Воскресенье, 25.06.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Проза

    Н. Махамбетов. Уметь прощать. Повесть (продолжение)
    № 6 - 2011

    (Продолжение. Начало в № 5 за 2011 год)
    Борисов запомнился как небольшой, красивый старинный горо-
    док. Проезжая по улицам и глядя на многочисленные храмы, соборы,
    чувствовалось какое-то особое великолепие, незыблемость и древность,
    прошедшие сквозь толщу веков. Полтора века назад в этих местах гре-
    мели бои, "уносили ноги” остатки "победоносной” французской армии
    Наполеона, да и "вторая мировая” не обошла стороной сей славный град.
    В густых этих лесах немало героев нашей необъятной Родины сложили
    свои головы. Из городских достопримечательностей особенно впечат-
    лил один памятник — на огромном подиуме стоял боевой советский
    танк. То ли экипаж его геройски погиб, освобождая город, а может, кто-
    то из героев-танкистов родился здесь? "Т-34”, трактор на рычагах и ско-
    рость черепашья!” — сказал кто-то. Сопровождающий — пожилой уса-
    тый прапорщик обернулся, покачал головой: "Эх ты, умник. Да для того
    времени это был шедевр военной техники! Знаешь, что броню этого тан-
    ка не могли пробить фашистские пушки! А установленное на нём ка-
    либром семьдесят шесть миллиметров орудие спокойно прошивало бро-
    ню "тигров” и "пантер”. Курская дуга показала и доказала мощь и силу
    этих танков! Историю надо знать и помнить!”.
    Наконец-то доехали до нужной остановки, и команда "серых шине-
    лей” бодро зашагала в сторону войсковой части. Обычный стандартный
    КПП, и вот уже уставшие курсанты-выпускники "учебки”, перекусив в
    столовой, ждут распределения. Подходили офицеры — "покупатели”, на-
    зывали номер команды, станцию назначения и выкрикивали фамилии.
    Минск, Слуцк, Пинск. Бек втайне надеялся, что попадёт в город, чтобы
    были увольнительные, кино и девушки. Но во все хорошие места почему-
    то забирали других и команда таяла на глазах. Вот назвали "Дусмура-
    дов”, и Санчо, поправив вещмешок, шагнул вперёд. Команда шла на
    Брест, друзья обнялись. "Мы ещё увидимся!” — шепнул Бек. "Не поминай
    лихом!” — улыбнулся Санчо…
    Через пару часов подошёл усталый капитан, с красным лицом и хрип-
    лым голосом. "Межица”, — крикнул он, затем зачитал фамилии остав-
    шихся, в числе которых оказался и Назаров, и приказал через полчаса
    стоять у КПП. Назаров заглянул в "чапок” — солдатскую чайную, подкре-
    питься перед дорогой. В очереди стояли носатые, усатые и небритые "нац-
    мены”. "Салам, братья! Кто знает, где находится "Межица” и как там вооб-
    ще?” — громко спросил Бек. Один из них повернулся и коротко объяснил,
    что это "чёрная дыра” в атласе войск противовоздушной обороны, посове-
    товав купить мыло и верёвку. Бек вышел из чайной не в лучшем располо-
    жении духа, да и погода не радовала — хмурые тучи и сырость навевали
    грустные, тяжёлые мысли…
    Машина остановилась возле КПП. Вокруг стоял густой, тёмный лес.
    Первая неделя ноября, снег уже успел выпасть и частично растаять, образуя
    островки и лужи на асфальтовом покрытии дороги, ведущей в войсковую
    4
    часть. Курсанты построились и, сопровождаемые капитаном, бодро за-
    шагали в пугающую неизвестность. Был поздний вечер, уже стемнело, но
    в надвигающемся сумраке было заметно, что за бетонным забором нахо-
    дится небольшая часть. Прошли штаб и видно стало большой плац, две
    трёхэтажные казармы, стоявшие напротив друг друга, и здание столовой.
    "Да, что-то негусто”, — подумал Бек и вздрогнул от истошного крика, вдруг
    донёсшегося из открытой форточки казармы: "Духи! Вешайтесь!”. "Так вот
    зачем нужны мыло и верёвка! — вспомнились слова "дембеля” из Борисо-
    ва. — Ну это мы ещё посмотрим, кому вешаться придётся!”…
    Назаров попал в шестую отдельную зенитно-ракетную бригаду, охра-
    нявшую седьмую танковую армию, находившуюся поблизости, в 10 км от
    станции Заслоново. Заслонов — Герой Советского Союза, как и Матросов,
    закрыл грудью амбразуру фашистов. Было ли это в здешних местах, а мо-
    жет, где-то под Оршей, точно никто не знал. В бригаде было четыре диви-
    зиона, РТР (рота транспортного ремонта), РМО (рота материального обес-
    печения) и ПО (подразделение обеспечения). Бека распределили в третий
    дивизион, в нём было 60 солдат и 20 офицеров. Командовал дивизионом
    подполковник Миронов — высокого роста, сухопарый, рыжеволосый, с
    массивной челюстью и тяжёлым взглядом узких, бутылочного цвета глаз.
    Лицо его было словно вырублено без лишних задумок и прикрас, со своеоб-
    разным загаром, этакой смесью солнца и спирта. "Краснорожий павиан”,
    — окрестил его Бекболат. Нравом командир дивизиона отличался далеко
    не ангельским, рассказывали, что его чуть не уволили за то, что он табу-
    реткой сломал руку сержанту Касимову — "черпаку”, крымскому татари-
    ну. Тот сразу стал героем всей бригады, написав рапорт на имя начальни-
    ка политотдела, благо тот только пришёл в бригаду и обещал поднять уро-
    вень воинской дисциплины, устроить пару показательных карательных
    мероприятий. Был скандал, закончившийся для подполковника строгим
    выговором и отсрочкой присвоения очередного звания, которое вот-вот
    должен был получить Мирон — так солдаты называли командира диви-
    зиона. В его небольшом кабинете всегда стоял стойкий запах перегара,
    которым было пропитано всё — нехитрая мебель и даже вешалка с пара-
    дной шинелью. Для справки: на дивизион ежемесячно выдавалась 20-
    литровая канистра ратифицированного спирта — для протирки секрет-
    ной аппаратуры. Из этого запаса по фляжке получали семь офицеров —
    три комбата, начштаба, замполит, зампотех и старшина. Оставшуюся
    жидкость — свою львиную долю Мирон выпивал иногда с зампотехом, а
    чаще сам, сидя в своём кабинете. С утра, после развода, он заходил в каби-
    нет, запирался на ключ и только после обеда, часам к пяти, дверь резко
    открывалась, и, шатаясь, выходило странное, страшное существо, крас-
    ноглазое, красноносое и краснорожее. Дневальный, обычно молодой сол-
    дат, вытягивался в струнку, боясь даже поднять глаза. Дальше повторя-
    лась обычная процедура, дневальный кричал: "Дежурный, на выход!”,
    выбегал офицер, докладывал и выслушивал весь командирский бред —
    маты, угрозы и наставления. В это время находящиеся в казарме солдаты
    старались спрятаться, дабы лишний раз не попасть на красные глаза
    Мирона. Только спокойно спал на своей кровати ефрейтор Рыбачук, гар-
    ный хлопец з Запiдной Украiны, по кличке "Бандера”. Лет двадцати пяти,
    небольшого роста, лысоватый и беззубый, из глухого украинского села.
    Наверное, больной или "дембель”, — так подумал о нём Бек, увидев его в
    5
    первый раз. Во всей бригаде, насчитывающей около 300 человек, казах-
    станцев было всего двенадцать. Остальной контингент составляли азер-
    байджанцы, таджики и узбеки. Чуть поменьше — украинцы, белорусы,
    молдаване, армяне, дагестанцы, грузины и прибалтийцы. Царило "зем-
    лячество”, но и время призыва тоже имело большое значение…
    Из учебной части вместе с Бекболатом Назаровым в дивизион попали
    таджик Бахтиёр Кахаров — "Баха”, Игорь Шинковец из Павлодара — "Гоча”
    и армянин Саркис Тадевосян — "Ара”. Все были механики-водители. В
    первую ночь Бек проснулся от того, что замёрз. В казарме было прохладно,
    термометр показывал всего пятнадцать градусов тепла. Из открытой фор-
    точки несло холодом и морозом. Кровать Бека стояла второй от окна, ря-
    дом лежал, укрывшись лишь простынёй, старший сержант Киллас — стар-
    шина батареи, "дембель”, здоровенный, рыжий прибалт. Проникающий
    прохладный воздух видно ничуть не беспокоил его. Бек яростно закрыл
    окно, долго не мог согреться и наконец, только уснув, опять был разбужен.
    Кто-то его тормошил и спрашивал: "Где ключ от танка?”. Спросонок не ра-
    зобрав, Бек в полумраке увидел двух солдат. Один маленький, с обезьяним
    лицом, славянской наружности, второй был похож на татарина, сержант.
    Наверное, это и есть Касимов, про которого и рассказывал дневальный
    Асылбек — единственный киргиз в бригаде…
    Маленький, плотный, кривоногий и чернокожий, Асылбек был "дем-
    бель” и за какие-то нарушения стоял уже неделю в наряде у тумбочки. Его
    первым и увидел Бекболат, поднявшись на второй этаж казармы вместе с
    другими курсантами. Сопровождающий их капитан, войдя в казарму, стро-
    гим голосом и, видимо, для острастки вновь прибывших, спросил: "Я не
    понял, дневальный, почему стоим расстёгнутый и не отдаём честь?”. На
    что дневальный, криво усмехнувшись, выдал такую забористую брань,
    что курсанты опешили: по их понятиям, привитым в "учебке”, офицер был
    чем-то вроде божества, а тут простой солдат, понятно, "дембель”, разгова-
    ривает с ним как с каким-то мальчишкой с улицы. "Братишка, калайсын,
    кай жактансын?1 — дневальный увидел Бека и протянул ему широкую
    мозолистую ладонь. "Салем, жаксы, Целиноградтанмын!”2 — ответил Бек
    и заглянул в скуластое, обветренное морозом и солнцем лицо с раскосыми
    глазами и пухлыми большими губами. "А-а-а, я думал, хоть под "дембель”
    земляка увижу! Я — Асылбек, из Оша, — заулыбался маленький крепыш,
    — никого не бойся, пока я здесь!” — киргиз оценивающе разглядывал но-
    воприбывшего. "Да я в принципе не из робких!” — Назаров улыбнулся. Судя
    по губам, киргиз был простодушным аульским парнем, каких и у нас не-
    мало, подумал он, и ещё — почему люди маленького роста любят хвастать-
    ся и всё преувеличивают?!
    Через несколько минут в подъезде послышался шум, топот и крики
    поднимающихся солдат. "Сапоги отряхивать! У кого снег увижу — пол бу-
    дет мыть!” — киргиз встречал входящих кого пинком, кого шутливой зат-
    рещиной, кого просто шуткой и расспросами. Да, не веришь ты людям,
    подумал Бекболат, а порою ведь надо доверять! Дело ведь не в том, что тебе
    в жизни чаще попадались нехорошие люди и ты разучился верить. Ведь
    есть же такие, как Асылбек, настоящие джигиты, которые не боятся никого
    6
    и ничего, крепко держащие слово, чтящие законы наших предков и живу-
    щие по ним. Как хорошо, наверное, жить среди них, в ауле, среди гор, тюль-
    панов и лошадей. Ощущаешь первобытный зов предков, гармонию с при-
    родой и никаких тебе экзаменов, институтов, проблем с работой, кварти-
    рой, машиной…
    — Эй, Еркин, вон "зема” твой, с "учебки” пришёл! — Асылбек мотнул
    головой в сторону Бека, и в этот момент в казарму вошли три парня казах-
    ской наружности. Первый, Еркин, с плоским мальчишеским лицом и уз-
    кими щёлочками на белом лице, небольшого роста, за ним тоже двое низ-
    корослых. Один смуглый и горбоносый, вообще походил на школьника-
    семиклассника. Поздоровались, познакомились. "Мышонка” звали Самат,
    он был с Актюбинской области, второй — белокожий, коренастый, с зас-
    панными глазами, из-под Кокчетава — Жулдузбек Байбаков — "Жека”.
    Головой и могучей шеей он был похож на буйвола, а выражением лица и
    глазами на сурка, выскочившего погреться, поспать на солнышке. Еркин
    же был из Чимкентской области. "Мамбеты”3 — отметил мысленно про
    себя Бек. В детдоме и в городе всё было на русском, поэтому раньше гово-
    рить на родном языке ему не приходилось. Только иногда, когда приезжа-
    ли родственники из сёл, шло общение на родном языке, да и в общаге,
    куда на время сессии селился Бек, чтобы скорее сдать зачёты и экзаме-
    ны. Городские парни снисходительно смотрели на "колхозников”, на их
    "патлы”, белые воротнички рубашек поверх пиджака, высокие каблуки на
    платформе, а-ля д‘Артаньян, и нутриевые шапки зимой…
    "Проснись, слышь, где ключ от танка?” — весело пропел "Мартышка”,
    озираясь по сторонам, видимо, собравшись с татарином устроить "кон-
    церт” для старослужащих. Беку сперва почудилось, что всё это сон, что
    сейчас он проснётся у себя в комнате дома и пойдёт совсем другая, мир-
    ная, будничная жизнь. Но чья-то рука яростно тормошила и не собира-
    лась давать отдых уставшему за предыдущий день Беку. Багровая ярость,
    медленно приливая к голове, прогнала сон. Бек резко встал, схватил за
    шиворот "Мартышку”, притянул к себе и тихо произнёс: "Ещё раз разбу-
    дишь, я тебя в госпиталь отправлю! Не буди лихо, пока оно тихо!” — и, раз-
    вернувшись, собрался было лечь, как тут его за рукав схватил татарин: "Э-
    э-э, ни фига себе заявочки! Ты как разговариваешь, солдат?! Ну-ка смир-
    но!”. Бек резко освободил руку, метнул яростный взгляд на сержанта: "Э-э-
    э, руки убери! Опух, что ли! Я ещё раз повторяю: не будите лихо — пока оно
    тихо! Дайте поспать! Вопросы если есть, завтра порешаем!” — и лёг, зак-
    рыв глаза. Два "артиста”, ещё немного поугрожав, ретировались в свою
    часть кубрика, где располагалась их батарея. В казарме спальное поме-
    щение называлось почему-то "кубриком”, как на флоте. Успокоившись и
    только заснув, Бекболат опять проснулся от холода. Открыв глаза, увидел
    тёмное небо и звёзды, ярко светившие в открытой форточке. Выругавшись,
    Бек опять закрыл её, постоял немного. Разглядывая спящих солдат, он ус-
    лышал какой-то посторонний звук. Крысы, что ли? — подумал и испугал-
    ся: кто-то говорил, что эти мерзкие твари запросто могут отгрызть ухо или
    нос спящего человека, так как в их слюне содержится обезболивающее
    вещество, которое и не даёт почувствовать боль. Осторожно и медленно
    подойдя к табуретке, на которой было аккуратно сложено его новое
    7
    обмундирование, взяв в руку свой сорок пятого размера сапог, Бек, слов-
    но лунатик, двинулся навстречу звуку. Крайней стояла кровать млад-
    шего сержанта Моисея, молдаванина, на полгода старше призывом. Звук
    исходил оттуда. Прислушавшись и пригнувшись почти к самому изголо-
    вью, Бекболат разглядел, как ходят желваки и челюсть спящего. Это он
    так скрипел зубами во сне. Хоть этот жуткий звук и был неприятным, от
    сердца отлегло. Хорошо что это не крысы! Всё! Хватит, спать. До подъёма
    оставался неполный час. Надо выспаться и встать бодрым и свежим, дал
    сам себе команду Бек...
    — Дивизион! Подъём! — взорвал тишину громкий голос дежурного. —
    Первая батарея, подъём! — как эхо прогремело где-то почти под ухом. Бек
    открыл глаза и не увидел перед собой второго яруса кровати, как в "учеб-
    ке”. Так, где это я? А-а-а…в войсках, ладно, посмотрим, что нас ждёт?!
    Ожидала зарядка, бег вокруг казарм, заправка постелей, умывание и по-
    строение в кубрике. Утренний осмотр проводил старшина батареи стар-
    ший сержант Киллас. Нахмурив рыжеватые брови и выпятив вперёд мас-
    сивную челюсть, заорал: "Я не понял, ребятишки, кто такой наглый по-
    смел закрыть форточку?”.
    Оказывается, до прихода молодого пополнения никто не мешал ему
    регулярно спать на свежем воздухе, закаливая организм. Теперь же кто-то
    нарушил его правила и вторгся в его отлаженный, как часы, быт. "Я зак-
    рыл!” — отозвался Бек. Старшина повернулся: "Ты что, опух? Ещё раз зак-
    роешь, я тебя высушу, понял?”.
    — Да пошёл ты, морж камчатский! Спи на улице, если жарко! — Бек
    твёрдо смотрел прямо в взбешённую рожу старшины.
    — Ни фига себе! Упор лёжа, принять! — старший сержант решил про-
    учить новичка. Только тот по-прежнему стоял спокойно улыбаясь.
    — Я не понял, солдат! Упал резко! — голос приобрёл металлические
    ноты. Старшина почти вплотную приблизился к Беку. Назаров молчал,
    только когда Киллас протянул руку, отбил её:
    — Здесь тебе не "учебка”! И я тебе не солдат, а товарищ солдат! Сейчас
    сам будешь отжиматься! — Бек сжал кулаки. Подскочил дежурный по ди-
    визиону, капитан Ерастов с красным заспанным лицом и повязкой на
    рукаве шинели:
    — Ни фига себе заявочки! Так, в каком он расчёте? Кто сержант его?
    Моисей, почему этот солдат так себя ведёт? Провести работу, вызвать зам-
    полита, комбата! Он ещё и дня не отслужил, а уже проблемы!
    — Я сгною его, — старший сержант Киллас от негодования стал по-
    хож на варёного рака с выпученными глазами и торчащими в стороны
    усищами. Тут с улицы послышался бой большого барабана, бригада стро-
    илась на завтрак. — Ладно, потом разберёмся! — дежурный дал команду
    выходить и строиться на плацу…
    Плац являл собой заасфальтированный прямоугольник, вдоль длин-
    ных сторон которого стояли друг против друга трёхэтажные здания ка-
    зарм с двумя подъездами. На первом и втором этажах каждого подъезда
    располагались личные составы дивизионов, на третьем — спортзал. На-
    против в здании, в первом подъезде, на первых двух этажах была "мазута”
    — рота ПО ("подразделения обеспечения”) и РТР ("рота технического ре-
    монта”), на третьем этаже — санчасть. Во втором подъезде находился от-
    дельный батальон сапёров, не имеющий никакого отношения к бригаде.
    8
    Здания между собой соединяла двухэтажная столовая, образуя букву "П”.
    Отдельной зенитно-ракетной бригадой командовал полковник Кашин.
    Начальником политотдела был полковник Рябков, недавно прибывший и
    уже успевший нагнать страху на "дедов” и "дембелей”. Всё это рассказал
    Беку Асылбек, после отбоя, скучая на своём посту.
    Кормили здесь неплохо, Бек с удовольствием отметил хорошее меню,
    были салаты и даже хлеб давали двух видов, чёрный и белый — батон. И
    даже звук был другой — в "учебке” стояла какофония от бряцающих алю-
    миниевых тарелок и ложек. Здесь же тарелки были фарфоровые, и шума
    было как будто поменьше.
    После ужина собрались все казахи бригады. Два брата-близнеца
    Смаиловы, по метр с кепкой, водители из санчасти, "малыши-каранда-
    ши” из Семипалатинской области. Оразбек из-под Алма-Аты, ещё один
    Еркин — толстый и неуклюжий, из Чимкентской области, Жумабай из
    Кзыл-Орды и Бердибек из Джамбула. Все сельчане, с восьмилетним об-
    разованием, простые аульские парни, не видавшие в жизни ничего кро-
    ме баранов, лошадей и тракторов. Общение происходило на родном язы-
    ке, и земляки не могли понять, почему Бек отвечает на русском. Они были
    совсем разные, будто с разных планет и цивилизаций, встретившиеся
    где-то на орбитальной станции, на которой должны были слиться в один
    могучий организм. Бек, пообщавшись с земляками, вдруг почувствовал
    себя таким недоразвитым и жалким, словно был каким-то уродцем, на
    которого смотрят с изумлением и насмешкой. Земляки отстали со свои-
    ми расспросами, начав обсуждать между собой, как им относиться к но-
    воявленному представителю их этноса, думая, что Бекболат совсем не
    понимает разговора. "Эй, аккулак, таяк жесен жылама, иштеме айтпа
    бастыктарга!”4 — круглолицый Жумабай с улыбкой, сделав круглые гла-
    за, посмотрел на Бека как на идиота.
    — Ты, чертило колхозное, за кого меня принимаешь? Ты сам сейчас
    плакать будешь, я не посмотрю, что ты земляк! — Бек, сидя на табуретке,
    выпрямился, ожёг взглядом кзыл-ординца, ему перестал нравиться "ра-
    душный” приём земляков.
    — О-о-о, молодец, всё понимает! Джигит! — Жумабай вскочил, с
    ходу преобразился, заулыбался и полез обниматься, — кешир, брат!
    Молодец, Целиноград! — Все тоже заулыбались, кроме Бердибека, тот
    молча смотрел каким-то отчуждённым взглядом. Странное, неживое
    лицо, и глаза какие-то белёсые, непонятные — "сфоткал” его Бек. Рос-
    том среди земляков вышел только Жумабай — он был среднего роста,
    широкоплечий, чернявый, бровастый. Его раскосые глаза глядели все-
    гда насмешливо и удивлённо. Нравом отличался весёлым, шутливым,
    на лице всегда сияла улыбка. Остальные были "мелкосопочник”. По это-
    му поводу вспомнилась смешная история. В столовой, на следующий
    день после приезда, к Беку подошёл "страшный дембель” — азербайд-
    жанец. "Братишка, ты кто, а?” — спросил он. "Не понял, как кто?” — с
    недоумением пожал плечами Бек.
    — Ну, я, Мамед — Азербайджан! А ты кто? — маленький, волосатый,
    кривоногий, с большой головой и недельной щетиной, "дембель” был по-
    хож на пожилого, вернее, старого самца гориллы._

    Продолжение в следующем номере.

    Полностью вы можете прочитать повесть на нашем сайте в формате PDF
    Категория: Проза | Добавил: Людмила (06.09.2011)
    Просмотров: 688 | Теги: Нурлан Махамбетов | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz