Среда, 13.12.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 246
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Проза

    Н. Махамбетов. Уметь прощать. Повесть (продолжение)
    № 7, 2011
    Стемнело, за окнами в чернеющем небе показалась мелкая россыпь
    звёзд. Тусклый свет казарменного освещения нагонял тоску и грусть. Бек,
    глядя на окно, подумал о том, что теперь ночью никто не открывает фор-
    точку. Любитель закаливания, старшина Киллас, уволился, на прощание
    подарив ему свой новый "танкач” — ватную куртку и штаны. С улицы до-
    неслись глухие удары барабана — сигнал построения на ужин. Раздался
    голос дежурного: "Третий дивизион! Строиться на ужин!”. Выскочили в
    морозную темноту. Дежурил лейтенант Давыдов — краснощёкий здоро-
    вяк с детским лицом и пухлыми губами, недавно пришедший из училища.
    Весёлого нрава, он просто держался с солдатами, которых был ненамного
    старше. Дежурным по бригаде оказался какой-то незнакомый майор, ко-
    торый, построив личный состав и приняв рапорты, не спешил уходить. Он
    наблюдал за тем, как солдаты с песней маршируют по плацу. Обязатель-
    ным условием для нормальной работы пищеварительного тракта солдата
    было до приёма пищи пройти вокруг плаца с песней. Девиз "С песней по
    жизни” был актуален при любых мероприятиях, будь то вечерняя поверка
    или поход в клуб для очередного просмотра любимой киноленты — "Ленин
    в Октябре”. Вечером, перед сном, все дружно пели гимн СССР…
    Шли уже третий круг, дивизион "молчал”, ввиду того что пришло све-
    жее молодое пополнение. Бойцы-"запевалы” резко "состарились” и пере-
    ложили свои функции на вновь прибывших. Те в свою очередь, ссылаясь
    на то, что ещё толком не запомнили слова, отказывались петь. Если бы не
    дежурный по бригаде, строго контролирующий весь процесс "пения”, то
    дивизион давно бы ужинал, так как молодой "летёха” Давыдов был "свой в
    доску” парень. Но майор, как назло, не уходил, запрещая войти в столовую
    без обязательной церемонии. Дивизион "нарезал” четвёртый круг, было
    холодно и хотелось есть. Давыдов опять скомандовал: "Запевай!”. На плац
    тихо падал крупными хлопьями снег. Было тепло, морозы ещё не ударили.
    Большой белый месяц на фоне мерцающих звёзд ярко висел над зданием
    казармы… Никто не откликнулся на команду и дивизион, молча громы-
    хая "кирзачами”, продолжал свой путь. Все подразделения уже давно заш-
    ли в столовую и, наверное, доедали свой нехитрый армейский ужин. "Э-э-
    э, "духи”! "Оборзели”, что ли! Песню давай!” — сзади начали возмущаться
    "дедушки”. Бек запомнил слова нехитрой солдатской песни, надо было
    только начать первый куплет, дальше он хором повторялся. "Эй, операто-
    ры! Я сейчас спою, запоминайте! Потом сами петь будете!” — бросил Бек в
    спины впереди идущих ребят с Урала. Хотя и сам был одного с ними при-
    зыва, он чувствовал себя увереннее и смелее.
    — Ты прошла с солдатами
    Горами Карпатами,
    Боевая, славная, серая шинель! … Эх…
    Все радостно подхватили, поддержали и наконец-то зашли в столо-
    вую. Там Бекболат подошёл к молодым уральцам: "Мужики! Сегодня я спас
    положение, но завтра с утра чтобы сами пели, договорились?”. Младший
    сержант Зубков из Миасса отвернул простодушное рябое лицо. Сержант
    Калинкин — челябинец, сурового вида, плечистый, темноволосый, с мощ-
    ной челюстью и шеей, ухмыльнулся: "Начал петь, продолжай в том же духе!
    Кстати, у тебя хорошо получается!”.
    — Я могу спеть ещё раз, только кому-то станет плохо от этого, — Наза-
    ров разглядывал физиономию сержанта — карие глаза, густые брови, пря-
    мой нос и большие, полные губы.
    — Ну это мы ещё посмотрим, кому станет плохо? — заерепенился Ка-
    линкин.
    — После отбоя я изобью тебя! В шишки! — Бек удалился, увидев при-
    ближающегося дежурного.
    После ужина время пролетело незаметно. Только вроде сели пооб-
    щаться ребята из Казахстана, как протрубил горн — сигнал построе-
    ния на вечернюю поверку. Все вскочили одеваться. "Подождём, что тол-
    каться, — остановил Бахтиёр Бекболата, — успеем ещё!”. Наконец тол-
    па рассеялась. Бек в шкафу с шинелями без труда различил свою —
    новенькую, пятидесятого размера и четвёртого роста. Сняв её с плечи-
    ка, не понял — не было хлястика! Хлястик представлял собой узкую
    полоску материи, с прорезями на концах, соединяющую две пуговицы
    сзади пояса. Сразу вспомнился лезгин Юсупов и его непонятные дей-
    ствия. Он был с этой же батареи. Когда в обед вместе раздевались, он,
    сняв шинель, вдруг отстегнул хлястик и засунул в карман брюк. "Зачем
    прячешь?” — спросил тогда Бек. "У нас с недавних пор завёлся коллек-
    ционер хлястиков, уже многие пострадали!” — улыбнулся лезгин, не-
    большого роста, с крупной головой и квадратной фигурой борца. Тогда
    Бек не придал значения его словам, посчитав за шутку. Только сейчас,
    бросившись к соседнему шкафу с шинелями, он не обнаружил на ви-
    севших шинелях ни одного хлястика. "Дурдом!” — Бек отпросился у де-
    журного и не вышел на поверку. С окна было интересно наблюдать за
    построением личного состава бригады. Вот все подразделения отчита-
    лись и дружно запели гимн СССР:
    Союз нерушимый республик свободных
    Сплотила навеки великая Русь!
    Да здравствует созданный волей народов
    Единый, могучий Советский Союз!
    Музыка гимна, торжественно льющаяся из репродуктора, заряжа-
    ла своей энергией и мощью, заставляя сердце каждого гражданина ис-
    пытывать гордость за свою многонациональную Родину. Подобное Бек
    чувствовал ещё маленьким мальчиком. Он страстно любил хоккей и
    наизусть знал знаменитые "тройки”: Михайлов — Петров — Харламов,
    Лебедев — Капустин — Мальцев. Когда по телевизору показывали цере-
    монию награждения и звучал гимн, Бек весь трепетал и был ужасно
    горд за свою Родину и за любимых спортсменов! И с детства запомни-
    лась смешная песенка про хоккей:
    Где/то на белом свете чемпионат идёт,
    Александр Мальцев открывает счёт,
    Рядом "летят” канадцы, режут коньками лёд,
    А на воротах Зингер песенку поёт:
    Фигу, фигу, фигу вам! Гол вы не забьёте нам!
    Если гол забьёте нам — "костыли” сломаем вам!
    — напевал маленький Бек, смеша всех взрослых и, конечно, бабушку!
    Как только все улеглись, наступила тишина. Дежурный, сидя в крес-
    ле перед телевизором, задремал, удобно развалившись и положив ноги
    на табуретку. Дневальным опять заступил Асылбек, которого "отцы-ко-
    мандиры” решили уволить в запас только под Новый год. Бек рассказал
    ему об инциденте и тот обещал помочь, если силы будут неравны. Наза-
    ров тихо встал, надел тапочки и без труда отыскал кровать Калинкина:
    "Эй, Калина, вставай, пойдём, пообщаемся!”. Тот открыл глаза: "Не о
    чем нам с тобой общаться, отдыхай!” и хотел перевернуться на другой
    бок. Но Бек опередил его, подняв правую ногу, он сунул её прямо в нос
    сержанту: "Ну-ка, понюхай!”. Взбешённый челябинец вскочил с крова-
    ти. Бек стал отступать к коридору, заманивая в туалет. Калинкин, выб-
    росив вперёд ногу, хотел пнуть обидчика в живот. Бек поймал её и сразу
    нанёс жёсткий прямой удар. Раздался щелчок, и Калинкин упал. Из
    разбитой губы и носа брызнула кровь. Бек подскочил и добавил ещё
    ногой в лицо поднимающемуся противнику. Это было лишним, Калин-
    кин уже потерял всякую охоту драться. Он наклонился, закрывая лицо
    и пытаясь остановить кровотечение. Боковым зрением Бек увидел чью-
    то приближающуюся фигуру. Через мгновение он был отброшен в сто-
    рону и заключён в тесные объятия дежурным по дивизиону лейтенан-
    том Давыдовым: "Ничего себе! Ты же недавно только пришёл? Ну-ка
    спать, бегом! Завтра если увидят, я молчать не буду!”. В коридоре раз-
    дался громкий голос Асылбека: "Э-э-э, Давыд, ты что, стукач, что ли!?
    Они один призыв — ему ничего не будет! Ай, Бекболат, сен джигит
    екенсiн! Дурыс, ешкимды корыкпа!1
    Блеснув крепкими белыми зубами и стоя в дверях, добавил: "Ну
    всё, ребятишки! Теперь я могу увольняться спокойно! За казахов есть
    кому отвечать!”. Дежурный повёл поникшего Калинкина умываться, Бек
    же отправился спать. Всё произошло быстро и спонтанно и заняло не-
    многим больше двух минут — время одного раунда. Победа ввиду явного
    преимущества! Так держать, пусть знают и боятся! Бек немного поворо-
    чался на кровати, вспоминая все прошедшие события, особенно разго-
    вор с начПО. "Да, пожалуй, из меня выйдет толковый помощник в борь-
    бе с дедовщиной! Таким "макаром” мы с полковником Рябковым быстро
    поднимем воинскую дисциплину!” — усмехнулся про себя рядовой На-
    заров, погружаясь в сон…
    (Из письма рядового Назарова Б. С. Нургалиеву Арсену)
    "Салам, брат! С горячим армейским приветом пишет твой бра/
    тишка Бекболат. Как живёшь, что нового, кого видишь? Как здоро/
    вье, погода, работа? Скучаю по всем родным и своим близким. Ладно,
    коротко о себе. Здоров, весел и сердит временами. Устроился писарем
    в штаб, в "учебке” не получилось, так здесь "повезло”. Шеф, началь/
    ник штаба, мужик нормальный, вроде должны с ним сработаться.
    Работы много, спать ложусь в четвёртом часу. Служба налаживает/
    ся, кормят отлично, всё у меня в норме. Хотел выслушать твой
    1 А ты, оказывается, джигит! Правильно, никого не бойся! (каз.).
    совет. Давеча разговаривал с начальником политотдела. У него пред/
    ложение ко мне, говорит, хочешь коммунистом прийти домой? Я,
    конечно, мол, это мечта каждого комсомольца. Он мне: тогда заслу/
    жи, будь моим всевидящим оком, давай вместе поднимать воинскую
    дисциплину. Это, говорит, твоё первое задание! Вона как! Ладно, я
    ему первое время "баки забью”, а дальше как? Ему же показатели
    нужны. Ведь кого/то "сдавать” придётся. Что/то мне не по нутру всё
    это. Что делать, подскажи? А так всё отлично, правда, с земляками
    пока напряжённые отношения из/за моего слабого знания казахского
    языка. Со мной по/русски не хотят разговаривать. Один "зема” из/
    под Кокчетава только не "брезгует”. Нормальный парень — Жулдуз/
    бек. Представляешь, я себя таким "недоделанным” никогда не чув/
    ствовал, как выходные наступают, хоть вешайся! Но по/любому надо
    идти к землякам общаться. Здесь такие порядки. Каждый со своей
    национальностью в свободное время сидит, разговаривает. Вот и
    идёшь с тяжёлым сердцем словно на каторгу. Скажешь что/нибудь,
    а в ответ недоуменные рожи или тишина — "он вчера не вернулся из
    боя”. Короче постные лица и кривые ухмылки. Я не выдержал, одного
    "земелю” приласкал немного, а то вообще "опупел в атаке”! Так после
    этого разборки пошли, мол, ты что, на своих руку поднимаешь, мы с
    тобой вообще можем не общаться! Короче, и стыдно, и горько за
    своих соплеменников. Единственный Жулдузбек поддержал меня, ска/
    зал им, что черти они, не по/человечески делают. Потом, после всех
    этих "базаров” гнилых, через пару дней меня в штаб приняли — и всё!
    Тут сразу отношение поменялось! Простили, поняли, давай общать/
    ся. Буквально через полдня пришли просить: это надо, то надо, выру/
    чай, одним словом! А куда я денусь? С Жулдузбеком начали казахский
    учить, я уже домой два письма написал "казакша”, они мне тоже.
    Потихоньку "ботать” начинаю, тяжело, правда, но, как говорил
    товарищ Суворов, тяжело в учении — легко в бою! Да, прошли КШУ
    (командно/штабные учения), меня похвалили. Так что спи, брат, спо/
    койно, небо в надёжных руках! На этом разреши закончить своё
    небольшое послание, привет всем! Пиши! Жду с нетерпением! С при/
    ветом, ряд. Назаров Б. С. 5.12.19-7 г.”.
    Утром, проснувшись, Бек первым делом взглянул на Калинкина.
    Ничего вроде, губа только опухла, а так — не видно. Был понедельник,
    после завтрака, на разводе, стоя в строю, Бек тихо позвал челябинца:
    "Э-э-э… Калина!” — тот повернулся, и Бек, указывая пальцем на свои
    губы, поджал их, давая понять, чтобы тот не показывал свою разбитую,
    опухшую губу. Ответом послужил солидарный кивок. Молодец! Быстро
    извлёк урок, политику партии понимает правильно! Надо будет потом
    его подбодрить, но аккуратно, чтобы место своё знал. Дуэт Касимов —
    Довженко, "ночные клоуны”, тоже вроде подмазываются, утром подо-
    шли, сигаретами делятся, о гитаре разговор завели, мол, видели, что в
    ленкомнате "лабаешь”, давай вечером побрынькаем. Хохол — "Банде-
    ра” — раньше вообще не смотрел в мою сторону, а тут, после отбоя, в
    штаб заглянул, познакомились: "Богданом кличут, з пiд Iвана-Франкив-
    ска! Дюже правильно робишь! "Москалей” треба сничтожати!”. Какой-
    то "махновец” отмороженный. Про него рассказывали забавный случай.
    Дело было год назад, зимой. Дивизион тогда отправился "воевать” под
    Лядны, местечко рядом с Оршей. "Бандеру”, Рыбачук его фамилия, по-
    ставили истопником в палатку командира дивизиона — Мирона. Вече-
    ром приехали из леса заготовщики дров, привезли машину уже раско-
    лотых поленьев. Истопники разобрали дрова, затопили печки. Вечером,
    перед сном, Мирон, как обычно, принял "на грудь” и лёг спать. Рядовой
    Рыбачук, чтобы ночью не вставать топить печь, надел на себя два "тан-
    кача” и, думая, что командир, "подогретый” спиртом, не замёрзнет, не
    стал топить печку — решил хорошо выспаться. Ночью Мирон проснулся
    от жесточайшего холода, смотрит — дверцы печки светятся, вроде, огонь
    есть, горит. Наверное, заболел, лихорадит, подумал, перевернулся, хо-
    чет уснуть — не может. Чувствует, что-то не так. Воздух в палатке —
    морозный, аж пар со рта идёт! До печки дотронулся, она холодная. Двер-
    цу открыл, там …фонарик! С бодуна, злой как чёрт, Мирон кочергой
    ударил истопника по ноге. Тот от страшной боли вскочил, схватил ле-
    жавший рядом топор и с криком: "Бисов москаль! Зарублю!” — бросился
    на командира. Мирон от страха выскочил из палатки и давай убегать,
    крича офицерам, чтобы угомонили этого "Бандеру” ненормального. Го-
    ворят, круга три вокруг палаток гонял его хохол, пока не выскочили,
    разбуженные истошным криком Мирона, офицеры и не успокоили Ры-
    бачука. С той поры "Бандера” стал "человеком-невидимкой”, ходил толь-
    ко в столовую. А так спал, никого не трогал и ему никто не мог ничего
    приказать, только если попросить. Иногда офицеры упрашивали его, он
    тоже был механик-водитель: "Богдан, пожалуйста, завтра отгони ма-
    шину! Как назло никого нет, да и твоя машина только тебя слушается!”.
    "Бандера” щерил свой беззубый рот, ему льстило, что хвалят его умение
    водить боевую машину. Он действительно классно управлял этой ог-
    ромной махиной, и по "тревоге”, и когда выезжали на учения, никого не
    подпускал к ней — технику он любил и знал как свои пять пальцев. Ког-
    да кто-то другой пытался завести её, эта "железка” сразу начинала кап-
    ризничать, не держала обороты, глохла. И всё заканчивалось одним и
    тем же: "Ну её в баню! Рыбачука зовите!”.
    С "Бандерой” было опасно связываться: однажды в дивизионе появил-
    ся "пиджак” — молодой лейтенант, не кадровый, а после университета. Их
    призывали на один год, и если в вузах была военная кафедра, они прихо-
    дили "летёхами”. Лейтенант Аксёнов — молодой, курносый, весёлый и
    энергичный выпускник Киевского радиотехнического института, был
    ровесник "Бандеры”. Подтянут, строен, физически развит. Его достоин-
    ствами были справедливость, чувство юмора, всегда хорошее настроение
    и любовь к порядку. В понедельник, впервые заступив дежурным по диви-
    зиону, лейтенант Аксёнов решил отправить всех на зарядку. Ему сказали
    офицеры, что в понедельник — командирский день, Мирон придёт рано
    утром и что в это время в казарме никого не должно быть. Что это правило
    не распространяется на "Бандеру”, они не сказали. Рано утром все уже
    вышли на зарядку, один Рыбачук, как обычно, лежал и не думал вставать.
    Лейтенант Аксёнов, с улыбками, шутками и прочими подходцами, пытал-
    ся заставить "Бандеру” подняться, чего только не обещая тому. Разгневан-
    ный Богдан от всей своей широкой украинской души разразился в ответ
    такой отборной бранью, что даже без перевода стало ясно, что будет, если
    ещё раз его разбудят. Аксёнов опешил, его мальчишеское лицо покрылось
    пятнами, большие голубые глаза потемнели. Он был честный, добрый
    малый, никому не позволяющий с собой разговаривать в таком тоне. Они
    сцепились и чуть не подрались, их разняли. После этого случая вдруг вве-
    ренная Аксёнову боевая машина, начальником расчёта которой он был,
    неожиданно сломалась. То ли двигатель, то ли трансмиссия. И всю зиму
    лейтенант Аксёнов провалялся в боксе, на бетонном полу, под машиной,
    иногда заходя погреться в кабинет к Беку, проклиная зиму, морозы и весь
    этот армейский дурдом.
    Стоя на плацу и глядя на стриженые затылки солдат, Назаров пере-
    бирал ногами, постукивая их друг об дружку. Уже полчаса длился развод,
    и стоявшие неподвижно ракетчики подмерзали. Вчерашний дежурный
    по бригаде доложил комбригу про хамское поведение третьего дивизиона,
    отказывающегося спеть песню перед принятием ужина. Полковник Ка-
    шин, исполин в папахе, насупил брови и громовым гласом вызвал Миро-
    на: "Дятел, Миронов! Ко мне!”. Стоявшие рядом офицеры и солдаты сосед-
    них дивизионов и подразделений, не скрывая злорадства, заулыбались.
    Мирон, чеканя шаг, приблизился к комбригу. Кашин негромко что-то ска-
    зал ему, судя по физиономии и мимике, явно нелирическое. После чего
    Мирон развернулся и строевым шагом, весь красный, вернулся к своему
    дивизиону: "Дятел, Давыдов! Выйти из строя!” — заорал он. Пришёл черёд
    краснеть молодому лейтенанту, только прибывшему в часть и мечтавше-
    му сделать блестящую карьеру на воинском поприще. Только в отличие от
    предыдущего "разбора полётов” слышимость была прекрасной, и какие
    только матерные слова и сравнения не обрушились на молодую белобры-
    сую голову Давыдова.
    Вечером, сидя в кабинете и занимаясь обычной штабной рутиной,
    Назаров услышал стук и голос Давыдова: "Бек, это я, лейтенант Давыдов,
    открой!”. Его оставили дежурить на вторые сутки. Бекболат впустил его,
    всё-таки он был неплохой, этот крупный, немного полноватый, похожий
    на ребёнка, с большими ресницами и румянцем на щеках лейтенант. На-
    заров пил кофе и предложил Давыдову. Кофе и коробку сахара-рафинада
    принёс шеф, для себя и для Бека, когда бывало много работы и приходи-
    лось вкалывать чуть ли не до самого утра. Потягивая кофе и куря сигаре-
    ты, Бек устало слушал откровения обиженного молодого "летёхи”: "Бекбо-
    лат! Почему мы служим не в царской России, а? Вот тогда были понятия —
    благородство, достоинство, честь мундира, дуэли. А сейчас? Обидно, по-
    нимаешь, я в училище, в Оренбурге ничего подобного не слышал от стар-
    ших офицеров. А здесь эта тварь меня при всём строю педерастом называ-
    ет. Эх, было бы то время, я бы ему в лицо перчатку бросил, а потом… потом
    на дуэли застрелил бы, как собаку бешеную!”.
    "А ты его завтра застрели при всех на разводе, нет, знаешь, лучше
    просто в шапку выстрели! Сбей с головы! Я в кино такое видел! И красиво,
    молча уйди … и всё!” — еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться, отозвался
    Бек, глядя на уставившегося перед собой в стенку, чуть не плачущего, с
    поджатыми по- ребячьи губами Давыдова. Тот не уловил иронии, продол-
    жая в мыслях "разделываться” с гадом-командиром. Это был шок для его
    неокрепшей психики. После этого случая он подал рапорт и уволился или
    перевёлся в другую часть. В общем, лейтенант Давыдов стремительно про-
    мелькнул этаким поручиком Голицыным на фоне армейских будней ди-
    визиона и скрылся. О дальнейшей его судьбе история умалчивает.
    Наконец-то незаметно приблизился первый Новый год, который Бек
    встречал не как обычно — дома в кругу родных и друзей, а среди воинско-
    го коллектива. Пришла долгожданная посылка из дома. Бек с нетерпени-
    ем ждал вечера, когда можно будет не торопясь вскрыть её. Поздним вече-
    ром, когда офицеры разошлись по домам, закрывшись в кабинете, Бек доб-
    рался до заветного ящика. На крышке каллиграфически выделялся кра-
    сивый дядин почерк. Содержимым оказались килограмм карамелек, пач-
    ка печенья и письмо. Тёплых носков, самого главного, что он ожидал уви-
    деть, не было! Зато было письмо, в котором дядя Толеген рассказывал о
    своей работе, проблемах автопарка и о недавно прочитанной книге. В кон-
    це стояло P. S. — "постскриптум”: "Я хотел положить тёплые носки, но мне
    сказали, что это по уставу "не положено”. А если "не положено”, то должно
    быть не положено. Служи честно, как все, не будь особенным и ничего не
    выдумывай. С уважением, твой любящий дядя Толеген”.
    Глядя на витиеватый, красивый почерк дяди, Бек понял вдруг, что
    кроме них у него никого нет, и что дядя Толеген, будучи партийным, не
    делая поблажек, очень принципиально относится ко всем людям, особен-
    но к родным. Бек не обиделся на него. Кроме себя, своей работы и реше-
    ний съездов дядя ни о чём не думал — такой человек. А карамельки и
    печенье он мог бы сам купить в магазине. Одно название — "посылка”. Что
    ж, придётся "воевать” без носков. А ведь два раза в письме просил. Да ещё
    когда к шефу домой ходил, по дороге на почту завернул, позвонил, напом-
    нил. Трубку тогда татешка взяла, обрадовалась, минут десять разговари-
    вали. На почте тогда тоже звонил домой Паша, весёлый азербайджанец
    Яшар Пашаев. Возвращались вместе, Бекболат был в радостном настрое-
    нии и что-то рассказывал ему, делясь новостями. В какой-то момент он
    понял, что что-то не так, глядя на молчаливо шагавшего Пашу. Тот не улы-
    бался, хмуро смотрел себе под ноги и молчал.
    — Эй, кардаш, что молчишь? Всё нормально дома? — поинтересовал-
    ся Бек.
    — Да, все живы-здоровы, слава Аллаху! — отозвался Паша.
    — А что такой смурной? — Назаров пристально глядел, стараясь уга-
    дать терзающие товарища думы.
    — Бек, извини, ты вообще казах? Я имею в виду, у тебя папа-мама
    казахи? — вопросительно взглянул Паша.
    — Да, казах, чистокровный, а что? — Бек не понял, куда гнёт Яшар.
    — Ты что, дома говоришь по-русски? — Паша остановился, в глазах
    стоял неподдельный ужас.
    — Да, говорим по-русски! Иногда, конечно, общаемся и на родном, а
    так у нас всё на русском! — Бек теперь понял, что в глазах этого паренька
    он утратил нечто такое, что является основным стержнем любого "нацме-
    на”, его самобытностью, культурой и национальной гордостью.
    После этого разговора Бек долгими зимними вечерами думал и по-
    нял одно: где бы он ни был, кем в этой жизни ни стал, только он родился
    казахом и живёт в Казахстане. И не важно, что в школе, в его классе было
    всего три казаха, а в доме — "хрущёвке”, где они обитали, всего две казах-
    ских семьи. И чтобы кем-то стать, надо было в совершенстве знать рус-
    ский язык — чтобы получить хорошее образование. Важнее понять, что
    ты являешься представителем великой нации, что наши предки сумели
    отстоять своё государство и большую территорию, не забыв при этом
    свои обычаи и культуру. И наше дело сейчас — всё это сохранить и преум/
    ножить для себя и своих потомков.
    Вдали от родины, в одиночестве, пройдя все тяготы и лишения воин-
    ской службы, испытав горечь обид и разочарований, Бек острее воспри-
    нял такие понятия, как "туган ель”, "халык”, "казак тiлi”2.

    Полностью повесть вы можете читатть на нашем сайте в формате PDF.
    Категория: Проза | Добавил: Людмила (11.09.2011)
    Просмотров: 715 | Теги: Нурлан Махамбетов | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz