С. Байхонов. Алтай – Рубикон. Роман - Проза - Проза, поэзия, критика - Памяти Владимира Гундарева
Пятница, 31.03.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [52]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Проза

    С. Байхонов. Алтай – Рубикон. Роман

    № 7 - 2013

    Серик

    БАЙХОНОВ

    – известный казахский прозаик. Родился 12 мая 1953 года.

    В 1976 году окончил филфак КазГу, а в 1980 году Высшую

    партийную школу. Работал главным редактором Казахс-

    кого телевидения на киностудии Казахфильм. Автор по-

    вестей и романов «Самый горячий сезон» (1979), «Дом с дву-

    мя куполами» (1983), «Лето на плоту» (1987), «Дельта» (2001),

    «Путешествие в страну чудес. Книга о природе» (2001).

    Лауреат премии имени Ахмета Байтурсынова и меж-

    дународной литературной премии «Алаш».

     

    Алтай – Рубикон

    Роман

    Глава первая

    1

    Ранней весною одна тысяча восемьсот семьдесят девятого года по по-

    чтовому тракту, который уходил вдоль Иртыша в юго-восточном направле-

    нии, бодрой рысью двигалась группа всадников.

    Первым на вороном скакуне рассекал холодный горный воздух чело-

    век в чапане и островерхом борике-малахае. Следом на ходких почтовых

    лошадях ехали двое в новой с иголочки военной форме, и вида они были

    самого бодрого и уверенного. В хвосте маленькой конной процессии пле-

    лись еще двое, они как-то неуверенно сидели в сёдлах.

    По знакам различия на эполетах одного из них можно было смело

    предположить, что этот человек высокого чина. Это был дородный русский

    мужчина, с пронзительным взглядом. Над глазами нависали хмурые, ку-

    стистые брови, а пышные усы были густо усыпаны сединой. Лицо его было

    обветрено многими километрами степных и лесных дорог. Мужчина был

    тяжёл, саврасый жеребец-тяжеловес изнемогал под тяжестью его тела, но

    всадник, не замечая этого, смотрел прямо перед собой, и видел лишь пот-

    ную шею лошади. Иногда он поглядывал на крутой загривок скачущего

    рядом спутника.

    В постепенно тающем, словно воск, утреннем мареве показались

    скрывавшиеся за белогривыми Алтайскими вершинами, переливающие-

    ся сверкающим белым светом сосульки красного солнца; сизый туман,

    окутавший горы, медленно отступал, открывая взорам путников восхити-

    тельные краски зимне-весенней природы Алтая.

    Была середина марта, алтайские леса только пережили очередную

    суровую зиму, и почтовый тракт под ногами ходких лошадей – извилистая

    накатанная дорога – был в сносном состоянии. Тракт шел вдоль Иртыша,

    и повторял причудливые берега мощной реки. Поверхность Иртыша всё

    ещё была скована льдом. Вдоль реки росли мелкие кусты, а на противопо-

    ложном берегу, на склонах гор дремали устремившиеся в небо вековые

    сосны и лиственницы. Они, с трудом перенеся ярость кажущейся беско-

    нечной суровой алтайской зимы, устало прогнулись под тяжестью засне-

    женных ветвей.

    С правой стороны дороги, накатанной за всю зиму санями и разби-

    той копытами лошадей, снег покрывал землю слюдяной коркой, а места-

    ми был похож на слегка побитое сито. Сразу у дороги стояли неровными

    рядками низкорослые кусты диких ягод, заросли мелких деревьев раз-

    ных пород, среди которых выделялись мохнатые ивы, готовые, как по взма-

    ху волшебной палочки, встряхнуться и скинуть свои наряды из снега и

    инея, лишь бы выглянуло солнце. Если на том берегу всё ещё властвовала

    настоящая зима, то на этом берегу начинала пробуждаться ранняя весна.

    Дородный русский человек был генерал Николай Михайлович Прже-

    вальский, знаменитый путешественник, географ, исследователь Цент-

    ральной Азии. Оценивая наметанным взглядом бывалого человека откры-

    вающуюся перед ним местность, он снова перенёс своё внимание на об-

    рюзгшее, красноватое лицо своего ближайшего спутника, начальника та-

    можни. С самого начала поездки ему не понравилось это бурое, как у рака,

    лицо, высокомерный вид, а то, как он неумело сидел в седле, вызывало у

    великого путешественника плохо скрываемое раздражение. На память

    пришло как вчера, в Семипалатинске, во время прощального ужина, вы-

    пив дорогого вина, и явно хватив от жадности лишку, этот начальник та-

    можни так разболтался, что у генерала голова разболелась… Если слу-

    шать этого горе-начальника, то ехать они должны были не по почтовому

    тракту, а по левой стороне реки, где снега было по колено лошадям...

    Что же это получается?.. Неужели он, Николай Пржевальский, кото-

    рый перенес лютые морозы Уссурийской тайги, выжил в губительных жар-

    ких песках Гоби и Алашаня, должен бояться алтайских морозов, находясь

    в пределах земли, которая вот уже как полтора века находилась в составе

    великой Российской империи?..

    Он еще раз взглянул на своего напыщенного спутника, и ему захоте-

    лось расхохотаться. Своей манерой сидеть в седле, одеждой он напоминал

    ему дилетанта - «путешественника». В последнее время развелось очень

    много искателей приключений, разумеется, не он первый и не он после-

    дний, который хотел бы найти хоть маленький клочок земли, куда ещё не

    ступала нога человека. И среди них были такие, которые, едва появив-

    шись на Алтае, тут же претендовали на богатства, почет и уважение окру-

    жающих. Но ещё больше здесь было беглых... Беглые от армейской повин-

    ности... Беглые каторжане... Беглые от помещиков… Нищие и голодран-

    цы... И сейчас обыкновенный средний чиновник, начальник местной та-

    можни, рядом с известным на весь мир путешественником мнит себя бы-

    валым и удалым искателем, сидя неуклюже верхом на отборном рысаке.

    Следом за этим, он устремил свой взгляд на других двоих, едущих

    впереди. Прапорщик и его денщик. Вот они и есть настоящие, бесстраш-

    ные путешественники!.. Покинувшие отчий кров ради славы мировой

    науки, годами не видя ничего кроме длинной нити дорог, они не зря

    скитаются вместе с ним, с Николаем Пржевальским, по белу свету. Воз-

    можно, они делают это не ради знаний, а из-за уважения к нему, светилу

    мировой науки?..

    Подобные нелепые мысли грели душу, высоко поднимали собствен-

    ное тщеславие, но нагоняли тоску и уныние. И как бы злясь на самого

    себя, за проявленную минутную слабость, он стеганул камчой и без того

    обливающегося потом саврасого, и догнал своих спутников, скакавших во

    главе этой конной процессии.

    Догнав их, и едучи немного позади, наблюдая за тонкой шеей своего

    помощника, смешно болтавшейся в такт шагу коня, генерал удивился стой-

    кости последнего. Это каким же образом на такой худосочной шее держа-

    лась такая большая голова?..

    Он знал, что на его помощника возложило большие надежды всё гео-

    графическое сообщество России, он даже пользовался некоторым автори-

    тетом среди ученых умов Петербурга. Прапорщик Роборовский... Если не

    принимать во внимание, что, едва достигнув двадцати лет, он читал лек-

    ции по биологии в университете, то этот юнец так же был силен и в зооло-

    гии. Бесспорно, в знании животного мира Роборовскому было далеко до

    него самого, до Николая Пржевальского… Но что касалось орнитологии...

    И, что интересно, прапорщик знал себе цену. Из всех членов экспедиции

    он только с ним общался как с равным, а наедине называл его по имени -

    отчеству. Этот молодой человек был не по годам развит, умен, начитан. За

    счет этих качеств из десятков желающих попасть в Тибетскую экспеди-

    цию был выбран именно он.

    Услышав приближающийся сзади топот, прапорщик Роборовский при-

    держал коня, и по военному прижался к обочине. Немного суетливо, впо-

    пыхах попытался, соблюдая субординацию, поднести руку к козырьку, но

    эту его попытку обрезал окрик генерала:

    – Отставить! Чем думать о субординации, вы бы лучше подумали о

    моей персоне, когда подбирали лошадей...

    – Ваше высокоблагородие, с такой комплекцией вам больше подошёл

    бы верблюд, нежели лошадь... и притом я боюсь, что наше положение куда

    хуже, нежели у лошадей...

    Несмотря на то, что Пржевальскому пришлось по душе признание

    вины прапорщиком и его незамысловатая лесть, он сделал вид, что ниче-

    го не заметил, и отвернулся. Немного погодя, прапорщик Роборовский сво-

    им тонким, совершенно некомандным голосом подал команду: «Стоп! На

    водо-по-ой».

    И едва прозвучала эта команда, как конная процессия остановилась,

    тут же утоптали снег на небольшой полянке, и на расстеленной плащ па-

    латке появились фрукты и конфеты, бутыли с венгерскими винами и за-

    пахло французским коньяком «Финьшампань».

    Пока путники утоляли голод и жажду, ослепительный солнечный

    диск, недавно показавшийся на горизонте, поднялся вверх на высоту

    аркана.

    Полностью читайте  статью в журналев формате PDF на нашем сайте
    Категория: Проза | Добавил: Людмила (03.09.2013)
    Просмотров: 393 | Теги: Серик БАЙХОНОВ | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Спасибо!

    Спасибо, хорошее стихотворение.

    Где-то читал, что талантов у нас пруд пруди, всех невозможно
    перечислить.
    Заблуждение, однако. 
    Поэт – явление весьма редкое, парадоксальное, противоречивое.
    За дар слова надо дорого платить – жизнью, каторгой,
    судьбой.
    Среди разрухи, убожества, предательства увидеть чистыми
    глазами ребёнка
    первозданную красоту природы, «тронуть трепетные струны
    человеческой души».
    Владимир Гундарев не успел допеть до конца свою песню о
    любви.
    Теперь будем по воспоминаниям современников, как из мозаики,
    складывать его образ.
    Читатель Егор Дитц поделился с нами сокровенным, получилась
    интригующая история.
    По крайней мере, не шаблон. Оказывается, писатели приезжали
    и выступали прямо на
    заводской площадке. Рабочие знали стихи наизусть. Интересное
    время – советское прошлое!
    Почему всё перечёркиваем и не берём самоё лучшее в нынешнюю
    жизнь?
    На всех каналах телека – реклама и еда, будто страшная
    голодуха в стране. Стихи читайте,
    господа, почаще для похудения и профилактики скудоумия.
    Талл.

    Два четверостишия показались мне достойными внимания:

    Любимый, словнобабочка, у сердца вьётся,
    Да в руки взять никак не удаётся,
    Верь, то, что можно подержать в руках,
    Уже обратно сердцем не берётся.
     ...
    Сарказм убогий
    множества мужчин,
    Как он легко под женским взглядом тает!
    Благоразумие легко его сменяет,
    Ведь для сарказма нет уже причин…

    По-моему - хорошо и изящно!


    Людмила, здравствуйте! Кажется, в 1981 году  по путёвке Союза писателей  мы с Владимиром Гундаревым проводили творческие встречи в городе Темиртау. Приходилось выступать перед самой различной аудиторией: студентами ,школьниками, учителями, инженерами, рабочими, милиционерами и сидельцами, новобранцами и ветеренами. Публика была весьма начитанной и неравнодушной. Честно отработав почти две недели кряду, мы позволили себе отметить такое событие, а потом долго гуляли по насквозь продутому ветрами проспекту Металлургов . Размышляли о смысле жизни, о писательских судьбах, о деятельности литературного объединения«Магнит». Володя был внимательным и чутким собеседником. Он угадывал ростки дарования и бережно относился к людям. Мы поражались мужеству тех, кто воздвиг Казахстанскую Магнитку.
    Когда рухнул Союз, и многие беспомощно барахтались  среди хаоса, В.Р.Гундарев сумел совершить невозможное – нащупать точку опоры и создать на пустынном  месте остров надежды – русский журнал «Нива», чтобы каждый пишущий, взобравшись то ли на пьедестал, то ли на эшафот мог сказать своё Слово. И я, после потерь, потрясений, разочарований, ухватившись за соломинку, прибилась к зелёному берегу Поэзии, где царили братство, уважение, взаимопонимание. И сам Мастер, попыхивая трубкой, в прошлой жизни то ли капитан, то ли шкипер, то ли бывалый морской волк, вернувшийся из кругосветки, бесконечно выслушивал произведения абсолютных гениев-самородков и указывал на промахи и даже ошибки в правописании. И они смиренно соглашались с ним, отбросив заносчивость, высокомерие, леность. Но где ещё могли согреть  и приютить озябшие души мытарей-поэтов?
    Невозможно свыкнуться с мыслью, что его уже нет. Чувство сиротства ощутили родные и близкие,читатели и авторы. Где-то там, с заоблачных высот, он взирает на суету сует и великодушно прощает всех нас за несусветные поэтические бредни, словно ему одному известно, для чего людям нужны стихи. Глубинная связь с народом ощущается в творчестве Николая Рубцова, Михаила Анищенко-Шелехметского, Владимира Гундарева. Недаром стихотворение «Деревня моя деревянная» стала любимой песней горожан и сельчан. Светлый, добрый талант несёт радость людям. У меня нет кумиров, я не поклоняюсь идолам, но таким поэтам надо ставить памятники на земле. Хочется верить, что появится книга памяти Владимира Романовича Гундарева. Помните, как в своём первом сборнике /1973 г./ он обратился к соплеменникам:
    Есть начало начал – основа.
    А такое простое слово
    и такое мудрое слово
    лишь присниться может во сне, -
    это чувство живёт во мне.
    Только этим прекрасным словом
    можно было назвать его
    это слово – Любовь!.. Любовь…
    В нём земля вместилось и небо,
    и степного цветка колдовство.
    Если б этого слова не было –
    я бы сам придумал его…
    Спасибо всем, кто причастен к поэтическому конкурсу «Мой родной дом»!
    Любовь Усова.

    Класс! очень понравилось! heart

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz