Воскресенье, 25.06.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Проза

    А. Терёхин. «Я пока ещё только искатель...». Этюды, стихи
    № 8, 2011

    Артём Владимирович ТЕРЁХИН

    родился 6 января 1984 года в Целинограде. В восемь лет сыграл свою первую детскую роль в спектакле "Кровавая свадьба” Гарсиа Лорка в русском драматическом театре имени М. Горького. В 14 лет был принят в труппу театра во вспомогательный состав.
    В 2006 году окончил Казахскую национальную академию музыки г. Астаны по специальности "актёр театра и кино”. В том же году поступил в ГИТИС г. Москвы — курс Романа Виктюка на режиссёрский факультет. В январе 2011 года поставил свой первый спектакль по пьесе Мартина МакДонаха "Калека с острова Инишмаан” в
    г. Красноярске. Является лауреатом международных бардовских фестивалей в г. Астане, Омске, Москве.
    В "Ниве” публикуется впервые.

    Когда  она  ушла

    Когда она ушла, её запах ещё витал в воздухе, обволакивая собой всё живое и неживое… Я сидел в кресле перед окном и курил одну сигарету за другой… На потолке замерли тени деревьев, часы равномерно отсчитывали секунды, телефон молчал… Я, правда, верил, что она позвонит… Я представлял, как она идёт к себе домой… Вот она сворачивает за угол перед бакалеей, проходит мимо парка, садится на лавочку и начинает плакать… Потом дрожащими пальцами достаёт из сумочки телефон, начинает писать мне сообщение, сперва не зная как начать, а начав, стирает каждое написанное слово… Потом удаляет всё сообщение, убирает телефон, берёт телефон снова, набирает мой номер, сбрасывает, не дождавшись соединения, бросает телефон в сумочку, встаёт с лавочки и идёт домой… Дома достаёт из холодильника шампанское, которое мы не допили на день Святого Валентина, наливает его в бокал… Нет… Пьёт прямо из бутылки, включает компьютер… А там, на рабочем столе, наша фотография… Она обязательно заменит её каким-нибудь идиотским пейзажем или ещё чем-нибудь… Потом включит грустную песню и, проплакав весь первый куплет с припевом, всё-таки позвонит… Но телефон молчал… Час… Два… Три… За это время можно было посидеть на пятидесяти лавочках и написать смс-роман… Но телефон молчал… Я правда верил, что она позвонит… Но она не позвонила и ни через час, ни через день, ни через неделю… Через друзей я узнавал, что у неё всё в порядке, что она начала встречаться с каким-то парнем, который заезжает за ней на дорогой машине… И я всё ещё верил, что она позвонит… Первое время я хотел отомстить ей, к примеру, покончить с собой и в предсмертной записке написать, что в этом виновата только она… Потом хотел убить её и себя, потом её и её парня, потом только парня или только её… После я решил сделать всё для того, чтобы она поняла, какая она дура… Начал ходить в спортивный зал, знакомиться с девушками и гулять с ними под её окнами… Потом я хотел стать ветром, чтобы ласкать её волосы, солнцем, чтобы она улыбалась, глядя на меня, цветком, чтобы она любовалась моей красотой, щенком той-терьера, чтобы при виде меня она говорила "ути Господи”, я был готов быть кем или чем угодно, лишь бы иметь право на её внимание… И всё ещё верил, что она позвонит… Я любил её и ненавидел одновременно… Сидел вечерами в кресле перед окном, курил одну сигарету за другой и то любил, то ненавидел… Потом я выбросил все вещи, которые напоминали мне о ней, а так как о ней мне напоминало почти всё, я выбросил всё что было в доме, от телевизора до зубочисток… Диван, кресло… Всё… Просто отнёс всё это к мусорным бакам… Ушёл со старой работы, устроился на новую, потом ещё на одну, постепенно покупал новую мебель, но всё ещё ждал, что она позвонит… Смена мебели помогла, но ненадолго… Стены, балкон, потолок — всё это напоминало о ней, я сперва переехал в другую квартиру, но потом понял, что весь этот город напоминает мне о ней… И тогда я решил сменить город… Я уехал за две тысячи километров, сменил профессию, имидж, друзей, и всё равно ждал, что она позвонит… И она позвонила… Через шесть лет после того как ушла… Я сразу узнал её голос… Она говорила спокойно, немного виновато, а ещё так, как будто мы расстались только что… Будто не было этих шести лет, а она только что вышла из моей квартиры, повернула за угол перед бакалеей, прошла мимо парка, села на лавочку, достала телефон и, после неудачной попытки написать мне, решила всё-таки позвонить… И я снова оказался в кресле напротив окна, её запах обволакивал собой всё живое и неживое, на потолке замерли тени деревьев, часы равномерно отсчитывали секунды, я сидел и слушал её голос…
    Когда она опять ушла… Я стоял напротив окна, курил, на потолке замерли тени деревьев, часы равномерно отсчитывали секунды, телефон молчал…

    Искатель

    Вновь танцует змеиный свой танец
    Моей жизни изогнутый путь.
    Я как прежде, уставший скиталец,
    Не успевший к чему-то примкнуть.

    Не актёр, не поэт, не писатель,
    Не философ и не музыкант.
    Я пока ещё только искатель
    Той земли, где зарыт мой талант.

    Укажите заветное место,
    Обведите на карте его,
    Я найду, коль оно вам известно,
    Не жалея в себе ничего.
     Я найду, и я буду спокоен
    На каких-нибудь десять недель,
    А затем снова в путь, снова к бою,
    К покорению новых земель.

    Зилову

    И снова память в танце закружила,
    И всё смелее новый поворот.
    Не то улыбка слёзы обнажила,
    Не то слеза мне искривила рот.

    И все мои тогдашние друзья,
    От колобка до плюшевого мишки,
    Глядят с тоской на нового меня,
    Пытаясь разглядеть во мне мальчишку.

    А я… Что я? Смешная борода,
    Потрёпанный пиджак, улыбка клоуна,
    И волосы, как шумная вода,
    По голове разбрасывают волны.

    И я насквозь пропитан табаком
    Как старая, пошарпанная урна.
    Мне нравится казаться дураком
    Пред теми, кому хочется быть умным.

    Мне нравится смеяться и шутить,
    Когда в душе взрываются гранаты.
    И я могу внезапно бросить пить
    В тот самый день, когда напиться надо.

    Мне нравится грустить по пустякам,
    Смотреть на то, как ветер листья кружит,
    И как луна шагает по волнам
    Обычной, городской, осенней лужи.

    Мне нравится грустить по пустякам.
    Напиться в одиночку на бульваре
    Или плясать по дорогим столам,
    В каком-нибудь мажорном ресторане.

    Мне нравится влюбляться и любить,
    Пускай бессмысленно, наивно, безответно,
    Чтоб уши опустив, потом бродить
    По всей Москве, по направленью ветра.

    Мне нравится тогда, когда нельзя,
    Но только вот игрушечные звери
    Глядят с тоской на нового меня,
    И словно бы в меня уже не верят.

     Бабочки

    — А бабочки сходят с ума?
    — Не знаю…
    — А сверчки?
    — Да откуда ж мне знать…
    — А гусеницы?
    — Гусеницы — это те же бабочки…
    — Ты что?!! Ты бабочек видел?
    — Видел…
    — А гусениц? Где же они те же? Может, ты ещё скажешь, что сверчок тоже бабочка?
    — Ты знаешь как бабочка становится бабочкой?
    — Конечно — бабочка рождается из цветка…
    — Из какого ещё цветка?
    — Из любого… Главное чтобы этот цветок был красивым… С него падают лепестки и превращаются в бабочек… А как ты ещё объяснишь, что они такие красивые и летают только летом, и, как правило, там, где есть цветы? Потому что цветы — их родители, и они не улетают от них далеко… А потом, когда они становятся взрослыми бабочками, они тоже превращаются в цветы… И так постоянно… Так что если бы ты сказал, что цветок и бабочка это то же самое, то я бы поверила, а цветок и гусеница — это глупо…
    — Это не глупо, это жизненно… а вот у тебя глупо… Хоть и красиво, но всё равно глупо…
    — Ну и пусть, зато у меня бабочки не ползают по земле, у моих бабочек жизнь с самого начала красивая…
    — Но таких бабочек нет, каждый сумасшедший в этом доме знает, что бабочки — это гусеницы, которые вырезают себе крылья из цветов в течение восемнадцати дней, а потом взлетают, но так как они плохо умеют летать, они живут только один день… Спроси у кого хочешь…
    — Ну и пусть… А вот если бы ты был бабочкой, кем бы ты хотел быть? Цветковой бабочкой или гусеничной бабочкой?
    — Цветковой, конечно…
    — А вот и фигушки… Сначала для этого тебе бы надо было стать женщиной…
    — Это ещё почему?
    — Бабочка — женского рода… Ты когда-нибудь слышал, чтобы бабочка была мужского рода? Слышал, чтобы её называли бабочк?
    — Нет, тогда я совсем не хочу быть бабочкой… Лучше тогда я буду сверчком…
    — Сверчком быть неинтересно…
    — А кем интересно?
    — Страусом…
    — Почему страусом?
    — Потому что они когда вылупляются, то сразу улетают в тёплые края…
    — Но ведь страусы не умеют летать!
    — Всё они умеют, они просто назад возвращаться не хотят, вот и прикидываются…
    — А пингвины?
    — Что пингвины?
     — Они тоже умеют летать?
    — Нет, они не умеют, потому что у них ноги к земле примерзают…
    — Почему всё так несправедливо? Одни рождаются — и улетают на юг, другие рождаются — и примерзают к северу?
    — Потому что одни верят в цветковых бабочек, а другие в гусеничных…
    — Но я-то теперь тоже верю в цветковых бабочек…
    — Тогда полетели на юг…
    — Но я же ещё не стал страусом…
    — Раз веришь в цветковых бабочек — значит стал…
    — Тогда полетели…

    Лабиринт

    Время не имеет значения для человека, знающего дорогу к выходу из лабиринта. Шаг за шагом он будет идти по узким коридорам. Медленно, но верно. Самое страшное в лабиринте не его запутанные дороги, а отчаянье, к которому они приводят. С каждым новым тупиком человек всё больше и больше поддаётся панике. И вот он садится на землю, обхватывает голову руками и начинает рыдать, как маленький ребёнок, которого закрыли в тёмной кладовке. А потом он вскакивает, и словно одержимый бегает из тупика в тупик, запутываясь ещё больше. Теперь он совершенно не различает: где он ещё не был, а где уже был, и возможно, не раз. И очень скоро он теряет всякую надежду. Он считает, что выхода нет вообще, и с этой самой секунды, как эта мысль закралась в его пульсирующий мозг, все входы и выходы действительно исчезают. В этом суть лабиринта…
    Но для того, кто знает, что выход точно есть, для кого запах свободы, как белая нитка, ведущая к огромным воротам с зелёной надписью "exit”, для него каждый очередной тупик лишь повод для новой улыбки. Потому что тот, кто знает где выход, не торопится его найти, ибо, выйдя из лабиринта, он никогда не вернётся в него обратно.

    Комната

    Моя новая комната наконец-то оживает… Неделю назад это была холодная, и по температуре, и по цвету, четырёхугольная конура, посреди которой стоял голый диван, в углу теснился пустой и седой от пыли шкаф, и всё это отражалось в ледяном и равнодушном зрачке окна… Теперь всё немного иначе… Теперь уж я не чувствую себя совсем чужим, когда вхожу в неё… К небрежно застеленному дивану присоседился маленький круглый столик, на котором уже успели появиться коричневые круги от кофейной чашки, они, словно печати, свидетельствуют о моём присутствии… В шкафу на открытых  олках, где обычно стоят статуэтки и разные сервизы, гордо расположились сахар, заварка и фарфоровая кружка с отколотой ручкой, в которой, как в сказочном сундучке, хранятся записки с желаниями… В дальнем углу комнаты, изящно прислонившись к стене, стоит гитара, на дверной вешалке — старая осенняя куртка, на окнах появился прозрачный, но всё-таки защищающий от внешнего мира тюль… На некогда грязной и как мне казалось раньше холодной батарее, спящими куклами сушатся вещи… Моя новая комната наконец-то стала оживать… И я словно оживаю вместе с ней… Странно осознавать, что через какое-то время ей снова придётся погрузиться в сон в ожидании нового хозяина, точно так же, как мне придётся погрузиться в заботы о поисках нового жилья… И я лишь изредка буду вспоминать о том, как моя (когда-то новая) комната постепенно оживала…

    Она

    Мне в отражении оконном
    Явилась музыкой она.
    Я полу-пьяный, полу-сонный
    От полу-сладкого вина.

    Вдохнул чудесные аккорды
    И, подпевая в унисон,
    Полу-сражённый, полу-гордый,
    Шагнул в её безумный сон.

    Образ

    Возвращение к старому, которое было так давно, что стало уже неправдой или не было вовсе… Уже не важно… Был ли я женат двадцать лет назад или играл в игрушки, для истории не имеет никакого значения… Моя история живёт своей, особенной жизнью… Я узнаю её от посторонних людей или из жёлтой прессы… Меня разбирают и классифицируют… Обо мне спорят и не приходят к общему выводу… Для одних я плюс, для других минус, а для третьих меня вообще нет… Для одних я некий миф, переходящий из поколения в поколение, для других предсказание, которое только должно сбыться… Кто-то, где-нибудь в Праге, за утренним кофе, говорит, что видел меня у цветочной лавки, а кто-то, в это же самое время, говорит, что я был в Москве на Тверском бульваре, гулял с какой-то дамой, явно актрисой или писательницей, и гладил её по правой руке… По одной версии у меня шесть собак, девять кошек и черепашка, по другой — у меня аллергия на животных… Но самое серьёзное расхождение взглядов связано с моим полом… Многие считают, что я мужчина, и наверняка остальные бы считали так же, если бы не статья в одном из журналов, к которой прилагалась фотография, на которой был изображён некто (видимо, я), с длинными белыми волосами и грудью четвёртого размера. А в статье были указаны факты, что я по определению не  огу быть мужчиной, так как я всё-таки женщина… Для убедительности были приведены показания так называемых свидетелей, которые тоже говорили, что я женщина… Самое важное в этом, что никто из них не ошибается… Я действительно плюс и минус, которого никогда не существовало, бывающий в Праге у цветочных магазинов и гуляющий в Москве по Тверскому бульвару с актрисой или писательницей, а возможно с обеими сразу, которую (или которых) я гладил по правой руке (или рукам), у меня шесть собак, девять кошек и черепашка, несмотря на аллергию, я и мужчина с длинными белыми волосами и четвёртым размером груди… Я становлюсь всем, что обо мне говорят, так как я плюс и минус, которого никогда не существовало… Ибо я возвращение к старому, которое было так давно, что стало уже неправдой или не было вовсе… Уже не важно.

    Музыка

    Я сплю… Ты спишь… Он спит… На этом полушарии планеты спят почти все, потому что темно… А на другом не спят, но это сейчас не важно. Потому что ты спишь, и ты совсем ни о чём не думаешь… Тебя волнуют пегасы, летящие над водой… Ты не думаешь о них, но они тебя волнуют… Высокие башни из белого камня и чёрной смолы… И музыка… Тебя волнует музыка… Потому что ты сам и есть музыка, облетающая всю планету, задевающая всех — и спящих, и не спящих… Спящие, услышав твой мотив, начинают подыгрывать тебе… Не спящие могут только слушать… Именно поэтому ты не думаешь о них, ведь это они должны думать о тебе, потому что они не спят… Когда они уснут и тоже превратятся в музыку, тогда ты будешь думать о них… А сейчас  твоё время… Сейчас ты издаёшь эти еле уловимые вибрации, которые они (не спящие) и называют музыкой… Ты представляешь собой инструмент в огромном мировом оркестре спящих, самом великом оркестре из существующих на Земле, а значит, ты и есть оркестр, и те не спящие, услышав эту музыку, будут на мгновение останавливаться и прислушиваться, а начав движение, эта музыка будет с ними до тех пор, пока они не уснут, чтобы подхватить этот мотив длиною в вечность…

    Относительность

    Жизнь штука относительная, поскольку нет в ней ничего конкретного и никто из присутствующих не может точно ответить на вопрос, что такое жизнь и есть ли она вообще. И только смерть делает человека реальным, ибо если он умер, значит он жил… Но и смерть штука относительная, потому как многие считают, что смерть — это лишь переход к  новой, или наоборот, к старой жизни, а другие немногие считают, что это уродливая старушка с окровавленной косой, которая, как маньяк Мэнсон, ходит по подворотням и ищет себе жертву… И никто из присутствующих точно не скажет, что такое смерть, ибо если бы он мог ответить, значит он сам был бы мёртв, а мёртвые, как известно, не отвечают на такие вопросы… И лишь камни придают смерти смысл, ибо мы, ещё не познавшие смерти, а значит не убедившиеся в том, что мы реальны, потому как про нас ещё нельзя сказать, что он умер, а значит жил, высекаем из этих камней памятники, для того чтобы окончательно утвердиться в том, что их жизнь была реальна, ибо нет ничего реальнее, чем камень… Но и камни штука относительная, потому как бывают разные камни: чёрные, белые, камни, которыми можно пускать "лягушек” по воде, и камни, которыми нельзя, есть камни благородные, и такие камни, как щебёнка, полезные камни и камни бесполезные… Можно бесконечно перечислять, какие камни бывают, но суть сейчас не в этом, ибо только камень не нуждается в смерти, потому как любой камень точно знает, что он реален… Но и реальность тоже относительна, ибо никто из здесь присутствующих и не присутствующих, ни камни, ни мёртвые, ни живые, ни реальные и нереальные, никто не сможет точно сказать, что такое реальность, и даже тот, кто скажет, что реальность — это то, что мы видим, и тот, кто скажет, что это то, во что верим, и тот, кто просто промолчит — никто из них точно не будет уверен в том, что реальность это именно что-то одно, и только Бог делает реальность реальностью… Но и Бог для нас тоже понятие относительное, у каждого свой, и при этом у большинства Он един, для кого-то Он создатель всего живого и неживого, реального и нереального, а для кого-то копилка с желаниями, но при этом мы все утверждаем, что Он реален, хотя понятия не имеем, что такое на самом деле реальность, а если бы имели, то сказали бы, что Бог не реален, ибо если бы Бог был реален, значит Он бы подчинялся законам реального. А всем известно, что не Он, а реальность подчиняется законам Божьим, отсюда следует, что Он не реален… Но если послушать того, кто скажет, что реальность это то, во что мы верим, значит Бог реален, и жизнь реальна, и смерть. И камни, и реальность реальна. Всё реально кроме нас, потому что в себя мы верим меньше всего…

    Полностью рассказы читайте в журнале.
    Категория: Проза | Добавил: Людмила (18.10.2011)
    Просмотров: 822 | Комментарии: 1 | Теги: Артём Терёхин | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 1
    1  
    очень понравились ваши рассказы. Пишите дальше. Успехов вам! smile

    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz