Понедельник, 29.05.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [52]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Проза

    Д. Машурова. Завещание матери. Семейная сага. Главы из книги (окончание)
    № 11-2011
    Перевод с уйгурского Анвара Машурова и Давида Машури
    Главы  из  книги

    В далёкой загранице
         В последнее время Мехрибан постоянно думала о книге, которую начала писать. Перед её мысленным взором проходили детство, тяжёлая судьба родителей, горечь бедности. От этих воспоминаний сон убегал прочь. Каждый вечер она устраивалась на кухне и переносила свои мысли на бумагу. Зимними вечерами приходила Рукиям кичик-апа. Её рассказы Мехрибан слушала с огромным интересом и потом спешила записать услышанное. Иногда она читала племяннице Розе отрывки, следила за её реакцией, прислушивалась к замечаниям. Писательский процесс настолько увлёк Мехрибан, что ей уже было некогда оплакивать Сеитжана. С каждым днём она чувствовала себя всё лучше, а стопка исписанных листов становилась всё толще. Наконец, книга была завершена.
        Не имея возможности её издать, Мехрибан завернула рукопись и положила её в сундук. Там роман пролежал пять лет. Хоть её книга и не увидела свет, Мехрибан чувствовала лёгкость и радость, словно выполнила долг перед памятью светлых матерей. Однажды ранним летним утром дверь дома открылась и на пороге появилась Самия. Мать и дочь обнялись, заплакали. Они смотрели друг на друга и снова обнимались.
         –  Доченька, я тебя не видела пять лет. Зачем ты уехала так далеко? – спросила Мехрибан.
     –  Апа, не плачь, за это время я узнала много нового, научилась крепко стоять на ногах, – отвечала дочь, счастливо улыбаясь сквозь слёзы.
         Из соседней комнаты вышла заспанная Роза, обрадованно поздоровалась с Самией. Самия прошлась по квартире. За пять лет ничего не изменилось.
        Спустя полчаса все сидели за столом, ели мамины блинчики и разговаривали об Америке.
     –  Апа, вот это – Полат-ака и Фарида-хада, а это – их дочь Халида, – показывала Самия фотографии своих друзей. – А вот здесь – студенты-американцы, которые учатся со мной. В этом доме я живу.
         – Какой красивый дом! – в один голос воскликнули Мехрибан и Роза.
         Самия, показывая одну за другой фотографии живописных мест Лос-Анджелеса, долго рассказывала о жизни на далёком континенте. У Розы в глазах зажёгся интерес.
    –  Самия-хада, какая ты счастливая. Живёшь в прекрасном городе, освоила новую страну, нашла там друзей. Какая у тебя интересная жизнь!
         Мехрибан слушала эти слова не без гордости.
         — Не зря отец её называл «девочка-джигит». – Она вновь обняла дочку.
         — В Америке трудно сразу чего-нибудь добиться, – заметила Самия. – Первое время я ужасно скучала по алматинской жизни. Город казался чужим. Приезжих там очень много. Все ищут работу. Вначале пришлось подрабатывать где придётся. Я даже была официанткой. Тяжёлый у них труд: на ногах до тех пор, пока не уйдёт последний посетитель. Иной раз случалось заканчивать работу в час ночи. Вторая моя работа – раз в неделю делать уборку в чьём-нибудь доме.
         Мехрибан, услышав это, опять прослезилась.
         — Получается, ты уехала за границу, чтобы стать домработницей и официанткой, да?
         — Апа, там люди довольны даже тем, что подметают улицы, – улыбнулась Самия и продолжила: – Потом я окончила курсы водителей, получила права и купила машину в кредит.
         — Так ты теперь водишь машину? – изумилась Роза.
         — Да, езжу на ней в колледж Санта-Моники. Немного погодя мне предложили работу ассистентом педагога. Сейчас наши студенты на каникулах, и я взяла отдых на десять дней. Хочу забрать маму с собой.
         — А почему такой короткий отпуск? – удивилась мать.
         — У них никто не отдыхает целый месяц, как у нас. Не принято.
        Мать видела, как изменилась дочь. В её словах и жестах чувствовались решительность и уверенность в себе.
         На следующее утро Самия повела мать в американское посольство. Они заняли очередь. Людей вызывали по фамилиям, пропускали в здание по одному. Когда вызвали Мехрибан, Самия вошла вместе с ней. В кабинете женщина средних лет предложила им сесть. Самия довольно долго разговаривала с этой женщиной по-английски. Наконец, служащая посольства, просмотрев документы Мехрибан, спросила:
         — Вы раньше были в США?
         — Нет, я никогда не была за границей.
         — С какой целью вы едете в США?
         — Моя дочь хочет показать мне Америку.
         — У вас есть желание остаться в Америке?
         — Нет, я вернусь в родной край.
         — Кто у вас здесь остаётся?
         — Брат, две сестры и родственники.
         — Есть ли у вас жильё в Алматы?
         — Да, есть двухкомнатная квартира. И, кроме того, я работаю.
         — Хорошо, – кивнула женщина, подписала бумаги и открыла визу в паспорте Мехрибан. – Вам разрешается въехать в США, – протянула она паспорт.    
        — Апа, ты обратила внимание, какие тебе задавались вопросы? – спросила Самия, когда они покинули посольство. – Они предупреждают людей, чтобы те не оставались в Америке.
    — Да, я поняла.
         Когда они вернулись домой, Самия, полистав записную книжку, сказала:
         — Апа, давай, не теряя времени, съездим в Жаркент, навестим родственников и посетим могилу отца.
         — Доченька, может, сегодня вечером попрощаемся с Рукиям-аной?
         — Хорошо. Дождёмся Розу и навестим Рукиям-ану вместе. Я захвачу подарки, – согласилась Самия.
         Вечером Рукиям-ана с дочкой Нуранией встречали гостей за накрытым столом. Рукиям-ана очень постарела: годы согнули её, она стала совсем седой и морщинистой. И всё же платье свободного покроя и белоснежный платок были ей, как всегда, к лицу.
        — А ну-ка, девушка-джигит, окрепшая на волнах жизни, покажись! – воскликнула старушка и поцеловала внучку в лоб.
         Когда они сели за стол, Самия обратилась к Рукиям.
         — Ана, я познакомилась с хорошими людьми, благодаря номеру телефона, что вы мне дали. Полат-ака и Фарида-хада мне очень помогли. Теперь они мне как родные.
        И она рассказала родным о том, как прожила в Америке эти пять лет.
         — Говорят, «без муки нет блаженства», – выслушав её, заметила Рукиям-ана. – Тебе, конечно, пришлось несладко. Зато теперь у тебя есть дом, работа, машина. Это награда за трудолюбие и бесстрашие.
          — Ты говоришь, что хочешь продолжить учиться, а когда же выйдешь замуж? – вдруг спросила Нурания.
         Мехрибан поддержала Нуранию.
         — Если бы ты нашла свою половинку, я была бы спокойна.
         — Сейчас я даже и не думаю об этом, – ответила Самия. – Усиленно готовлюсь к университету. Это – моя главная цель. К тому же я ещё не встретила парня, который бы мне понравился, – призналась она и рассмеялась.
         Было заметно, что Розе тоже хочется за границу.
         — Самия-хада, ты бы смогла мне помочь поехать в Америку? – спросила она. – Я очень хочу учиться там.
         — В Лос-Анджелесе я встретила студентов из Казахстана. Они учились при поддержке государственного фонда Президента и программы «Болашак». Постарайся попасть в эту программу. Если не получится, я поговорю с Полат-ака и постараюсь достать тебе студенческую визу.
         — Рукиям-ана, Самия хочет показать мне Америку, – сказала Мехрибан. – Эта девушка-джигит, оказывается, приехала всего-то на десять дней, чтобы меня забрать в гости.
         — Говорят: пока видят глаза, посмотри города. Поезжай, узнай новый для себя мир. Увидеть хорошее, разве это плохо? Сколько ты там пробудешь?
         — От силы шесть месяцев.
         — Поезжай, развлекись. А мои глаза стали плохо видеть, – пожаловалась старшая мать. – Всю жизнь проработала портнихой, теперь пожинаю плоды.
         Нурания, засмеявшись, сказала:
         — Апа, ты ещё бодрая. Не пугай людей, собравшихся в далёкий путь.
        — «Где есть жизнь, там есть и смерть», – проговорила старушка. – Я уже своё отжила. Теперь ваша очередь. Посмотрите красивые города, а за меня не беспокойтесь, – добавила она.
         Наутро Самия вместе с матерью поехали в Жаркент. Провели там два дня, всех повидали, побывали на могиле отца и вернулись обратно.
         Десять дней пролетели мгновенно. Мехрибан, никогда и никуда далеко не выезжавшая, впервые оказалась в самолёте. Самия посадила мать к иллюминатору. Сама села рядом, показала, как пристегнуть ремень. Объявили о готовности самолёта к полёту, следом послышался набирающий силу гул двигателей. Мехрибан, прошептав начальную строку молитвы: «Во имя Аллаха, милостивого и милосердного!» – посмотрела в иллюминатор. Самолёт, чуть покачивая серебристым крылом, поднимался всё выше и выше.
    Когда самолёт набрал высоту, приветливые стюардессы начали предлагать пассажирам ланч. Мехрибан выбрала курицу с рисом, а Самия – рыбу с картофелем-фри. Стюардесса поставила перед ними подносы, на которых кроме основного блюда были булочки, похожие на пряники, и сахар к чаю.
         Когда Мехрибан взяла в руки булочку, ей вспомнилась одна история из прошлого.
         — После четвёртого класса мы на летних каникулах работали в колхозе. Меня с подругой Риммой за то, что мы хорошо поработали, отправили в межколхозный пионерский лагерь. Он находился в красивом месте возле небольшой речки. Мы жили в больших палатках. В лагере нас кормили три раза в день, а в четыре часа давали пряник и чай. Я пряники не ела, а собирала в мешочек. А так как в лагере мы отдыхали двадцать четыре дня, то и пряников я собрала двадцать четыре штуки. Вернувшись домой, я с загадочным видом выложила все пряники на один поднос, который поставила на стол. Все радостно схватили по прянику, но те оказались твёрдыми, как камень. Я заплакала. Мама, обняв меня, сказала: «Моя дорогая доченька! Ты себя обделила, чтобы нас угостить. Не печалься. Давайте обмакивать пионерские пряники в чай, чтобы они размягчились». Мы так и сделали. Ох и вкусные были эти пряники! Я сидела рядом с отцом и видела, с каким удовольствием едят братишки. Слёзы мои быстро высохли.
         — В вашем селе пряники не продавали? – удивилась Самия.
         — Может, и продавали, да у моих родителей не было на них денег.
         — Апа, ты, оказывается, и в детстве была заботливая. Недаром тебе дали имя Мехрибан, – Самия ласково посмотрела на мать.
         Закончив еду, мать и дочь откинули спинки кресел и укрылись тонкими, но тёплыми одеялами.
         Мысли Мехрибан обратились к Сеитжану: «Каким же молодым он ушёл из жизни. Был бы жив, летели бы мы все вместе. Но что поделаешь? Этот мир несправедлив», – она посмотрела на дочь. Самия сладко спала.
         После девяти часов полёта самолёт приземлился в Амстердаме. Они прождали ещё шесть часов в аэропорту, а потом сели в самолёт, направлявшийся в Лос-Анджелес. И летели ещё семь часов. В аэропорту уставшая от долгой дороги Мехрибан поняла, что дочь её и в самом деле уехала жить на край света.
         На таможне Самия, предъявив документы, попросила разрешения для матери прожить в Америке шесть месяцев. Разрешение было дано, штамп в паспорт поставлен. Женщины сели в такси и поехали к Самие домой. Мехрибан удивилась, какими широкими и прямыми были улицы города. Вдоль тротуаров тянулись деревья и клумбы, за ними возвышались высотные дома удивительной архитектуры. Машина остановилась в местечке под названием «Park La Brea». Там, возле двенадцатиэтажных домов, и жила в таунхаузе Самия. Мехрибан глаз не могла оторвать от живописных деревьев, кустов и пышных цветников. Мать и дочь, подняв чемоданы, вошли в дом. Мехрибан внимательно оглядела квартиру.
         — Как у тебя всё блестит! Очень красиво и чисто.
         Самия познакомила мать с расположением комнат.
         — Апа, это – столовая, а здесь – можно покушать и посмотреть телевизор. Наверху только одна комната – спальня, – и дочь повела её на второй этаж.
         — Ты же говорила, что живёшь в однокомнатной квартире? – удивилась мать.
         — Да, здесь считают количество комнат по количеству спален.
         Поднявшись на второй этаж, они сели на большую деревянную кровать. В спальне было полно света. Самия открыла шкаф, встроенный в стену.
         — Это – шкаф для одежды. За дверью – ванна и туалет.
         И там всё было чисто, стены сверкали белизной.
         Мехрибан, осмотрев квартиру, вынесла вердикт:
         — Если не считать дальность проживания, ты, доченька, живёшь в раю. И в этом твоя удача.
         — Апа, умойся, отдохни, а я съезжу в магазин и куплю продукты. Потом ужинать будем, – сказала Самия и спустилась вниз.
         Оставшись одна, Мехрибан рассмотрела фотографии на стене. На одной из них Самия, улыбаясь, сидела между отцом и матерью. На другой Сеитжан с дочерью купались в Усеке. А вот Самия стоит вместе с родителями перед жаркентской мечетью. Ещё была фотография, на которой Сеитжан в белом халате прослушивает больного. Мехрибан, вздохнув, пошла принимать душ.
         За ранним ужином Самия пообещала матери показать окрестности.
         — Здесь у людей очень мало свободного времени. Встречаются друг с другом только в выходные дни. Сейчас на улице жарко. Дождёмся ночной прохлады и пойдём на прогулку, – сказала она.
         Когда опустилась сумерки и на улицах зажглись фонари, Самия с матерью вышли в ночной город.
         — В одном из этих домов на первом этаже бесплатно обучают английскому языку эмигрантов. Там учатся и старые, и молодые. День-другой отдохни, а потом я тебя туда отведу. Это совсем рядом с нашим домом.
         — А зачем мне английский язык, ведь я через полгода уеду, – удивилась Мехрибан.
         — Апа, меня не будет дома с утра и до самого вечера. Ты научишься зыку  и станешь общаться с женщинами. Разве это плохо?
         — Брось, доченька, эту затею. Я же ни одной английской буквы не знаю.
    — Студенты этого класса вначале учат алфавит, потом начинают писать и говорить. Я уверена, что тебе понравится учиться, – дочь обняла Мехрибан.
         Затем, взяв её под руку, повела к фонтану. Вокруг него на красивых скамейках сидели пожилые люди. Кто-то читал газеты, другие беседовали между собой. Самия и Мехрибан тоже немного посидели на скамье, потом встали и отправились дальше.
         — Вот в этом доме на шестом этаже живёт Фарида-хада. Это очень большой комплекс. Он огорожен железной решёткой. Когда я буду на работе, можешь внутри этого комплекса прогуливаться. Но только не уходи далеко. Пусть твоим ориентиром станет фонтан, – сказала Самия.
         Цветов вокруг домов было много.
        — А эти цветы никто не рвёт?
         — Если сорвёт, заплатит штраф, – усмехнулась Самия.
         Она подвела мать к зданию, где проходили бесплатные языковые курсы.
         — Апа, ты будешь приходить сюда пять раз в неделю и учиться по два часа.
         Мехрибан обиделась.
         — Самия, не мучай меня, не заставляй учиться.
         — Мамочка, не противься! Будешь знать язык, будешь свободно жить за границей, – сказала дочь твёрдо.
         Погуляв ещё час, они вернулись домой. В квартире работал кондиционер, и эта прохлада была очень приятной после уличной жары.
    Через два дня Самия привела мать в языковой класс. Там сидели люди разных национальностей и возрастов. Самия подошла к педагогу.
         — Моя мама приехала из Казахстана. Она не знает английский язык и очень волнуется. Я надеюсь, что вы ей поможете. Хочется, чтобы она нашла себе новых друзей.
    Учительница приветливо улыбнулась.
         — Меня зовут Нэнси, – сказала она и протянула руку новой ученице. – What is your name?
         Мехрибан пожала протянутую руку и беспомощно обернулась к дочери.
         — Апа, она спрашивает твоё имя.
         — Мехрибан.
         Нэнси усадила Мехрибан за первую парту и обратилась к классу:
         — К нам пришла новая ученица, её зовут Мехрибан. Она приехала из Казахстана. Давайте поможем ей.
         Самия тихо вышла из класса. Мехрибан открыла тетрадь и прочертила вертикальную линию, разделив лист на две части. На одной стороне она старательно выводила английские буквы, которые учительница написала на доске. На второй половине записывала, как они читаются. Двухчасовой урок прошёл быстро. Мехрибан, ни с кем не знакомясь, незаметно вышла. Придя домой, она открыла тетрадь и начала повторять названия букв. Это заняло довольно много времени.

        Полностью произведение читайте в журнале.


    Категория: Проза | Добавил: Людмила (13.01.2012)
    Просмотров: 560 | Теги: Дурням МАШУРОВА | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Спасибо!

    Спасибо, хорошее стихотворение.

    Где-то читал, что талантов у нас пруд пруди, всех невозможно
    перечислить.
    Заблуждение, однако. 
    Поэт – явление весьма редкое, парадоксальное, противоречивое.
    За дар слова надо дорого платить – жизнью, каторгой,
    судьбой.
    Среди разрухи, убожества, предательства увидеть чистыми
    глазами ребёнка
    первозданную красоту природы, «тронуть трепетные струны
    человеческой души».
    Владимир Гундарев не успел допеть до конца свою песню о
    любви.
    Теперь будем по воспоминаниям современников, как из мозаики,
    складывать его образ.
    Читатель Егор Дитц поделился с нами сокровенным, получилась
    интригующая история.
    По крайней мере, не шаблон. Оказывается, писатели приезжали
    и выступали прямо на
    заводской площадке. Рабочие знали стихи наизусть. Интересное
    время – советское прошлое!
    Почему всё перечёркиваем и не берём самоё лучшее в нынешнюю
    жизнь?
    На всех каналах телека – реклама и еда, будто страшная
    голодуха в стране. Стихи читайте,
    господа, почаще для похудения и профилактики скудоумия.
    Талл.

    Два четверостишия показались мне достойными внимания:

    Любимый, словнобабочка, у сердца вьётся,
    Да в руки взять никак не удаётся,
    Верь, то, что можно подержать в руках,
    Уже обратно сердцем не берётся.
     ...
    Сарказм убогий
    множества мужчин,
    Как он легко под женским взглядом тает!
    Благоразумие легко его сменяет,
    Ведь для сарказма нет уже причин…

    По-моему - хорошо и изящно!


    Людмила, здравствуйте! Кажется, в 1981 году  по путёвке Союза писателей  мы с Владимиром Гундаревым проводили творческие встречи в городе Темиртау. Приходилось выступать перед самой различной аудиторией: студентами ,школьниками, учителями, инженерами, рабочими, милиционерами и сидельцами, новобранцами и ветеренами. Публика была весьма начитанной и неравнодушной. Честно отработав почти две недели кряду, мы позволили себе отметить такое событие, а потом долго гуляли по насквозь продутому ветрами проспекту Металлургов . Размышляли о смысле жизни, о писательских судьбах, о деятельности литературного объединения«Магнит». Володя был внимательным и чутким собеседником. Он угадывал ростки дарования и бережно относился к людям. Мы поражались мужеству тех, кто воздвиг Казахстанскую Магнитку.
    Когда рухнул Союз, и многие беспомощно барахтались  среди хаоса, В.Р.Гундарев сумел совершить невозможное – нащупать точку опоры и создать на пустынном  месте остров надежды – русский журнал «Нива», чтобы каждый пишущий, взобравшись то ли на пьедестал, то ли на эшафот мог сказать своё Слово. И я, после потерь, потрясений, разочарований, ухватившись за соломинку, прибилась к зелёному берегу Поэзии, где царили братство, уважение, взаимопонимание. И сам Мастер, попыхивая трубкой, в прошлой жизни то ли капитан, то ли шкипер, то ли бывалый морской волк, вернувшийся из кругосветки, бесконечно выслушивал произведения абсолютных гениев-самородков и указывал на промахи и даже ошибки в правописании. И они смиренно соглашались с ним, отбросив заносчивость, высокомерие, леность. Но где ещё могли согреть  и приютить озябшие души мытарей-поэтов?
    Невозможно свыкнуться с мыслью, что его уже нет. Чувство сиротства ощутили родные и близкие,читатели и авторы. Где-то там, с заоблачных высот, он взирает на суету сует и великодушно прощает всех нас за несусветные поэтические бредни, словно ему одному известно, для чего людям нужны стихи. Глубинная связь с народом ощущается в творчестве Николая Рубцова, Михаила Анищенко-Шелехметского, Владимира Гундарева. Недаром стихотворение «Деревня моя деревянная» стала любимой песней горожан и сельчан. Светлый, добрый талант несёт радость людям. У меня нет кумиров, я не поклоняюсь идолам, но таким поэтам надо ставить памятники на земле. Хочется верить, что появится книга памяти Владимира Романовича Гундарева. Помните, как в своём первом сборнике /1973 г./ он обратился к соплеменникам:
    Есть начало начал – основа.
    А такое простое слово
    и такое мудрое слово
    лишь присниться может во сне, -
    это чувство живёт во мне.
    Только этим прекрасным словом
    можно было назвать его
    это слово – Любовь!.. Любовь…
    В нём земля вместилось и небо,
    и степного цветка колдовство.
    Если б этого слова не было –
    я бы сам придумал его…
    Спасибо всем, кто причастен к поэтическому конкурсу «Мой родной дом»!
    Любовь Усова.

    Класс! очень понравилось! heart

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz