Воскресенье, 28.05.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [52]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Проза

    Д. Машурова. Завещание матери. Семейная сага. Главы из книги
    № 10, 2011

    Перевод с уйгурского Анвара Машурова и Давида Машури


    Дурням МАШУРОВА
    родилась 8 марта 1943 года в селе Большой Чиган Панфиловско-
    го района Алма-Атинской области. С самого раннего детства про-
    являла живой интерес к литературному творчеству. Пишет сти-
    хи и прозу. В 2005 году из-под её пера вышла документальная
    повесть «Не зря прожитая жизнь», в которой показана нелёгкая
    судьба её супруга Азата Машурова – государственного деятеля и
    любимца уйгурского народа.
    Подборка стихов Дурням Машуровой опубликована на стра-
    ницах уйгурского женского журнала «Интизар». На её слова ис-
    полняются популярные современные уйгурские песни.
    На родном языке написана и новая книга Дурням Машуро-
    вой «Завещание матери», тепло встреченная в Стамбуле.
    В конце 2010 года «Завещание матери» увидело свет на рус-
    ском языке в алматинском издательстве «Жазушы» в переводе
    Анвара Машурова и Давида Машури. Книга знакомит читателей
    с нелёгкой судьбой уйгурского села, начиная с тридцатых годов прошлого столетия и закан-
    чивая современностью, с культурой, обычаями и традициями уйгурского народа и траги-
    ческими судьбами земляков автора. Книга снабжена иллюстрациями известного уйгурско-
    го художника, заслуженного деятеля искусств Казахстана Хашима Курбана.
    Русский перевод семейной саги Д. Машуровой заинтересовал Американскую ассо-
    циацию преподавателей русского языка, по приглашению которой автор провела пре-
    зентацию книги «Завещание матери» в Аризонском университете и других вузах штата
    Калифорния.
    Предлагаем читателям «Нивы» несколько глав из книги Дурням Машуровой. Две из
    них публикуются в этом номере журнала, а ещё одна будет помещена в следующем номере.


    Главы из книги
    Волшебный обряд
    Между тем жизнь продолжалась. Не зря говорят: жизнь главнее
    смерти. В селе назрело ещё одно счастливое событие.
    На этот раз пожениться решили Мехрибан и Сеитжан.
    Ещё не прошёл год с того момента, как скончался Тур-
    сун, поэтому свадьба получилась скромной. Обряд бра-
    косочетания провели в доме Тургана и Раны. Потом
    молодых проводили в дом жениха, где красиво и спо-
    койно завершилось их свадебное торжество.
    Сеитжан работал в городской больнице, поэтому
    после женитьбы молодожёны уехали в Жаркент. Два
    года снимали квартиру, потом в верхней части города
    построили небольшой дом. На новоселье пригласили
    родственников с обеих сторон. В разгар праздника се-
    стра Пати подозвала к себе Сеитжана.
    – Эй, братишка, чем приводить в новый дом бесплодную жену, взял
    бы другую женщину. Она бы нарожала тебе мальчишек. Вы женаты уже
    четыре года, а толку никакого. Тебе что, дети не нужны? – сердито сказа-
    ла она.
    – Хада1, замолчи, – вспыхнул он. – Я не расстанусь с Мехри. У нас
    ещё будут дети, я это знаю.
    – Когда? Время-то уходит. Или заведёте ребёнка к старости?
    Конечно, Сеитжану хотелось иметь детей. Он возил жену в Алма-
    Ату, показывал специалистам. Те утверждали, что Мехрибан здорова и
    может рожать. Упрёки старшей сестры Сеитжан слышал не в первый
    раз. Но они с Мехрибан любили друг друга. Зачем им было разводиться?
    И в этот раз, даже недослушав сестру, он отошёл от неё. Заметил в даль-
    ней комнате плачущую Мехрибан.
    – Почему ты плачешь? Надо бы выйти к гостям, поговорить. Нельзя
    же так! – сказал он жене.
    – Я услышала, что вам говорила Пати-хада.
    – Так ты из-за этого расстраиваешься? Ты ведь знаешь, какой труд-
    ный характер у моей сестры.
    – Сеитжан, хада правильно говорит, – подняла она на мужа запла-
    канные глаза. – Я готова уйти от вас. Может быть, с другой женщиной вы
    заведёте ребёнка и станете счастливы.
    Мехрибан смотрела на мужа виноватыми глазами сквозь пелену
    слёз.
    – Мехри, что ты такое говоришь? Мы никогда не расстанемся. Толь-
    ко смерть может нас разлучить, – улыбнулся он и поцеловал жену. – Не
    тревожься, появятся у нас дети. Будут бегать по комнатам и озорничать,
    нас веселить. Пойдём к гостям.
    С того дня Мехрибан постоянно вспоминала слова, сказанные сест-
    рой Сеитжана. Они оставили горечь в её сердце.
    В городских школах не было учительских вакансий, поэтому Мехри-
    бан устроилась на работу в детский сад. Наблюдая за играми ребяти-
    шек, умиляясь их забавным выходкам, смешным словечкам, она не раз
    обнимала малышей. Конечно, она тоже хотела иметь ребёнка!
    В один из обычных дней детишки из её группы, как всегда после
    обеда, улеглись спать. Мехрибан, поглядывая на их ангельские лица, по-
    думала: «Когда же у меня будут свои дети?». Оставив дверь открытой, она
    прошла в соседнюю комнату и села писать план занятий. В это время
    вошла Модангюль. Мехрибан тихо поздоровалась с сестрой.
    – Дети спят, пойдём, выйдем во двор, – предложила она.
    Сёстры вышли и присели на скамейку во дворе.
    – Я на базар приезжала, за покупками. Решила тебя навестить. Мы
    так долго не виделись! – обняла её Модангюль.
    – Да, это правда, хада. Работа, работа... Дни так и мелькают, – вздох-
    нула Мехрибан.
    – Сестрёнка, меня послали к тебе Саадат-хада и Рана-хада. Они
    1Хада – сестра, в добавление к имени уважительное обращение к старшей
    по возрасту женщине.
    теперь нам вместо матери. Решили провести для тебя обряд анла чай –
    чай матерей.
    – Это что за чай? Для чего?
    – Это такой старинный обычай. Тем женщинам, которые не могут
    забеременеть, матери проводят церемонию анла чай. Приглашают семь
    или девять пожилых женщин. Хозяйка дома готовит жит2 и в тонуре печёт
    анланан – большую и тонкую материнскую лепёшку. Для приглашённых
    матерей накрывают стол и ставят то, что приготовили. Одна из матерей
    читает Коран, посвящая суру житу. Потом, перечислив имена всех святых
    матерей, произносит заключительную молитву. После этого она просит,
    чтобы бесплодная женщина забеременела, а потом благополучно родила.
    Чтобы она прижала, наконец, к сердцу своего ребёнка. После этого каждая
    из приглашённых почтенных женщин также читает молитву, завершая
    её добрыми пожеланиями. Анланан разламывают и раздают всем гостьям
    по кусочку. А серединку лепёшки делят поровну муж и жена. Попросив у
    Бога ребёнка, они съедают эти половинки. Хозяйка дома дарит каждой
    женщине по платку. Говорят, милосердие Аллаха не имеет границ, поэто-
    му если провести церемонию анла чая, посвящая её тебе, ты заберемене-
    ешь. Разве это не будет чудом?
    Мехрибан внимательно слушала сестру.
    – Если ты согласна, надо провести обряд в среду. Среда считается
    днём матери.
    – Я-то согласна, но ведь это лишние хлопоты для Саадат-хады и Раны-
    хады, – неуверенно проговорила Мехрибан.
    – Они мне так сказали: «Если бы была жива Майсимям, она обяза-
    тельно бы провела анла чай. Но её нет, поэтому мы сами позовём почтен-
    ных матерей, чтобы принять их благословение Мехрибан».
    – Хада, передай им, что мы с Сеитжаном всё привезём для этой цере-
    монии и в среду приедем в село.
    – Ладно. Тогда я пойду. Как бы не опоздать на автобус, – сказала
    Модангуль, поднимая тяжёлую чёрную сумку.
    Мехрибан пошла проводить сестру. У самых ворот та вдруг
    остановилась.
    – Совсем забыла рассказать: в наше село приехал Уйгурский те-
    атр из Алма-Аты. Сегодня вечером мы все с детьми идём на спектакль
    «Анархан».
    – А мы на него вчера ходили с Сеитжаном, – оживилась Мехрибан. –
    Отличная пьеса! Саита играет Ахмят Шамиев, Гульзархан – Ризвангуль
    Тохтанова, Анархан – Рошангуль Илахунова, Баки – Махпир Бакиев. На-
    стоящие мастера сцены. Сколько ни смотрю эту пьесу, глаза от слёз не
    просыхают.
    – И я тоже не могу сдержаться, когда смотрю на судьбу влюблённых
    Анархан и Баки. Они так и не достигли своего счастья. Ну ладно, сест-
    рёнка, до свидания. Как бы автобус не уехал.
    2Жит – поминальные лепёшки из тонкого пресного теста, обжаренные в
    масле.
    Сестра ушла. Будить детей было ещё рано. Мехрибан прошла в ком-
    нату, где спала её группа, села и погрузилась в свои мысли. «У всех моих
    родных по четверо-пятеро детей. Почему я не такая? Неужели Аллах не
    даст нам дитя? Возможно, это произошло потому, что в детстве я часто
    болела. Если этот народный обряд не поможет, мы возьмём из детского
    дома мальчика и девочку. Думаю, Сеитжан не будет возражать».
    В среду Мехрибан отпросилась с работы и приехала в село. Две её
    наречённые матушки, Саадат и Рана, уже приготовив жит, испекли анла-
    нан, красиво накрыли стол.
    Часам к двенадцати стали подходить приглашённые матери.
    – Похоже, мы тоже скоро будем такими же почтенными старушками,
    – усмехнулась Мерванам-ана.
    Гюли-ана засмеялась.
    – Кряхтя и опираясь на палочки, мы не будем пропускать такие при-
    глашения, – пошутила она.
    – В гостях у подруг, за приятной беседой мы ведь молодеем, не
    так ли?
    Почтенные сельчанки расселись на почётных местах.
    – Как чувствуется, что среди нас нет Адалят-хады. Помните, как она,
    статная и серьёзная, сидела в центре. Она умела поддержать подруг, –
    сказала Зайнапхан.
    Остальные, одобряя её слова, проговорили: «Пусть земля ей бу-
    дет пухом!».
    – Одни раньше, другие позже – уйдём и мы из этого мира, – вздохну-
    ла Зунарям, поправляя платок.
    В разговор вмешалась Рукиям.
    – Что же вы всё о смерти говорите! В кои веки собрались. Уж лучше
    молодость свою вспоминайте.
    – Ай, Рукиям, молодость свою мы за работой в поле потеряли, здоро-
    вье тоже потеряли. Посмотри, что от нас осталось, – сказала Мерванам-
    ана. – А колхоз нам за этот героический труд выдаёт всего двенадцать
    рублей пенсии.
    – Дети твои никогда не оставят тебя голодной, – успокоила подругу
    Сарям-ана.
    Покуда матери беседовали, вошла Мариям. Она вела под руку очень
    пожилую, согбенную женщину с белым платком на голове. Матери встали
    со своих мест.
    – Сидите, сидите, не надо вставать, – махнула старушка рукой.
    Ей выделили почётное место.
    – Когда Мариям-ана сообщила, что её позвали на анла чай, мне тоже
    захотелось дать свое благословение, – тихим голосом произнесла почёт-
    ная гостья.
    – Вас сам Бог прислал, – обрадовалась Саадат.
    Мариям познакомила сидевших с новоприбывшей.
    – Это Зорям чон-апа, ей больше восьмидесяти лет. Когда в Жаркенте
    проводят анла чай, все приглашают её к себе. Сегодня, на наше счастье,
    она оказалась здесь и согласилась дать своё благословение.
    – Добро пожаловать, Зорям-хада, сегодня вы нам очень нужны, – ска-
    зала Гюли-ана.
    Вскоре пришла мать Сеитжана Гюльсумхан-ана с дочерью Пати.
    Когда все расселись, Гюли-ана обратилась с просьбой к седовласой Зорям-
    ана, лицо которой озарял внутренний свет.
    – Зорям-хада, сегодняшнюю церемонию мы доверяем вам. Вы – са-
    мая старшая, и потому – вам слово.
    – Позовите дочь, которая нуждается в благословении, – попросила
    Зорям-ана.
    Саадат привела Мехрибан.
    – Вот наша дочь, её имя – Мехрибан.
    – Если все собрались, тогда начнём, – сказала бабушка Зорям.
    Она прочла над житом Коран, помянув всех святых матерей и среди
    них: Бюви Мариям, Бюви Аминам, Бюви Айшям, Бюви Хеличям, Бюви
    Патям, Бюви Зорям, Бюви Зайнап, Бюви Хаджярбюви. Затем благослови-
    ла Мехрибан, пожелала ей удачной беременности и лёгких родов. С этими
    просьбами она обратилась к Аллаху. Затем Мехрибан получила благосло-
    вение от остальных девяти матерей. Каждая мать, высказав пожелания,
    произносила «Аминь!», а остальные ей вторили.
    – Мои матери! Спасибо вам всем! Простите меня за то, что я вас по-
    беспокоила! – сказала Мехрибан и расплакалась.
    Зорям-ана, подняв глаза на Мехрибан, сказала:
    – Не плачь, дитя моё. Надеюсь, наши пожелания дошли до слуха Ал-
    лаха. Даст Бог, через девять месяцев соберёмся на бещук той3 .
    Модангюль налила гостям чай в пиалы. Саадат и Рана в больших
    блюдах подали к столу манты и жутта.
    – Угощайтесь, дорогие гости! – ухаживала хозяйка за приглашённы-
    ми матерями.
    – Тесто жутта у тебя раскатано тонко, как бумага, – нахваливали
    старушки. – И морковь нарезала тонко, как волос. Очень вкусно. Как раз
    для нас – беззубых, – шутили они.
    Мехрибан и Модангюль поставили перед женщинами пиалы с ат-
    кян-чаем. Матери пили чай и неторопливо беседовали. Зорям-ана разло-
    мила анланан и раздала всем по кусочку. Середину лепёшки она подала
    Мехрибан.
    – Доченька, этот хлеб раздели и, поблагодарив Аллаха, съешь со сво-
    им мужем.
    Гости, подняв руки, благословили Мехрибан. Рана, подавая каждой
    из женщин по платку, приговаривала:
    – Чтобы руки ваши не были пустыми, чтобы пожелания ваши
    исполнились.
    Когда гости ушли, Мехрибан поблагодарила сестёр.
    – Саадат-хада, Рана-хада! Спасибо вам! Вы не дали мне почувство-
    вать отсутствия матери. Вы так много сделали для меня.
    3Бещук той – празднование рождения ребёнка через 40 дней, на которое
    приглашаются только женщины.
    Прошло несколько месяцев, и Мехрибан, к изумлению многих, забе-
    ременела. Случилось ли это из-за лечения докторов, или после благосло-
    вения матерей – не так важно. Главное – супруги и их близкие были очень
    рады. Мехрибан утром и вечером молилась, просила у Бога, чтобы дитя
    появилось на свет здоровым. Она похудела, пошла пигментными пятна-
    ми. С каждым днём ей было всё труднее ходить. В первые месяцы бере-
    менности она, как всегда, убирала в доме и во дворе. Но перед тем как лечь
    в больницу, позвала на помощь сестёр. Модангюль и Махинур пришли к
    ней и с удовольствием выполнили все домашние работы: побелили дом,
    постирали вещи. А Мехрибан приготовила вкусный обед.
    – В последнее время я часто вспоминаю маму и вижу её во сне, –
    призналась Мехрибан.
    – Это значит, что мама тебя поддерживает, – ответила Модангюль.
    – Мама сейчас радовалась бы вместе с нами, – добавила Махинур.
    – Как несправедливо, что именно сейчас, когда мы все работаем, когда
    мы могли бы одеть их с ног до головы, ухаживать и лелеять, матери и отца
    с нами нет, – глаза Модангюль заблестели от слёз.
    Во двор вошёл Сеитжан.
    – Это что за вселенский потоп? – пошутил он.
    Женщины рассмеялись, утирая слёзы. Потом Модангюль и Махинур
    поднялись.
    – Теперь мы ждём от вас добрых вестей, – прощаясь, сказали они с
    теплотой.
    Проводив сестёр, Мехрибан зашла в дом, взглянула на себя в зеркало
    и сказала недовольно:
    – Сеитжан, посмотрите, как я подурнела.
    – Ты – красивая женщина, которая скоро станет матерью, – ответил
    он и обнял жену.
    – Когда же наш малыш появится? – погладила Мехрибан свой
    большой живот.
    – Остались считанные дни, потерпи, дорогая!
    – Чем ближе срок, тем сильнее я боюсь.
    – Не бойся, я буду рядом с тобой. Всё будет хорошо.
    Как-то ночью Мехрибан проснулась от боли в пояснице. Чтобы
    не разбудить Сеитжана, она ушла в дальнюю комнату и там проха-
    живалась, посматривая на часы. Через час боль настолько усили-
    лась, что женщина застонала. Сеитжан немедленно выбежал из
    спальни и встревоженно спросил:
    – Что, схватки начались? – и схватил телефонную трубку.
    Скорая помощь приехала быстро и доставила Мехрибан и Сеитжана
    в роддом. Дежурный врач, Галина Ивановна, осмотрев Мехрибан, сказала,
    что время ещё есть, и вышла из приёмного покоя. Мехрибан, крича от боли,
    промучилась от схваток почти пять часов. Когда рассвело, Галина Иванов-
    на, отметив, что начались потуги, велела роженице идти в операционную.
    Сеитжана как врача она попросила быть помощником.
    Мехрибан положили на кресло, сделали укол. Сеитжан держал жену
    за руку, вытирал пот с её лба. Глядя, как тужится его жена, он тоже дрожал
    всем телом. Время шло, потуги затягивались. Галина Ивановна забеспоко-
    илась. Она взяла простыню, подала один край акушерке, другой взяла
    сама и стала давить простынёй на живот роженицы.
    – Мехри, тужься! Дыши и тужься изо всех сил! Давай, давай! Ребёнок
    может задохнуться!
    Услышав эти слова, мать удвоила свои усилия, и, наконец, ребёнок
    родился.
    Обессиленная от боли, взмокшая, Мехрибан поняла, что стала мате-
    рью. Счастье переполняло её, тело стало очень лёгким. Галина Ивановна,
    перерезав младенцу пуповину, подала его отцу.
    – Вот твоя долгожданная дочь, – объявила она с улыбкой.
    Сеитжан бережно взял малышку на руки.
    – Доченька, поздравляю тебя с приходом в этот мир! Мехри, открой
    глаза, посмотри на нашу красавицу.
    Ослабевшая мать едва смогла открыть глаза. Посмотрев на дочь,
    Мехрибан слабо улыбнулась и опять закрыла глаза. Медсестра, очистив
    новорождённой ротик, носик, завернула её в пелёнки и унесла. Сеитжан
    сказал Галине Ивановне, что тревожится за жену.
    – Ты же сам врач, – ответила она, – должен понимать, что у женщины
    после тридцати первые роды часто проходят сложно.
    Медсёстры помогли Мехрибан дойти до палаты и лечь. Едва коснув-
    шись подушки, она уснула. В обед Сеитжан зашёл в палату к жене и не-
    жными поглаживаниями разбудил её. Мехрибан с трудом разлепила веки.
    Лицо её было бледным и отёкшим.
    – Милая, я только что был в палате, где лежат дети. Посмотрел на
    нашу дочь. Она весит 4 килограмма 200 граммов. Ты молодец, Мехри! Как
    ты сама?
    – Никак в себя не приду, всё время хочется спать.
    – Роды были трудными, но постепенно ты придёшь в себя, – ласково
    произнёс Сеитжан. – Я уже позвонил в село. Мама передала тебе аткян-
    чай в термосе и гешнан – мясной пирог. Поешь, как следует, и у тебя будет
    молоко.
    Мехрибан с трудом села. У неё тряслись руки. Чтобы утолить жажду,
    которая иссушила ей горло, женщина жадно выпила чай, но от пирога
    отказалась. У неё не было сил даже сидеть. Мехрибан положила голову на
    подушку и закрыла глаза. Сеитжан тихо вышел из палаты.
    Вечером, когда Мехрибан уже покормила дочь, снова пришёл Сеит-
    жан. Он принёс жене домашнюю еду. Пока она ела, молодой отец поднял
    малютку на руки.
    – Мехри, смотри, она похожа на меня, – с гордостью произнёс он, по-
    глаживая чёрные волосики на голове дочери. – Сегодня первое сентября.
    Все дети с букетами цветов идут в школу. Через семь лет мы тоже поведём
    в школу нашу малышку, – он не мог оторвать от дочери глаз.
    Мехрибан, глядя на мужа, улыбнулась. Он присел к ней на кровать.
    – У меня завтра командировка в Талды-Курган. Вернусь через пару
    дней, – сообщил Сеитжан.
    – А можно отказаться?
    – Никак не получится. Я еду с группой коллег.
    Их разговор прервала вошедшая молодая медсестра. Когда она, взяв
    малютку из рук отца, стала уходить, он воскликнул:
    – Сестричка, вы там получше присматривайте за моей дочуркой!
    Поцеловал жену, попрощался и вышел из палаты.
    Ночью начался сильный дождь. Новорождённые вели себя беспокой-
    но, вертелись, плакали. В полночь детей принесли на кормление к мате-
    рям. Глядя, как её маленькая дочь посасывает грудь, Мехрибан вдруг ис-
    пытала глубокое материнское чувство. Она неотрывно смотрела на ма-
    лышку, изучая каждую чёрточку её крошечного личика. Покормив дочь,
    молодая мама распеленала её, подержала за маленькие ручки и ножки,
    погладила животик. Убедившись, что с ребёнком всё в порядке, вновь за-
    вернула малютку. Как только медсестра забрала младенца, на свободную
    кровать рядом с Мехрибан уложили только что родившую женщину.
    – Сестра, у меня во рту сухо, не дадите мне чая или воды? – попроси-
    ла она.
    – Роды прошли благополучно? – спросила Мехрибан и, налив из тер-
    моса чай, подала молодой женщине.
    – Спасибо, – слабым голосом поблагодарила та, быстро выпила горя-
    чий чай и откинулась на подушку.
    Мехрибан тоже притихла. Почему-то на сердце у неё было тревожно.
    Может быть, из-за тяжёлых родов. Народная мудрость гласит: «Поймёшь
    ценность матери, только когда сама матерью станешь».
    Под утро Мехрибан проснулась от собственного крика. Она лежала
    вся взмокшая. От крика Мехрибан проснулась и соседка.
    – Сестра, ты кричала. Видно, кошмар приснился? – встревоженно
    спросила она.
    – Да, видела дурной сон.
    Мехрибан до утра не сомкнула глаз. На улице продолжал шуметь
    дождь. Его шелест казался тоскливым и тревожным.
    Дождь внезапно прекратился утром. Мехрибан уже успела умыться,
    когда под окно её палаты пришли радостные Модангуль и Махинур. Они
    принесли из дома всяких вкусностей. Глядя на Мехрибан, стоявшую у окна,
    они поздравили её и велели хорошо питаться. Взмахнув руками на проща-
    нье, сёстры ушли.
    Через два дня с большим букетом цветов пришёл Сеитжан.
    – Вот и я! А где моя дочка, почему не бежит мне навстречу? – пошутил
    он и поцеловал жену.
    Увидев, что муж вернулся в полном здравии, Мехрибан успокоилась.
    На девятый день после родов Мехрибан выписали из больницы.
    Встречать её вместе с Сеитжаном пришли Аманжан с Гюзяль. Они держа-
    ли в руках цветы. Поблагодарив врачей и медсестёр, Сеитжан привёз Мех-
    рибан с дочерью домой. Там их ждали мать Сеитжана и сёстры Мехрибан.
    Гюльсумхан-ана держала поднос с сухой травой – адрасман. Как только
    невестка подошла к порогу, эту траву подожгли. От неё поднялся аромат-
    ный дымок. Гюльсумхан дунула на струйки дыма так, чтобы они окутали
    мать с ребёнком своим освежающим благоуханием. После этого Мехрибан
    переступила порог и прошла внутрь. Все были рады, потому что новорож-
    дённый младенец приносит в дом счастье. После обеда мать Сеитжана
    сказала:
    – Сынок, я не знаю, будете вы укладывать свою дочь в бещук или нет,
    но я принесла с собой вот эту люльку. В ней когда-то лежал ты. Теперь
    пусть твоя дочь вырастет в ней такой же славной, как и ты.
    – Спасибо, ана!
    Саадат тоже высказалась.
    – Я как жена старшего брата Мехрибан хочу сказать, что, если бы
    была жива Майсимям-ана, по обычаю она забрала бы Мехрибан из боль-
    ницы к себе на сорок дней. Потом, справив бещук той, отправила бы
    дочь и внучку домой. Но мать Мехрибан умерла, поэтому я пришла про-
    сить вас, чтобы Мехрибан с малюткой прожили сорок дней у меня. Я
    буду ухаживать за ними.
    У Сеитжана было другое мнение.
    – Саадат-хада, тысячу раз вам спасибо за эти слова. Но мы ждали
    ребёнка долгие шесть лет. Теперь я не хочу отпускать её даже на час. Дочь
    для меня – как луч солнца, как глоток счастья. Вы можете приходить и
    помогать Мехри, мы будем этому рады. Саадат-хада, не обижайтесь, по-
    живите эти сорок дней в нашем доме.
    По уйгурским обычаям на 12-й день после рождения младенцу дают
    имя. Когда подошёл этот срок, Гюльсумхан-ана спросила сына:
    – Какое имя ты выбрал для девочки?
    – Я прочитал книгу «Смысл вашего имени» и хочу дать своей дочке
    имя Самия.
    – Но что означает это имя? – уточнила мать.
    – Самия по-арабски означает – возвышенная, уважаемая.
    – Ладно, сынок, раз вам нравится это имя, пусть будет так.
    На следующий день в дом привели муллу Айсу. Гюльсумхан-ана и
    Саадат-хада приготовили дастархан с пловом. После еды мулла встал и
    приступил к обряду.
    – Когда появляется ребёнок, первый долг родителей – дать ему имя.
    Сегодня вы исполняете эту обязанность, – торжественно сказал мулла.
    Приняв дитя из рук отца, он прочитал над ним суры.
    – Сеитжан, какое имя ты дал дочери? – спросил он взволнован-
    ного отца.
    – Самия.
    Мулла, назвав имя малютки, объявил:
    – Поздравляю вас! Желаю, чтобы у твоей дочери жизнь была дол-
    гой и счастливой, – с этими словами он вернул притихшую малышку
    Сеитжану.
    Все с улыбками поздравили растроганных родителей, поблагодари-
    ли муллу. Сеитжан отнёс дочь в другую комнату и уложил в кроватку.
    Вечером Гюльсумхан-хада попросила разрешения уехать домой.
    Нужно было помочь по хозяйству своей снохе.
    – Гюльсумхан-хада, конечно, поезжайте, – сказала Саадат. – Я ещё
    сорок дней буду с Мехрибан. Ни о чём не беспокойтесь.
    Осень, как всегда, принесла утренние и вечерние заморозки. Из-за
    дождей стало тяжело собирать кукурузу. Едва выглянуло солнце и немно-
    го подсушило землю, как сельчане вновь взялись за работу.
    В один из таких осенних дней дочери Мехрибан исполнилось сорок
    дней. Уйгуры с давних пор отмечают эту дату. Сеитжан с Мехрибан, подго-
    товив всё необходимое для праздника, позвали на бещук той родственниц
    и подруг с обеих сторон.
    Когда гостьи расселись, слово взяла Пати.
    – Наконец-то мой брат стал отцом. Просто не верится!
    – Поздравляем! Поздравляем! – раздались голоса.
    – Честно признаюсь, я ему всё время твердила, чтобы он нашёл
    себе другую жену. Чтобы не провёл жизнь с женщиной, бесплодной, как
    сухая палка.
    Сидевшая на почётном месте Имханам-ана оборвала Пати:
    – О, Аллах! Патям, не говори таких слов. Всё в руках Бога.
    Сидевшая рядом женщина взглянула на Патям неодобрительно.
    – Мехрибан ещё и мальчиков нарожает своему мужу, вот увидишь,–
    сказала она.
    – Вашими устами, да мёд пить, – дёрнула плечом Пати.
    Тем временем на торжество пришли тёти Мехрибан – Гюли и Руки-
    ям. Принесли завёрнутые в скатерти, пышущие жаром блюда. Поздрави-
    ли свою любимицу, передали ей еду и стали разуваться. Потом прошли в
    комнату, где их усадили на почётные места.

    Полностью повесть читайте на нашем сайте в формате PDF


    Категория: Проза | Добавил: Людмила (02.12.2011)
    Просмотров: 1209 | Теги: Дурням МАШУРОВА | Рейтинг: 5.0/2
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Спасибо!

    Спасибо, хорошее стихотворение.

    Где-то читал, что талантов у нас пруд пруди, всех невозможно
    перечислить.
    Заблуждение, однако. 
    Поэт – явление весьма редкое, парадоксальное, противоречивое.
    За дар слова надо дорого платить – жизнью, каторгой,
    судьбой.
    Среди разрухи, убожества, предательства увидеть чистыми
    глазами ребёнка
    первозданную красоту природы, «тронуть трепетные струны
    человеческой души».
    Владимир Гундарев не успел допеть до конца свою песню о
    любви.
    Теперь будем по воспоминаниям современников, как из мозаики,
    складывать его образ.
    Читатель Егор Дитц поделился с нами сокровенным, получилась
    интригующая история.
    По крайней мере, не шаблон. Оказывается, писатели приезжали
    и выступали прямо на
    заводской площадке. Рабочие знали стихи наизусть. Интересное
    время – советское прошлое!
    Почему всё перечёркиваем и не берём самоё лучшее в нынешнюю
    жизнь?
    На всех каналах телека – реклама и еда, будто страшная
    голодуха в стране. Стихи читайте,
    господа, почаще для похудения и профилактики скудоумия.
    Талл.

    Два четверостишия показались мне достойными внимания:

    Любимый, словнобабочка, у сердца вьётся,
    Да в руки взять никак не удаётся,
    Верь, то, что можно подержать в руках,
    Уже обратно сердцем не берётся.
     ...
    Сарказм убогий
    множества мужчин,
    Как он легко под женским взглядом тает!
    Благоразумие легко его сменяет,
    Ведь для сарказма нет уже причин…

    По-моему - хорошо и изящно!


    Людмила, здравствуйте! Кажется, в 1981 году  по путёвке Союза писателей  мы с Владимиром Гундаревым проводили творческие встречи в городе Темиртау. Приходилось выступать перед самой различной аудиторией: студентами ,школьниками, учителями, инженерами, рабочими, милиционерами и сидельцами, новобранцами и ветеренами. Публика была весьма начитанной и неравнодушной. Честно отработав почти две недели кряду, мы позволили себе отметить такое событие, а потом долго гуляли по насквозь продутому ветрами проспекту Металлургов . Размышляли о смысле жизни, о писательских судьбах, о деятельности литературного объединения«Магнит». Володя был внимательным и чутким собеседником. Он угадывал ростки дарования и бережно относился к людям. Мы поражались мужеству тех, кто воздвиг Казахстанскую Магнитку.
    Когда рухнул Союз, и многие беспомощно барахтались  среди хаоса, В.Р.Гундарев сумел совершить невозможное – нащупать точку опоры и создать на пустынном  месте остров надежды – русский журнал «Нива», чтобы каждый пишущий, взобравшись то ли на пьедестал, то ли на эшафот мог сказать своё Слово. И я, после потерь, потрясений, разочарований, ухватившись за соломинку, прибилась к зелёному берегу Поэзии, где царили братство, уважение, взаимопонимание. И сам Мастер, попыхивая трубкой, в прошлой жизни то ли капитан, то ли шкипер, то ли бывалый морской волк, вернувшийся из кругосветки, бесконечно выслушивал произведения абсолютных гениев-самородков и указывал на промахи и даже ошибки в правописании. И они смиренно соглашались с ним, отбросив заносчивость, высокомерие, леность. Но где ещё могли согреть  и приютить озябшие души мытарей-поэтов?
    Невозможно свыкнуться с мыслью, что его уже нет. Чувство сиротства ощутили родные и близкие,читатели и авторы. Где-то там, с заоблачных высот, он взирает на суету сует и великодушно прощает всех нас за несусветные поэтические бредни, словно ему одному известно, для чего людям нужны стихи. Глубинная связь с народом ощущается в творчестве Николая Рубцова, Михаила Анищенко-Шелехметского, Владимира Гундарева. Недаром стихотворение «Деревня моя деревянная» стала любимой песней горожан и сельчан. Светлый, добрый талант несёт радость людям. У меня нет кумиров, я не поклоняюсь идолам, но таким поэтам надо ставить памятники на земле. Хочется верить, что появится книга памяти Владимира Романовича Гундарева. Помните, как в своём первом сборнике /1973 г./ он обратился к соплеменникам:
    Есть начало начал – основа.
    А такое простое слово
    и такое мудрое слово
    лишь присниться может во сне, -
    это чувство живёт во мне.
    Только этим прекрасным словом
    можно было назвать его
    это слово – Любовь!.. Любовь…
    В нём земля вместилось и небо,
    и степного цветка колдовство.
    Если б этого слова не было –
    я бы сам придумал его…
    Спасибо всем, кто причастен к поэтическому конкурсу «Мой родной дом»!
    Любовь Усова.

    Класс! очень понравилось! heart

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz