    могучего храма. Кружа по площади, я приближалась и отдалялась от
    ступеней храма, на которых сидели массы людей. Медля, волнуясь, не
    решалась войти. И вдруг… Словно гигантской волной буквально внесло
    меня в храм. И тотчас опустились тишина и сумерки. Неодолимо по-
    влекло вглубь, к алтарю. Не знаю, как очутилась на скамье. Высоко под
    сводами парили музыка и голос, проникновенный, ласковый и стро-
    гий. Пастор говорил со всеми и с каждым. Это длилось бесконечно. Мер-
    цали алтарные свечи, плыл дым воскурений, качались тени на стенах,
    и душа улетала вслед божественным звукам…
    Очнулась я внезапно, вся в слезах, храня трепет услышанного слова.
    Пробираясь к выходу, запрокинув голову и осушая лицо от слёз,
    залюбовалась великолепными витражами, пылающими в лучах июль-
    ского солнца. А в них — тонкие, прекрасные лики святых.
    Рядом, стыдливо вытирая глаза, двигались рослые американцы в
    шортах, удивлённо поглядывая друг на друга.
    За порогом храма ощутила сиротство и беспомощность. Прохожие
    сочувственно объясняли, что сегодня — воскресная служба, приехал из
    Рима Папа, весь транспорт в центр почти не ходит, особенно такси. Тро-
    нутая их теплотой, перешла улицу, утолила жажду в каменном источ-
    нике со львиной головой — точно как в детстве в Сосновом парке Алма-
    Аты, — успокоилась. И, подняв глаза, увидела — передо мной останови-
    лось такси. С другой стороны дороги раздались счастливые голоса на-
    путствий. Оглядевшись, таксист высоко поднял брови, улыбнулся и
    широко распахнул дверцу.
    Через день меня встречала Родина.
    А в душе рефреном звучит:
    "Италия! Благословенный край!
    Страна созвучий счастья и разлуки!”.
    И истина, что открылась мне там: люди прекрасны везде! Был бы ты
    с ними открыт и искренен!
    И вновь вижу: ослепительный блеск воды в каналах — море дышит
    этой землёй, и та ей отвечает взаимностью. Гармония Любви. А над ними
    — Ветер Свободы. Спасибо, Венеция моя! Священная Италии земля! По-
    истине это — подарок судьбы.
    Категория: Параллели и меридианы | Добавил: Людмила (11.11.2010)
    Просмотров: 687 | Теги: Сауле БЕККУЛОВА | Рейтинг: 1.0/1
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz