Четверг, 25.05.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [52]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Наш общий дом

    А. Бекбосын. Сын солдата, или По Пушкинской, Пушкинской (окончание))
    № 10, 2010

    Из дневника бывшего студента бывшего Джамбулского педучилища имени Абая
    (Окончание. Начало в № 9 за 2010 год)

    11 сентября 1955 года
    Первый день учёбы. Первый урок. Физкультура. Белокурая девушка,
    года всего на два-три старше меня, построив нас во дворе, сперва предста-
    вилась сама.
    — Я — выпускница Ростовского пединститута, буду у вас вести физ-
    культуру. Зовут меня Анна Ивановна Мороз...
    — Мороз?.. Может, Морозова? — ехидно спросил самый старший из
    нас по возрасту Абдрахман Намысбаев, верзила такой.
    — Нет, просто Мороз, — спокойно ответила девушка.
    — У... ух, мороз!.. Холодом веет от вашей фамилии, — поёжился На-
    мысбаев.
    — Тогда оденьтесь потеплее, хотя бы на моём уроке...
    Тут в разговор вклинился "малыш” Молдабай.
    — Не вышла ли ошибочка в райзагсе, когда они заполняли вашу метри-
    ку? А то были же люди: Савва Морозов, Павлик Морозов... А Вы — Мороз...
    — Да, фамилия Мороз. Я — донская казачка.
    — О, нам в самом деле везёт с казаками, ребята!.. Недавно только
    познакомились с уральскими казаками, а сегодня с донской. Да, "Широ-
    ка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек”!.. — Молдабай в
    конце чуть не запел.
    — Пожалуй, хватит обсуждать мою фамилию, — сказала Анна Ива-
    новна уже строгим голосом и скомандовала:
    — Смирно! На-право! Бегом марш!..
    Все, смеясь, побежали.
    — Ну вот, Абдрахман, согреешься теперь вдоволь! А мы из-за тебя бу-
    дем потеть, делая аж целых пять кругов во дворе, — говорил Саги, тяжело
    дыша. — Иначе, может быть, ограничились бы ходьбой на месте...
    — Беги, беги, пузатый! — улыбаясь, ответил Абдрахман. — Это тебе не
    танцы в "Пионере”, в которых натоптался на месте. Вообще-то бег тебе
    очень полезен, парень. Может, мне попросить Мороз, чтобы она назначи-
    ла тебе персонально десять кругов?..
    — Да ну тебя... — Саги больше не шутил...
    — Да-а, результаты не очень... — огорчилась Анна Ивановна, глядя
    на свой секундомер. — Придётся больше тренироваться.
    После пятиминутной передышки она снова скомандовала:
    — Построиться по росту в одну шеренгу!.. Метание гранаты. Кто ки-
    дает, тот и приносит обратно. — И она передала Намысбаеву макет грана-
    ты — кусок цилиндрообразного круглого железа с деревянной ручкой, ве-
    сом граммов семьсот.
    Намысбаев, неловко держа в руках снаряд и раскачиваясь всем те-
    лом, наконец-то кинул. Недалеко улетела граната.
    — Надеюсь, вам не холодно? — спросила с улыбкой физрук.
    — Жарко... — недовольно ответил Намысбаев.
    — Передайте следующему, — велела она, когда Намысбаев принёс
    гранату обратно.
    Следующим был я. Метание для меня было знакомым делом, этому
    нас хорошо обучил в школе военрук, боевой офицер-фронтовик Николай
    Фёдорович Ушаков... Вылетевшая из моей руки граната, описав большой
    круг над площадкой, с грохотом упала на железную крышу соседнего зда-
    ния и скатилась на другую сторону.
    — Что вы наделали?! — Анна Ивановна с ужасом смотрела на меня. —
    Там же поликлиника, полно людей!.. — и сама первой побежала к воротам.
    Мы бросились вслед за ней... Граната лежала на узкой полосе зелени.
    — Ну вы меня напугали, — призналась Анна Ивановна уже спокойно,
    когда вернулись в училище. — Тем не менее, я вам поставлю пятёрку, пер-
    вую пятёрку.
    — Это невозможно...
    — Как невозможно?!
    — Моей фамилии нет в журнале... Я — резерв.
    — Да-а? Ну тогда вы мой отличный резерв! — воскликнула Анна Ива-
    новна.
    От этих слов и радостного выражения её прекрасного лица у меня в
    душе стало как-то светлее.
    Затем она добавила:
    — Из вас должен выйти отличный спортсмен. Для этого, мне кажет-
    ся, есть все данные.
    "Какие там данные?.. Спортом специально я никогда не занимался,
    если не считать, что шесть лет подряд в Будённовку в школу зимой ходил
    на коньках, а летом ездил на велосипеде, ежедневно километров пятнад-
    цать. Правда, часто боролись во время игр. И, конечно же, трудовая закал-
    ка с малых лет аульного юнца...” — думалось мне...
    … По расписанию следующим уроком была педагогика. Мы ждали
    этого, но не столько самого урока, сколько преподавателя Жакыпбая Ка-
    сымбекова. Много слышали о нём.
    — Настоящий педагог!
    — Великий учитель!..
    Наконец он входит в класс. Среднего роста, с абсолютно лысой боль-
    шой головой, со светлым, несколько даже рыжеватым, улыбающимся ли-
    цом пожилой человек. С его входом темноватая комната стала более широ-
    кой и светлой, что ли...
    — Разрешите представиться... — начал было он, но студенты его с
    шумом прервали:
    — Мы вас знаем, хорошо знаем, агай!..
    — Если так, то тогда и я должен знать вас...
    И опять пошло знакомство по журналу. И опять мне пришлось самому
    представиться. Что поделаешь... Стал замечать, что каждый раз в таких слу-
    чаях у меня внутри какая-то пружина сжимается и сжимается, давя душу...
    — Теперь мы знакомы с вами, ребята. И дальше будем вместе рабо-
    тать. Работа эта — освоение азов педагогики, которые обязательны вам,
    будущим учителям — представителям самой гуманной профессии из всех
    придуманных родом людским...
    Этих нескольких слов было достаточно для меня, чтобы прийти к выво-
    ду, что те лестные отзывы о Жакыпбае-аге были вполне обоснованными...
    — Сегодня я постараюсь осветить вопросы: что за наука и предмет
    педагогика, этапы её развития и, конечно, её роль в обществе. Можете это
    считать обзорной лекцией. А со следующего урока пойдём по отдельным
    конкретным темам.
    Какая же интересная лекция! Сколько глубоких мыслей и фактоло-
    гических, исторических материалов в ней! Кроме известных нам раньше
    казахских просветителей-педагогов Ибрая Алтынсарина, Спандияра Ку-
    беева и других, впервые услышали имена Константина Ушинского, Анто-
    на Макаренко...
    Поразительным было и построение рассказа. Слова учителя были не
    сухими, а сочными, порой даже образными...
    — У нас осталось ровно десять минут, — сказал Жакыпбай-ага, за-
    кончив лекцию. — И я буду отвечать на ваши вопросы... Итак, кого что
    интересует?
    — Можно мне?.. — несмело поднялся Еркебек Тасыбаев, парень из
    Луговского района.
    — Да, пожалуйста.
    — Мы слышали, что Вы учились вместе с легендарным Баурджаном
    Момыш-Улы. Правда ли это?
    — Правда, вас не обманули, — с улыбкой ответил учитель. — Мы с
    Бауке в одно время, правда, это было уже давно, вместе учились в Асинс-
    кой школе-интернате, которую потом назвали школой имени Карла Мар-
    кса... нас было тогда немало, хотя сейчас, к великому сожалению, в живых
    кроме Бауке, меня и Садыкбая Мусаева, который живёт в селе Турксиб,
    никого не осталось. Многие ребята умерли от голода в начале тридцатых
    годов, другие погибли на фронте... — на лице учителя не осталось следа от
    той приятной улыбки.
    — А какие особые черты отличали юного Баурджана? — снова задал
    вопрос Еркебек.
    — Ещё тогда чувствовалась у него, так сказать, военная жилка. Он
    был нашим командиром! Построив нас, водил то в школу, то в баню, а иног-
    да — и на Зелёный базар, — снова посветлело лицо Жакыпбая-ага. — Был
    смелым. Не терпел ничьё насилие и малейшей несправедливости. Вот один
    случай. Как-то обедали мы за длинным столом. Подали нам по тарелочке
    горяченной каши. Был среди нас один такой хулиганистый мальчонка,
    года на два старше нас, огненно-рыжий. И он, не трогая свою порцию,
    начал есть из тарелки соседа, такого худенького паренька. Баурджан, си-
    девший как раз напротив рыжего, быстро встал и, обойдя стол, подошёл к
    рыжему и его стриженную наголо голову накрыл своей тарелкой с кашей.
    Тот издал истошный крик.
    — Если ещё раз будешь делать так, ещё больше получишь, подонок!..
    — большие глаза Баурджана горели чёрным пламенем... Вот таким был
    он, будущий герой, легендарный герой Великой Отечественной войны...
    В это время раздался звонок...
    Я почему-то считал всех математиков немногословными, даже мол-
    чунами. Моё предположение оправдалось и на этот раз. Расима Гизатова,
    судя по внешности, строгая, но пунктуальная женщина средних лет, ока-
    залась именно такой. Урок она начала с очень короткого вступления.
    — Арифметику считают элементарной математикой. Тем не менее
    она учит не только считать, пересчитывать, но и прививает учащимся
    навыки разностороннего мышления. А это очень и очень важно. Поняли
    вы меня?.. Хорошо что поняли. В течение вашей учёбы будем решать по-
    чти все задачи учебника Степанова и Березанского. Итак, приступим, —
    она, взяв мел, на доске написала текст одной задачи. — Кто решит — под-
    нимите руки...
    Задача была не очень сложной. Минут через десять я поднял руку.
    — Дайте вашу тетрадь... Та-ак, так... Отлично! Как ваша фамилия?
    — Бекболатов...
    — Я вам поставлю пятёрку, Бекболатов...
    Мне пришлось и ей назвать свой "статус”.
    — А как вы сдали вступительные?
    — На тройку...
    — Ин-те-ресно, — несколько недоуменно сказала она. — Ну ещё кто
    решил?
    Никто не ответил...
    В конце урока она дала домашнее задание...

    25 сентября 1955 года
    Ровно две недели, как мы здесь, в училище, осваиваем новые зна-
    ния. Уже знакомы почти со всеми нашими учителями. Это достопочтен-
    ный аксакал биолог, немного тугоухий Жалил Абдуллаев, не по возрасту
    сдержанный и очень корректный преподаватель методики казахского
    языка Аким Садыкбеков, литератор, красавица Зоя Инкаровна, исто-
    рик, очень доброжелательная Шаркуль Карабаева, учитель методики
    преподавания русского языка, очень пунктуальный Александр Павло-
    вич Ли, преподаватель рисования, постоянно ездящий на велосипеде
    Николай Фёдорович Анискин, огромного телосложения, тем не менее
    очень тонкий на слух музыкант Роберт Антонович Майер... И... и она,
    преподаватель русской литературы Зинаида Фёдоровна Изаак, истин-
    ная красавица. Большие лучезарные зеленоватые глаза, приподнятый,
    чуть с горбинкой нос, несколько пухловатые губы, длинноватая шея, об-
    рамлённая кудрявыми локонами, отличная фигура с замечательным
    бюстом... А голос!.. Это не голос человеческий, а какая-то музыка, сереб-
    ристая, звонкая... "Она же королева Марго!..” — почему-то подумалось
    мне, когда впервые увидел её, входящую в класс. Торжественно, лучезар-
    но, как будто за ней следует само солнце. После короткого знакомства
    Зинаида Фёдоровна без каких-либо разъяснений своим чудодействен-
    ным голосом сразу стала декламировать наизусть:
    Я к вам пишу — чего же боле?
    Что я могу ещё сказать?
    Теперь, я знаю, в вашей воле
    Меня презреньем наказать.
    Но вы, к моей несчастной доле
    Хоть каплю жалости храня,
    Вы не оставите меня.
    Сначала я молчать хотела;
    Поверьте: моего стыда
    Вы не узнали б никогда,
    Когда б надежду я имела
    Хоть редко, хоть в неделю раз
    В деревне нашей видеть вас,
    Чтобы только слышать ваши речи,
    Вам слово молвить, и потом
    Всё думать, думать об одном
    И день и ночь до новой встречи...
    — Я вам сейчас прочитала отрывок из письма главной героини одно-
    го из шедевров не только русской, но и мировой поэзии. Теперь вы назови-
    те мне: чьё это письмо, из чьего произведения? — обратилась она ко всем.
    Воцарилась тишина.
    — Неужели, неужели... Ну, скажите же...
    Я поднял руку.
    — Наконец-то!.. — улыбнулась Зинаида Фёдоровна.
    — Это отрывок из первого письма Татьяны. "Евгений Онегин” Пушкина.
    — Молодец!
    — Два письма Татьяны и ответ Онегина на казахский язык перевёл
    Абай и даже сочинил мелодии к ним, — продолжил я.
    — Правильно, я в курсе. Первое письмо Татьяны прекрасно поёт наша
    второкурсница четырёхлетней группы Акжаркын Кудайберенова, — и учи-
    тельница тихонько, вполголоса повторила знакомую мелодию, правда, без
    слов. Но как она глубоко проникает в душу, принося ей истинное наслаж-
    дение... О, чудо!.. Перед моим взором предстали Мариям из Будённовки и
    строчка из её короткой записки: "от всего сердца”, и ещё тоненький топо-
    лёк, с чуть дрожащими листиками... Из этого сказочного состояния вывел
    меня снова зазвучавший голос Зинаиды Фёдоровны.
    — … Вот такая она, русская литература! И мы с вами в течение этих
    двух лет более углублённо, чем в школе, изучим основные произведения
    классиков, для того чтобы вы потом передали вашим ученикам их смысл и
    красоту.
    Каждый преподаватель так заинтересовывал нас своим предметом!
    Настоящие мастера. Так и должно быть, думалось мне, ведь они учителя
    будущих учителей. Всё тут естественно, неудивительно...
    Удивительно было другое. Когда преподаватель задаст общий вопрос,
    почти никто не спешит с ответом. Если найдутся единицы, то учитель не
    удовлетворяется. А сложные, домашние задачи кроме меня никто не ре-
    шал. И все просили, чтобы я приходил в училище на час раньше занятий,
    что я и делал. Все дружно и по очереди списывали...
    Почему так? Ведь многие из студентов даже со стипендией. А учатся
    хуже, чем какой-то "резерв” вроде меня?.. Где же те высокие оценки при
    вступительных?.. Неужели правы те, которые сказывали?.. Ладно...
    Как бы там ни было, мне надо упорно заниматься и доказывать дру-
    гим и самому себе, на что я способен!..

    5 октября 1955 года
    В самом конце последнего урока, около девяти вечера, в класс неожи-
    данно зашла Ольга Емельяновна и сказала:
    — Прошу не расходиться. Проведём экстренное собрание...
    Все мы удивились: что случилось?.. Куратор была на сей раз несколь-
    ко хмурой, что не типично для неё, доброй женщины.
    — Сегодня к замдиректора училища обратилась группа девушек с
    русского отделения с жалобой, — начала Ольга Емельяновна крайне не-
    довольным голосом. — Жаловались они на поведение нашего Симамбеко-
    ва. По словам девушек, вчера вечером Симамбеков, в не совсем трезвом
    виде, приставал к ним в их же комнате в общежитии. Сказывали даже,
    будто он облизывал девушек, как телёнок. И им с трудом удалось выдво-
    рить его... Что скажете, Симамбеков?
    Симамбеков встал, но молчал. Только моргал своими густоватыми
    длинными ресницами.
    — По-моему, те девушки просто излишне капризничают, — вместо
    Ратбека начал говорить писклявый Советбек. — А Симамбеков очень лю-
    бит и уважает девичье общество!.. Вот вам и вся причина... Вчера мы, в
    том числе и он, получили первую стипендию. Пропустили по кружке пива.
    Ну, от этого никто не опьянеет. Наверно, девушкам не понравился запах.
    Всё же пиво — не духи "Красная Москва”... "Облизывал...”. Ну и что же?
    Облизывая ведь никому ничего не испортить...
    — Вы все так думаете? — строго спросила Ольга Емельяновна.
    — Нет, не все, — твёрдо сказал обычно тихий Еркебек. — Не все, Ольга
    Емельяновна. Если среди "облизанных” была бы, допустим, моя девушка,
    я бы посмотрел, в каком состоянии ушёл Симамбеков. А вот суждение Со-
    ветбека — самое бесстыдное! И наглое. Я думаю, их надо обсудить на ком-
    сомольском собрании и наказать.
    — Зачем из-за них на всё училище шум поднимать? — урезонил Жа-
    малбай. — Надо обоих строго предупредить, а Симамбекова снять со ста-
    росты группы, как недостойного.
    Воцарилась тишина.
    — Ну как, согласимся с предложением Оразымбетова? — спросила
    Ольга Емельяновна. — Значит, согласны... А кого хотите избрать старо-
    стой?
    — Может, Саги Кираева? — быстро высунулся баянист Ульмес.
    — Э-э, дружка своего опять!.. — несколько брезгливо воспротивился
    Отеп. — Учебный класс — это тебе не танцплощадка "пионерская”. Там
    будете танцевать, Бог даст, в следующем году...
    — Давайте к делу, — Ольга Емельяновна заранее загасила зажигаю-
    щийся огонь возможной полемики. — Кого ещё предлагаете?
    Из задних рядов раздался тихий девичий голос:
    — Мне можно?
    — А... а, Серкебаева... пожалуйста.
    — Я предлагаю Бекболатова...
    Не знаю, как другие, но было видно, что куратор была удивлена.
    — Он же резерв... ещё не студент, как же так...
    — Тем не менее я тоже предлагаю Бекболатова, — выскочил "малыш”
    Молдабай. — Он — отличник!
    К моему удивлению, зашумела вся группа: "Бекболатова! Бекбола-
    това!..”.
    — Раз так, пусть будет по-вашему, воля ваша. Кто "за” — поднимите
    руки.
    Кажется, все подняли. Кроме меня. Для меня это было полной нео-
    жиданностью. Абсолютно неожиданным было и предложение Ахатай Серке-
    баевой, этой миловидной и очень корректной девушки родом из Таласского
    района. Правда, мы с ней после занятий домой возвращались вместе. Спер-
    ва шли по Пушкинской до базара, а затем сворачивали на Промышлен-
    ную до школы Некрасова, вблизи которой был дом её родственников. Та-
    ким образом, в темноте часто спотыкаясь по избитому тротуару и прово-
    див её, мы с Аргынбаем переходили по железному мостику речушку и на-
    правлялись на нашу Рощинскую, немножко прихватив саму рощу...
    7 октября 1955 года
    Приехала мать!.. Самый близкий мне на всём белом свете человек. И
    Кульшат-апке, и Аргынбай, мы все были очень рады её приезду. Привезла
    она немало всяких продуктов: и мясо, и масло, и курт, и талкан... Оказы-
    вается, она на Будённовском базаре продала полуторагодовалую нетель,
    для того чтобы я купил себе приличный костюм и ещё кое-что. "Ты ведь у меня
    будущий учитель. А учитель должен быть хорошо, культурно одетым”, — гово-
    рит она, смеясь. Судя по настроению, со здоровьем у неё, тьфу-тьфу, вроде
    ничего. Я был этому рад. "Завтра на базар должен приехать наш колхоз-
    ный грузовик. На нём я и поеду домой, сынок. Шофёр Мухаммед обещал
    забрать. А ты не беспокойся обо мне. Учись хорошо”, — говорила мама.
    "Возможно, к празднику на денёк приеду домой”, — пообещал я.
    15 октября 1955 года
    Неплохой староста выйдет, кажется, из меня. Уже организовал не-
    сколько кружков. Многие записались в танцевальный, руководителем из-
    брали Саги Кираева. Квартет домбристов организовал Отеп Бексеитов, с
    тем чтобы после некоторой подготовки слиться в домбровый оркестр учи-
    лища. Драматический кружок возглавил я сам. Думаем ставить одноакт-
    ную комедию Касыма Аманжолова "Свадьба Досыма”. Досыма, наверно,
    придётся играть мне. А героиню кто же? Может, Ахатай?..
    В училище, оказывается, есть многоголосый замечательный свод-
    ный хор, которым руководит Роберт Антонович Майер. Он и подобрал
    некоторых из нас, в их числе и меня, для своего коллектива, который
    ежегодно занимал первое место в городском смотре художественной са-
    модеятельности.
    Теперь с помощью Ольги Емельяновны хотим наладить связь с
    спортобществом "Буревестник” и определиться по секциям: кто в бокс, кто
    на борьбу и т. д.
    Наш новоиспечённый редактор Жамалбай выпустил первый номер
    стенгазеты "Жас* педагог”.
    Дела пошли!..

    5 ноября 1955 года
    Пишу эти строки в каком-то непонятном, незнакомом доселе состоя-
    нии души. Что со мной творится? Сам не пойму. Неужели это?.. Неужели
    то священное чувство, как много пишут, как много говорят, не минующее
    никого, постучалось и в моё сердце? Так быстро и неожиданно нагоняя
    волнение и грусть томную? Или просто это обманчивое мгновенье, не глу-
    бинное чувство, а только лишь плывущий, заблудший мираж?.. Как бы
    там ни было, точно что-то стряслось у меня на недавнем вечере...

    *Жас (каз.) — молодой.

    В небольшом зале училища, битком набитом студентами и препода-
    вателями, шёл сводный концерт, посвящённый Октябрьскому празднику.
    Каждый курс хотел изумить мастерством своих певцов и музыкантов...
    Вот вышли на сцену одетые в одинаково длинные, разноцветные платья
    две девушки — казашка и, кажется, русская. Вслед за ними Роберт Анто-
    нович со своим аккордеоном. И начали:
    В тихом городе своём
    По_соседству мы живём.
    Наши окна друг на друга
    Смотрят вечером и днём.
    Рядом наших два крыльца,
    Два зелёных деревца.
    По_соседству бьются рядом
    Наши жаркие сердца...
    В этой простой, несколько даже по-детски наивной русской песне
    было что-то необыкновенное, притягательное. Может, дело в задушевной
    мелодии? Но я её слышал и раньше. Может, в пении, в голосах этих деву-
    шек? Но и прежние пели ничуть не хуже, возможно, даже лучше. Тогда в
    чём же секрет? С этими вопросами я напряжённо вглядывался в смуглова-
    тое лицо девушки-казашки: открытые карие глаза, прямой нос, резко очер-
    ченные тонкие губы, свободно опущенные длинные косы... О, Боже, этот
    облик мне так знаком, так близок, будто я всю жизнь вижу его, хотя её
    саму впервые заметил только сейчас! Кто же она? Я даже не знаю её име-
    ни. Почему она, ничуть не подозревая того, вызвала в душе моей такую
    бурю?.. Это что? Любовь с первого взгляда, о которой пишется в романах? А
    вообще-то на самом деле бывает такая вот любовь?..
    — Асанбай, что-то ты сегодня сам не свой, — заметил Аргынбай, ког-
    да мы дома после ужина приступили к домашнему заданию.
    — Да-а что-то нездоровится. — Я впервые сказал другу неправду...
    Долго не смог уснуть. Перед взором постоянно маячила ОНА...
    10 ноября 1955 года
    Мы с Аргынбаем впервые присутствовали на таком большом славном
    празднике. С самого раннего утра 7 ноября наш тихий город Джамбул гре-
    мел от звуков духового оркестра. Торжественные марши сразу подняли
    настроение. Со всех сторон города народ устремился к Пушкинской, где
    был обком партии. Со стороны вокзала по улице Сталина двигался беско-
    нечный людской поток. По Коммунистической, минуя каменистую воз-
    вышенность Атшабара, колонны спустились на улицу Абая. А узкая Пуш-
    кинская, мне казалось, вот-вот лопнет от напора масс. Бесчисленные крас-
    ные флаги, алые транспаранты, лозунги со словами "Да здравствует -8-я
    годовщина Великого Октября!”, "Да здравствует советский народ!”, "Да
    здравствует Советская Армия-победительница!”, "Да здравствует великое
    учение Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина!”... пламенели над колоннами.
    Нашу колонну возглавили недавно назначенный директором Достай
    Есельбаев, завуч Пётр Алексеевич Пак, преподаватели Жакыпбай Касым-
    беков, Зинаида Фёдоровна Изаак, Аким Садыкбеков, Ольга Емельяновна
    Писарева. И мы все строевым шагом прошли мимо серого здания обкома.
    С балкона второго этажа махали нам руками какие-то солидные люди.
    — Во-он видишь мужчину, что в самой середине, в сером макинтоше
    и шляпе, это первый секретарь, то есть самый главный начальник облас-
    ти Артыгалиев, — шепнул мне рядом шедший Еркебек...
    Со стороны трибуны донёсся тонкий женский голос, даже несколько
    с надрывом, произносящий здравицу...
    После демонстрации мы с Аргынбаем поспешили в аул. На попутном
    грузовичке-полуторке до Будённовки, затем пешком, уже к вечеру были
    дома. Мать очень обрадовалась моему приезду и сразу начала готовить
    ужин. Запыхавшись, прибежала Акжаркын.
    — Завтра в Будённовском клубе будут показывать новое кино "Поэма
    о любви”, о Козы-Корпеш и Баян-сулу! — затараторила она, еле отдышав-
    шись. — Давайте сходим, а?..
    Я кивнул утвердительно.
    Возле клуба встретилась Мариям. Мне показалось, что она за эти
    месяцы немножко повзрослела и похорошела. Лёгкий румянец и ямочки
    на щеках украшали её!..
    — Асанбай-ага, я поздравляю вас с праздником и поступлением! —
    улыбаясь, подала ручки. Кажется, в общении стала свободней, чем
    раньше. Может, причиной тому была внутренняя радость от нашей
    встречи?..
    В зале я сел между Мариям и Акжаркын. Начался сеанс. Содержа-
    ние фильма мне было хорошо знакомо по одноимённому народному эпосу,
    который я ещё в детстве по вечерам при керосиновой лампе вслух читал
    для собравшихся в нашем доме аксакалов. Многие части знал наизусть. А
    сам фильм вместе с Аргынбаем и Кульшат-апке недавно смотрели в город-
    ском кинотеатре "Октябрь”. Поэтому он у меня не вызвал особых волне-
    ний. Но зато... вдруг, когда Кодар скрытно сзади кинжалом наносит смер-
    тельный удар Козы-Корпешу, Мариям тихо всхлипнула. Я осторожно по-
    косился в её сторону. Одна слезинка медленно текла по её лицу... "Какая
    она чувствительная”, — подумал я...
    Вышли из кино в подавленном, печальном состоянии. И тут Акжар-
    кын сказала:
    — Вы здесь пока прогуляйтесь, а я быстренько схожу к Гульнар, забе-
    ру у неё свою книжку...
    Возле клуба была маленькая аллея, мы стали молча прохаживаться
    по ней. Тишину нарушила Мариям.
    — Ага, скажите, кто ваш любимый герой?
    — А... а, любимый герой?.. — вопрос был неожиданный... — Белый
    Клык.
    — А кто это? Чья-то кличка, что ли? — Мариям резко повернулась ко
    мне. Свет луны прямо падал на её лицо.
    — Это — пёс. Полусобака, полуволк.
    — О-хо!.. Полуволк — любимый герой!.. — Мариям так рассмеялась,
    что мне показалось, что тихая, мягкая ночь заполнилась тоненьким, чис-
    тым серебристым звоном. Что за чудо — девичий смех! С чем сравнить
    его? Нет, несравнимо!.. Я до сих пор, оказывается, не обращал никакого
    внимания на эту красоту...
    — Да, это так. Есть интереснейшая повесть Джека Лондона "Белый
    Клык”, и главным героем является тот самый пёс.
    — Чем он так понравился вам?
    — Он точно различает и оценивает добро и зло, не хуже, чем иные
    люди.
    — Вот оно как... — задумчиво произнесла Мариям. — Значит, вы
    неравнодушны ко всякому проявлению добра и зла. Так ли?
    — Ты угадала, Марияшка... — я не знаю, почему впервые так её
    назвал.
    — А не думаете ли вы, что всякая доброта зиждется на любви? —
    Мариям несколько запнулась и тихо продолжила: — Любви, ну... в ши-
    роком, что ли, смысле...
    — Ты умница, Марияшка... Теперь ты скажи, пожалуйста, откуда у
    тебя такие обширные понятия о любви?
    — Мы же только недавно проходили пушкинского "Евгения Онеги-
    на”. Пришлось много думать и о любви, да к тому же, а-а, ладно... Я
    писала сочинение на тему "Образ Татьяны”. А вы полностью прочитали
    этот прекрасный роман?
    — Несколько раз.
    — Хо-ро-шо... А вы... вы не осуждаете Татьяну?
    — За что?
    — За то, что она первой написала письмо Онегину и призналась в
    любви.
    — Зачем... Сердце-то одинаковое и у девушки, и у парня.
    — Правильно... А то некоторые наши мальчишки смеются — Тать-
    яна такая-сякая...
    — Это неправильно.
    — Спасибо... А можно... можно мне иногда вам писать? — очень уж
    робко спросила она.
    — Можно, конечно... — ответил я, но в тот же миг в голове зашумел рой
    вопросов: "Зачем?.. О чём она будет писать мне? Что же на уме, вернее, в
    сердце у этой милашки?..”.
    От плена этих мыслей освободил меня приход Акжаркын. Мы с ней
    проводили Мариям до её дома. При прощании она подала мне руки. Ладо-
    ни были очень тёплыми...
    Когда мы с Акжаркын шли в Карасу, всю дорогу меня сопровождала
    ОНА и пела со своей подружкой:
    В тихом городе своём
    По_соседству мы живём...
    Я мысленно был уже в нашем тихом городе...
    Категория: Наш общий дом | Добавил: Людмила (03.11.2010)
    Просмотров: 732 | Теги: А. Бекбосын | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Спасибо!

    Спасибо, хорошее стихотворение.

    Где-то читал, что талантов у нас пруд пруди, всех невозможно
    перечислить.
    Заблуждение, однако. 
    Поэт – явление весьма редкое, парадоксальное, противоречивое.
    За дар слова надо дорого платить – жизнью, каторгой,
    судьбой.
    Среди разрухи, убожества, предательства увидеть чистыми
    глазами ребёнка
    первозданную красоту природы, «тронуть трепетные струны
    человеческой души».
    Владимир Гундарев не успел допеть до конца свою песню о
    любви.
    Теперь будем по воспоминаниям современников, как из мозаики,
    складывать его образ.
    Читатель Егор Дитц поделился с нами сокровенным, получилась
    интригующая история.
    По крайней мере, не шаблон. Оказывается, писатели приезжали
    и выступали прямо на
    заводской площадке. Рабочие знали стихи наизусть. Интересное
    время – советское прошлое!
    Почему всё перечёркиваем и не берём самоё лучшее в нынешнюю
    жизнь?
    На всех каналах телека – реклама и еда, будто страшная
    голодуха в стране. Стихи читайте,
    господа, почаще для похудения и профилактики скудоумия.
    Талл.

    Два четверостишия показались мне достойными внимания:

    Любимый, словнобабочка, у сердца вьётся,
    Да в руки взять никак не удаётся,
    Верь, то, что можно подержать в руках,
    Уже обратно сердцем не берётся.
     ...
    Сарказм убогий
    множества мужчин,
    Как он легко под женским взглядом тает!
    Благоразумие легко его сменяет,
    Ведь для сарказма нет уже причин…

    По-моему - хорошо и изящно!


    Людмила, здравствуйте! Кажется, в 1981 году  по путёвке Союза писателей  мы с Владимиром Гундаревым проводили творческие встречи в городе Темиртау. Приходилось выступать перед самой различной аудиторией: студентами ,школьниками, учителями, инженерами, рабочими, милиционерами и сидельцами, новобранцами и ветеренами. Публика была весьма начитанной и неравнодушной. Честно отработав почти две недели кряду, мы позволили себе отметить такое событие, а потом долго гуляли по насквозь продутому ветрами проспекту Металлургов . Размышляли о смысле жизни, о писательских судьбах, о деятельности литературного объединения«Магнит». Володя был внимательным и чутким собеседником. Он угадывал ростки дарования и бережно относился к людям. Мы поражались мужеству тех, кто воздвиг Казахстанскую Магнитку.
    Когда рухнул Союз, и многие беспомощно барахтались  среди хаоса, В.Р.Гундарев сумел совершить невозможное – нащупать точку опоры и создать на пустынном  месте остров надежды – русский журнал «Нива», чтобы каждый пишущий, взобравшись то ли на пьедестал, то ли на эшафот мог сказать своё Слово. И я, после потерь, потрясений, разочарований, ухватившись за соломинку, прибилась к зелёному берегу Поэзии, где царили братство, уважение, взаимопонимание. И сам Мастер, попыхивая трубкой, в прошлой жизни то ли капитан, то ли шкипер, то ли бывалый морской волк, вернувшийся из кругосветки, бесконечно выслушивал произведения абсолютных гениев-самородков и указывал на промахи и даже ошибки в правописании. И они смиренно соглашались с ним, отбросив заносчивость, высокомерие, леность. Но где ещё могли согреть  и приютить озябшие души мытарей-поэтов?
    Невозможно свыкнуться с мыслью, что его уже нет. Чувство сиротства ощутили родные и близкие,читатели и авторы. Где-то там, с заоблачных высот, он взирает на суету сует и великодушно прощает всех нас за несусветные поэтические бредни, словно ему одному известно, для чего людям нужны стихи. Глубинная связь с народом ощущается в творчестве Николая Рубцова, Михаила Анищенко-Шелехметского, Владимира Гундарева. Недаром стихотворение «Деревня моя деревянная» стала любимой песней горожан и сельчан. Светлый, добрый талант несёт радость людям. У меня нет кумиров, я не поклоняюсь идолам, но таким поэтам надо ставить памятники на земле. Хочется верить, что появится книга памяти Владимира Романовича Гундарева. Помните, как в своём первом сборнике /1973 г./ он обратился к соплеменникам:
    Есть начало начал – основа.
    А такое простое слово
    и такое мудрое слово
    лишь присниться может во сне, -
    это чувство живёт во мне.
    Только этим прекрасным словом
    можно было назвать его
    это слово – Любовь!.. Любовь…
    В нём земля вместилось и небо,
    и степного цветка колдовство.
    Если б этого слова не было –
    я бы сам придумал его…
    Спасибо всем, кто причастен к поэтическому конкурсу «Мой родной дом»!
    Любовь Усова.

    Класс! очень понравилось! heart

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz