Т. Абдик. Таласбай. Рассказ - Проза - Проза, поэзия, критика - Памяти Владимира Гундарева
Суббота, 21.01.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [52]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 241
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Проза

    Т. Абдик. Таласбай. Рассказ

    № 7 - 2912 г.

    Толен АБДИК

    Таласбай

    Рассказ

    Когда времена меняются, злодеяния, совершённые при прежней си-

    стеме власти, подвергаются критическому анализу. В смутные периоды

    истории сколько безвинных людей было осуждено, расстреляно, сколько

    имущества, скота было насильно изъято – масштабы материальных по-

    терь ещё возможно посчитать. Не подлежат подсчёту лишь духовные поте-

    ри. В мире не существует мерила или прибора, которым можно было бы

    соизмерить внутренние страдания человека. И твоя духовная сущность

    таится в тебе самом и как бы не является особо важной для окружающих.

    Впрочем, во все времена находились люди, жертвовавшие собой ради сво-

    их убеждений и веры.

    В старинных поэмах и легендах о любви судьба героев, принесших

    себя в жертву, тесно связана со свободой непреклонного духа. Их безгра-

    ничная вера в истинную любовь была растоптана. И только своей смертью

    они могли противостоять чудовищному злу и насилию.

    Вероисповедание подобно любви. Невозможно посчитать, сколько

    людей испытывало духовные страдания во времена тоталитарной систе-

    мы, когда тысячи мечетей было разгромлено и тысячи духовных лиц уби-

    то или сослано в Сибирь.

    Хотя моя матушка Разия не знала наизусть сур из Корана, но она всю

    жизнь преклонялась одному Аллаху. Каждый день она просила Бога: «О

    Всевышний! Только Ты один надежда и опора моему единственному сыну!».

    Наше детство совпало с расцветом атеизма. Учителя вторили нам,

    что вера в Бога -это удел невежества. Сама жизнь, даже сам воздух был

    пропитан идеологией атеизма. Мне было интересно наблюдать, как мать

    начинала пугаться, когда я прибегал к ней и внезапно выпаливал: «Ма-

    тушка! А Бога-то нет!». Она вела себя так, будто ничего и не слышала и

    старалась выйти из дому. А я догонял её и кричал: «Матушка, а Бог ведь не

    существует!». Моя бедная мама менялась в лице, сердилась, но не смея

    ругать единственное чадо, с мольбой просила меня: «Дорогуша, скажи что-

    нибудь хорошее, доброе!». А другое говорить мне было не интересно. Мне,

    глупому мальчугану, было важно моё превосходство перед старшими, ког-

    да они не могли перечить или возразить мне по поводу существования Бога.

    Мы были несмышлёными сорванцами идеологической системы того вре-

    мени. Нам внушили, что религия – это опиум для народа, правоверных

    людей мы считали неугодными. Но жизнь не всегда соответствовала на-

    шим понятиям.

    В нашем ауле жил почитаемый всеми мулла по имени Таласбай. Его

    длинная белая борода серебрилась и от него исходил лучезарный свет.

    Когда он читал молитву, нас поражал его пронзительный, завораживаю-

    щий голос. Кстати, в нашем ауле был ещё один мулла по имени Мейрам. У

    него тоже был чудесный голос. По характеру он был эмоциональным и

    активным человеком и не мог сидеть спокойно на одном месте. При чте-

    нии молитвы он покачивал головой из стороны в сторону, словно испове-

    довал Всевышнему свою неизлечимую душевную боль и печаль.

    А звуки молитвы из уст Таласбая несли в себе торжество вечных цен-

    ностей, душевное умиротворение и благодать. Закрыв глаза, он погружал-

    ся в прекрасный, неведомый нам мир, из которого не хотел выходить. За-

    кончив суру, он безмолвно продолжал сидеть с закрытыми глазами. Для

    него чтение Корана являлось не просто религиозным обрядом, а смыслом

    всей его жизни. Сельчане считали, в голосе Таласбая есть волшебный,

    завораживающий звук. Не помню от кого, но позже я услышал о Таласбае

    вот такую интересную историю.

    В смутные времена известный на всю округу мулла Таласбай попал

    под волну репрессии. Говорят, что в начале он отбывал срок в лагерях Ка-

    захстана, затем его депортировали на Колыму. Сколько лет он пробыл в

    ссылке, но в те годы сроки получали не малые – по 20-2- лет. Сам народ

    переживал тяжелые времена, а положение ссыльных было и того хуже.

    Днем осужденные работали в забое, расположенном в десяти километрах

    от лагеря, а с закатом солнца возвращались в лагерь. Надзиратель – жес-

    токий тип, неугодных ему осужденных ставил на самые опасные участки

    забоя. Работящий, дисциплинированный Таласбай, благодаря силе и стой-

    кости, особому гневу начальства не подвергался.

    Как-то в забое произошла авария, и ссыльные возвращались раньше

    времени. В этот день они проходили мимо кладбища, где хоронили покой-

    ного. Несмотря на тяжелое, голодное время, народ не хотел забывать свои

    обычаи. Высокий мужчина в красной шапке, с проседью в бороде, распо-

    ряжался процессом похорон: «Кто будет читать Коран, тому приготовьте

    садака!» Сердце Таласбая защемило, когда он услышал слова «читать Ко-

    ран». Сколько лет он не слышал чтения молитв. Глубоко вздохнув, он осме-

    лился подойти к надзирателю и с умоляюще попросил его:

    – Дорогой, здесь провожают в последний путь покойного. Разреши

    присутствовать на похоронах. Чуть погодя я догоню остальных...

    Надзиратель был поглощён своими мыслями и даже не посмотрев на

    него, сказал:

    – Ладно, не опаздывай.

    Таласбай отделился от группы осуждённых и отправился на кладби-

    ще. Он расположился в сторонке от сидящих. Худощавый старик, вполго-

    лоса прочитав «Кулхуалла», взял положенный ему сверток. Это, видимо,

    был садака.

    Вслед за ним молча читал другой старик. Слов молитвы не было слыш-

    но, шевелились только его губы, и никто не мог определить, что он читает.

    Ему тоже вручили свёрток. По окончании ритуала чтения молитвы муж-

    чина в красной шапке обратился ко всем: «Кто ещё желает прочитать?», – и

    не дожидаясь ответа, отвернулся и поднял с земли верхнюю одежду. В это

    мгновенье Таласбай понял, что наступил момент исполнить свою давнюю

    мечту. Если он не использует эту возможность, то вряд ли такая удача

    улыбнётся ему ещё раз. Почувствовав это, он рискнул и начал во весь голос

    читать суру «Иасин». Эту долгую, сложную по своему напеву и словам суру

    сами муллы читали редко. Таласбай настолько соскучился по этой суре,

    что при первых же её строках у него потекли слёзы.

    Закрыв глаза, он с таким воодушевлением и упоением читал аяты,

    что все встрепенулись. Его завораживающий голос становился всё силь-

    нее и величественнее. Из его уст лились таинственные, особенные, будо-

    ражащие душу звуки. В эти чудодейственные звуки слились все челове-

    ческие страдания, потери, пожелания и мечты. Сквозь эти аяты каждый

    прочувствовал свою судьбу. Все смотрели на незнакомца с умиротворени-

    ем и надеждой. Таласбай по привычке сидел с закрытыми глазами. Он

    пытался на миг забыть свои страдания, это мучительное существование.

    Ему не хотелось заканчивать суру.

    Молитва теребила души родных покойного, которые молча проглаты-

    вали слезы. Так как по традиции мусульман, во время молитвы нельзя

    плакать в голос, чтобы не бередить душу покойного.

    Каждому, кто был тогда рядом, вдруг открылась простая истина, что

    человек по божьей воле познает смысл жизни и служение Всевышнему

    является главным его предназначением.

    Когда Таласбай закончил «Субыхан», все подняли вверх ладони. Та-

    ласбай, внезапно замочав, и обратился к старцу напротив:

    – Как звали покойного?

    – Исмайыл, – ответил тот неуверенным голосом. А как звали его отца?

    – Иманбай, – ответил кто-то.

    Таласбай раскрыв ладони, громко произнёс: «Эту молитву читаем за

    упокой души Исмаила, сына Иманбая. Пусть она найдет покой и смире-

    ние! И пусть Аллах дарует его потомкам мирную и праведную жизнь. А

    также эти суры посвящаем Пророку (мир ему и благословение) и сподвиж-

    никам, всем святым и мученикам, павшим на пути Господнем. О Всевыш-

    ний Создатель, прости покойных за грехи их в мирской жизни, спаси души

    их от мучений и страданий! О Всевышний Аллах! Убереги ныне живущих

    от злодеяний и рабства, от тщеславия и лицемерия, от зависти и мести, от

    земных катастроф, от тысяч бед и невзгод!

    Завершив молитву, Таласбай ладонями обвел лицо. Все, кто слушал

    его, притихли – они были глубоко потрясены.

    – Светоч мой! Откуда ты родом? В нашем округе нет человека, кото-

    рый так проникновенно читает молитву, – с нескрываемым удивлением

    спросил его старец.

    – Мы оказались здесь по воле судьбы, – ответил Таласбай, опустив

    глаза. – Пятый год пошёл как нахожусь вдали от дома, от родной земли.

    – Ты находишься в ссылке? – настороженно спросил старик.

    Таласбай, не зная, что сказать, умолк. Немного погодя, прервал ти-

    шину:

    – Да, старейшина. Мои прадеды были правоверными. Я тоже был мул-

    лой в мечети. Но с нами расправились таким образом, что мы оказались

    неугодными. Честно признаться, даже не знаю, где сейчас находится моя

    семья. По распоряжению власти оказался в столь отдаленных местах. Че-

    ловек со многим смиряется. Но сердцу не дает покоя другое. Запрет на

    вероисповедание – вот что убивает душу. Иногда мне снится, как я сижу за

    чтением Корана. А сегодня мне выпала такая возможность исполнить

    своё желание.

    – И голос твой, и слова твои особенные. Видно, хороший ты чело-

    век. Слава Аллаху, что ниспослал тебя нам. А как тебя зовут, сынок?

    – Таласбай.

    Старик встал и, указав рукой, сказал:

    – Вот наш аул. Мы просим тебя почтить наши поминки. Не можем

    тебя вот так просто отпустить. Обратно тебя проводят джигиты.

    – Да, да. Наш аул совсем рядом, – поддержали старика другие.

    – Для нас большая честь, что вы пришли на похороны, мы благо-

    дарны вам, что вы с нами почтили покойника. Вас пригласил Абекен,

    уважаемый старейшина нашего рода. Мы тоже будем признательны

    вам, если вы проедете с нами в наш аул и отведаете наши скромные

    приготовления! – сказал человек в красной шапке.

    Как бы не торопился Таласбай, но не мог отказать и вместе со всеми

    отправился в аул. Хозяева дома с пониманием отнеслись к положению

    Таласбая и скоро накрыли дастархан. После трапезы все взоры вновь по-

    вернулись к гостю. Таласбай на этот раз читал суры из Корана более спо-

    койно и сосредоточенно. Присутствующие с упоением слушали милые сер-

    дцу забытые интонации. Доселе аульчанам не доводилось слышать такого

    чудесного трепетного пения и испытывать такое блаженство души. Люди

    стали делиться охватившими их чувствами, бурно обсуждать между собой

    свои впечатления. Человек в шапке утихомирил их:

    – Уважаемые сородичи, всем нам хорошо известен нрав этих над-

    зирателей. Как бы не попасть под их гнев. Пусть наш Абекен благосло-

    вит почтенного гостя, и мы с Богом проводим его.

    Старец Абекен поднял свои худые и жилистые ладони:

    – Дорогой мой! Ты находишься на истинном пути. Ты мне годишься

    в сыновья, поэтому даю тебе отцовское благословение! Пусть Всевыш-

    ний примет твои молитвы, поддержит твои деяния и помыслы, да осве-

    тит твою праведную жизнь! Пусть Господь убережёт тебя от непредви-

    денных невзгод и потерь! Крепкого тебе здравия и скорейшей встречи с

    родными и близкими. Аминь!

    – Аминь! – вторили ему остальные.

    Таласбая решил проводить человек в красной шапке. «Я поеду в сто-

    рону Тайсойгана, а вас оставлю по дороге», – сказал он Таласбаю. Они

    сели на лошадей и тронулись в путь. На краю аула их ждал мальчуган с

    привязанной козой. Сопровождающий Таласбая прихватил животное с

    собой. За беседой они и не заметили, как добрались до лагеря. Сопут-

    ник спешился и обратился к Таласбаю:

    – Меня зовут Бейсенбай. Я тоже очень рад тому, что с вами позна-

    комился. Желаю вам быстрейшего возвращения домой. А это примите

    как милость божью, – и протянул ему веревку от связанной козы.

    – О Боже, что мне с ней делать? Да нам в лагере и не положено... –

    отказывался Таласбай.

    – Ничего. Таке, рядом с вами столько народу, пусть отведают мяса,

    заодно и помянут покойного, – сказав это, Бейсенбай сел на лошадь и

    повёл за собой на поводу другую. – Прощайте уважаемые! – крикнул он,

    повернувшись напоследок.

    Таласбай, оставшийся наедине с животным, почувствовал волне-

    ние и неловкость, но успокоив себя, повёл козу за верёвку в барак. При-

    вязав козлёнка у входа, он зашёл внутрь и увидел, как начальник лаге-

    ря отдавал поручения дежурному. Таласбай подошёл к начальнику, но

    тот выразил недовольство:

    – Ты обещал вернуться вовремя.

    – Прошу прощения, гражданин начальник. Если разрешите, хочу

    вам показать кое-что...

    Начальник посмотрел на него с подозрением.

    – Не серчайте, гражданин начальник, – стал успокаивать его Та-

    ласбай. – С вашего позволения я отправился на кладбище и присутство-

    вал на похоронах. По просьбе местных жителей я прочитал молитву за

    упокой души. По традиции, тому, кто это сделает, определяют.

    Категория: Проза | Добавил: Людмила (04.09.2013)
    Просмотров: 463 | Теги: Толен АБДИК | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Спасибо!

    Спасибо, хорошее стихотворение.

    Где-то читал, что талантов у нас пруд пруди, всех невозможно
    перечислить.
    Заблуждение, однако. 
    Поэт – явление весьма редкое, парадоксальное, противоречивое.
    За дар слова надо дорого платить – жизнью, каторгой,
    судьбой.
    Среди разрухи, убожества, предательства увидеть чистыми
    глазами ребёнка
    первозданную красоту природы, «тронуть трепетные струны
    человеческой души».
    Владимир Гундарев не успел допеть до конца свою песню о
    любви.
    Теперь будем по воспоминаниям современников, как из мозаики,
    складывать его образ.
    Читатель Егор Дитц поделился с нами сокровенным, получилась
    интригующая история.
    По крайней мере, не шаблон. Оказывается, писатели приезжали
    и выступали прямо на
    заводской площадке. Рабочие знали стихи наизусть. Интересное
    время – советское прошлое!
    Почему всё перечёркиваем и не берём самоё лучшее в нынешнюю
    жизнь?
    На всех каналах телека – реклама и еда, будто страшная
    голодуха в стране. Стихи читайте,
    господа, почаще для похудения и профилактики скудоумия.
    Талл.

    Два четверостишия показались мне достойными внимания:

    Любимый, словнобабочка, у сердца вьётся,
    Да в руки взять никак не удаётся,
    Верь, то, что можно подержать в руках,
    Уже обратно сердцем не берётся.
     ...
    Сарказм убогий
    множества мужчин,
    Как он легко под женским взглядом тает!
    Благоразумие легко его сменяет,
    Ведь для сарказма нет уже причин…

    По-моему - хорошо и изящно!


    Людмила, здравствуйте! Кажется, в 1981 году  по путёвке Союза писателей  мы с Владимиром Гундаревым проводили творческие встречи в городе Темиртау. Приходилось выступать перед самой различной аудиторией: студентами ,школьниками, учителями, инженерами, рабочими, милиционерами и сидельцами, новобранцами и ветеренами. Публика была весьма начитанной и неравнодушной. Честно отработав почти две недели кряду, мы позволили себе отметить такое событие, а потом долго гуляли по насквозь продутому ветрами проспекту Металлургов . Размышляли о смысле жизни, о писательских судьбах, о деятельности литературного объединения«Магнит». Володя был внимательным и чутким собеседником. Он угадывал ростки дарования и бережно относился к людям. Мы поражались мужеству тех, кто воздвиг Казахстанскую Магнитку.
    Когда рухнул Союз, и многие беспомощно барахтались  среди хаоса, В.Р.Гундарев сумел совершить невозможное – нащупать точку опоры и создать на пустынном  месте остров надежды – русский журнал «Нива», чтобы каждый пишущий, взобравшись то ли на пьедестал, то ли на эшафот мог сказать своё Слово. И я, после потерь, потрясений, разочарований, ухватившись за соломинку, прибилась к зелёному берегу Поэзии, где царили братство, уважение, взаимопонимание. И сам Мастер, попыхивая трубкой, в прошлой жизни то ли капитан, то ли шкипер, то ли бывалый морской волк, вернувшийся из кругосветки, бесконечно выслушивал произведения абсолютных гениев-самородков и указывал на промахи и даже ошибки в правописании. И они смиренно соглашались с ним, отбросив заносчивость, высокомерие, леность. Но где ещё могли согреть  и приютить озябшие души мытарей-поэтов?
    Невозможно свыкнуться с мыслью, что его уже нет. Чувство сиротства ощутили родные и близкие,читатели и авторы. Где-то там, с заоблачных высот, он взирает на суету сует и великодушно прощает всех нас за несусветные поэтические бредни, словно ему одному известно, для чего людям нужны стихи. Глубинная связь с народом ощущается в творчестве Николая Рубцова, Михаила Анищенко-Шелехметского, Владимира Гундарева. Недаром стихотворение «Деревня моя деревянная» стала любимой песней горожан и сельчан. Светлый, добрый талант несёт радость людям. У меня нет кумиров, я не поклоняюсь идолам, но таким поэтам надо ставить памятники на земле. Хочется верить, что появится книга памяти Владимира Романовича Гундарева. Помните, как в своём первом сборнике /1973 г./ он обратился к соплеменникам:
    Есть начало начал – основа.
    А такое простое слово
    и такое мудрое слово
    лишь присниться может во сне, -
    это чувство живёт во мне.
    Только этим прекрасным словом
    можно было назвать его
    это слово – Любовь!.. Любовь…
    В нём земля вместилось и небо,
    и степного цветка колдовство.
    Если б этого слова не было –
    я бы сам придумал его…
    Спасибо всем, кто причастен к поэтическому конкурсу «Мой родной дом»!
    Любовь Усова.

    Класс! очень понравилось! heart

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz