Суббота, 24.06.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Проза

    Н. Махамбетов. Уметь прощать. Повесть
    № 5, 2011


    Весна в тот год выдалась ранняя, она поти-
    хоньку вступала в свои права, заявляя о себе оби-
    лием солнца, тепла, мутными лужами с ручейка-
    ми и утренним щебетанием птах. Она вносила свою
    обычную природную лепту, как старый художник,
    в очередной раз придя в мастерскую, готовит свои
    кисти и краски, чтобы волшебным взмахом расписать всё вокруг в свет-
    лые живые тона...
    Обычная смена времён года, только для студента второго курса по-
    литехнического института Бекболата Назарова нынешняя весна знаме-
    новала собой большие перемены в его молодой жизни. Предстояло сдать
    один из важных жизненных экзаменов, а именно — пройти срочную служ-
    бу в рядах Советской Армии. Это немного волновало его, всё-таки два
    года вдали от родного дома. Хотя многие его друзья и приятели уже топ-
    тали "кирзачи” и писали бодрые письма, передавая приветы знакомым
    девушкам. Так что через эту школу возмужания должен пройти каждый
    нормальный джигит, каким считал себя и Бекболат, или, как его назы-
    вали, — Бек. Ростом Аллах его не обидел — 185 см, да и размером ноги
    тоже — сорок пятый, в школе дразнили "Большеногим”, да что там эти
    дразнилки, в магазине порой было нелегко найти обувь подходящего раз-
    мера. Кареглазый, стройный, с волнистыми волосами, правильными чер-
    тами лица и красивой белозубой улыбкой, он нравился многим девоч-
    кам в школе. Учился хорошо, ходил всегда опрятный и собранный, среди
    мальчишек был заводилой и лидером. В общем, Бек не боялся мужского
    коллектива, а женского и подавно, так как девушки у него не было. "Стар-
    шаки” — ребята повзрослее, говорили: "До армии ни с кем не дружи, лег-
    че будет служить, два года ждать тебя никто не будет, не такой народ эти
    бабы”… Да Бек и сам знал, что прежде надо твёрдо встать на ноги, а по-
    том — будет хлеб, будет и песня...
    И теперь, сидя на лекции в большой и светлой аудитории, он переби-
    рал свою жизнь, чего за 18 лет добился. Хорошо, учится в вузе, первораз-
    рядник по шахматам, играет на гитаре, интеллектуально развит, неплохо
    говорит по-английски... Вот вроде и всё… — негусто получается. С другой
    стороны, для воспитанника детдома, безотцовщины и вообще без какой-
    либо поддержки, как будто и нормально. Отца он не помнил, родители
    развелись, когда ему не было и года, мама вышла за другого, а маленького
    Бека отправили к бабушке, на разъезд. Там и прошло его детство. Потом
    детдом, в котором порой было несладко. А когда исполнилось 12 лет, при-
    ехал из города мамин брат — нагаши и забрал к себе Бекболата. Дядя
    Толеген — невысокий, коренастый, красавец-мужчина с орлиным профи-
    лем, давно перебравшийся в город и работавший в автопарке, к тому вре-
    мени стал главным механиком и получил квартиру — "полуторку”. Гово-
    рил он скупо, редко улыбался, всегда ходил в кожаной кепке и куртке, весь
    пропахший запахом табака и бензина. Его жена, Мариам-тате, работала
    учительницей в школе, расположенной где-то на краю города, и поэтому
    приходила поздно, с сумкой, полной учебников и тетрадей. Детей Аллах
    им не дал, и всю свою любовь они отдавали племяннику. Жилось Беку
    неплохо, во дворе и в школе он быстро нашёл товарищей. Летом с утра до
    позднего вечера играли в футбол, лапту, "казаков-разбойников”, купались
    и загорали на городском пляже, ну а зимой — другие забавы: лепили снеж-
    ный городок, из ёлок строили шалаши; ну и, конечно, хоккей, благо во
    дворе почти каждую зиму заливали каток. В школе тоже было интересно:
    готовили конкурсы, викторины, стенгазеты, соревновались с другими
    классами и школами, проводили литературные вечера, чаепития и дис-
    котеки. Кажется, как будто вчера был выпускной школьный бал, с напут-
    ствиями и пожеланиями учителей, громкой музыкой, вальсом, танцами и
    встречей рассвета. А сегодня уже второй курс института на исходе…
    Послезавтра районная комиссия, потом городская, областная и всё
    — алга,1 комсомол! Время пролетит быстро, надо сессию быстрее сдать,
    хоть перед "армейкой” побольше отдохнуть, рассуждал Бекболат. Рядом
    сидел Токаш, одногруппник, молчаливый, высокий, чёрный человек-вер-
    блюд. Он что-то увлечённо строчил в тетради, при этом смуглое лицо его
    сияло и светилось. "Неужели лекцию пишет?” — мелькнуло в голове Бека,
    и тут он похолодел от ужаса — к ним медленно приближался преподава-
    тель, доцент кафедры истории КПСС, гроза всех студентов второго курса
    Кожек Есенбекович. Его длань медленно поднялась:
    "Дайте, пожалуйста, вашу тетрадь, товарищ студент!”. Бек ничего не
    писал, он поднял глаза и увидел, что эта просьба адресована не ему, а Тока-
    шу. Фу-у-у... Пронесло... Человек-верблюд, "Кара-нар”, медленно встал и
    протянул свою тетрадь. Кожек Есенбекович, один из старейших, почтен-
    ных преподавателей института, открыл её, и его лицо вытянулось, а водя-
    нистые, бутылочного цвета глаза совсем побелели. "Староста группы,
    встаньте, посмотрите, чем занимается ваш студент на моей лекции”, — мед-
    ленно, сдерживая клокочущую ярость, изрёк аксакал, раскрыв и показы-
    вая всем белый тетрадный лист, на котором, бесстыдно раскинув ноги, ле-
    жала длинноволосая красавица, откровенно демонстрируя все свои преле-
    сти. Надо признать, Токаш был неплохим художником, да и анатомические
    подробности были выписаны тщательным образом. Воцарилась гробовая
    тишина, и вдруг… "Кожек Есенбекович, извините его, у него… это… авита-
    миноз… хронический”, — послышался голос шута-балагура Витьки Шмыг-
    лова, и аудитория тут же взорвалась от могучих глоток всего потока…
    Поезд уходил на запад, в край яблок и груш, как выразился молодой
    "старлей”-"покупатель”, приехавший за молодым пополнением из самой
    Батьковщины — Украины. Моложавый, небольшого роста, китель ладно
    облегал его подтянутую фигуру. На чёрном фоне петлиц золотом горели
    пушки. Рядом с ним были ещё два сержанта, одинаково коротко стрижен-
    ные, немногословные и серьёзные. Команда призывников — студенты
    городских вузов — народ любопытный, весёлый и к тому же очень придир-
    чивый. Каждый из ребят старается выделиться, показать, что и он парень
    не промах, не за грибами едет. Но на все вопросы военные, загадочно улы-
    баясь, туманно отвечали, мол, приедете, сами всё увидите. Да, кормят хо-
    рошо, свободное время бывает и увольнительные дают.
    1 Вперёд ( каз.).
    Открыв глаза, лёжа на самой верхней полке, Бек прислушался к голо-
    сам, раздающимся снизу. Разговор шёл о приземлившемся в мае на Крас-
    ной площади Матиусе Русте. Кто-то громким басом заявлял, что будь он на
    месте ракетчика, ведущего на прицеле немецкий "кукурузник”, он бы са-
    мовольно открыл огонь и сейчас бы получил звание Героя Советского Со-
    юза, и что его дед погиб на войне с фашистами. Колёса своим монотонным
    стуком отбивали всякую охоту в ответ что-то говорить и спорить. Наступи-
    ла томительная пауза, поезд шёл уже свыше полсуток и пассажиры — мо-
    лодые призывники — уже были сыты и домашними пирожками, и пусты-
    ми разговорами. Хотелось пить, ныло всё тело. Бекболат ловко спрыгнул с
    самой верхней полки и, найдя свою обувь, сел, выпрямился и огляделся.
    "Ты откуда свалился на нашу голову, куда путь держишь?” — удивлённо
    спросил обладатель густого баса, оказавшийся упитанным веснушчатым
    очкариком с маленьким пуговкой-носиком. "А ты сам-то куда едешь?” —
    помолчав немного для солидности, ответил Бек. "Как куда? — усмехнулся
    "Пуговка” и, оглядев всех вокруг, вроде, что же тут непонятного, добавил, —
    в армию!”. — "Ну и я туда же”, — отозвался Назаров. "Ты что-то… не похож
    на призывника”, — засомневался очкарик, поводя головой по сторонам,
    как бы ища поддержки. Но, видно, послеобеденное солнце и духота сдела-
    ли своё дело, все молча смотрели, превратившись в зрителей. "А чем это я
    тебе не угодил?” — Беку начал надоедать этот глупый расспрос. "А у тебя
    волосы не такие короткие, как у всех”, — подозрительно прищурился, а
    затем победоносно, как будто выявил шпиона, гордо посмотрел "Пуговка”
    на старшего лейтенанта, мол, знай наших. Бекболат выждал паузу и улыб-
    нулся: "Каждому своё, меня, знаешь, сразу в "дедушки” призвали!”. Затем
    подмигнул "старлею”, тот в ответ тоже кивнул ему. Он запомнил Назарова
    ещё на призывном пункте, когда рассказывал, что такое противовоздуш-
    ная оборона, ракетно-зенитный комплекс и как хорошо быть механиком-
    водителем. Этот долговязый призывник спросил тогда, можно ли для его
    большого роста заказать специальную боевую машину, чтобы коленками
    не упираться, а то в тесноте нажмёшь не ту кнопку, ракета вылетит — и
    вдруг война начнётся…
    Вспомнился вдруг военкомат.
    Накануне призывной комиссии Бек
    встретил Арсена, они когда-то вместе
    занимались в шахматном клубе. Ар-
    сен был постарше, он уже отслужил и
    заканчивал пединститут, факультет
    физвоспитания. Он совсем немного
    походил в шахматный кружок, потом
    резко бросил и пошёл на бокс; жил по
    соседству и в квартале имел репута-
    цию первого забияки и драчуна. Бек
    своими глазами видел, как Арсен
    хладнокровно расправился с тремя
    взрослыми мужиками в пивном баре.
    Ростом он был почти вровень с Беком,
    только, может, раза в полтора шире в
    плечах и поплотнее. На его смуглом
    лице выделялись маленькие чёрные
    глаза, они по-змеиному проникали, казалось, прямо в душу. Перебитый
    боксёрский нос, мощная челюсть и шея внушали невольное уважение и
    страх. Арсен всегда поддерживал Бека, то ли оттого, что сам рано лишил-
    ся отца, то ли в силу других, ведомых только ему причин. Он спешил, быс-
    тро переговорили, Бекболат рассказал, что завтра комиссия в военкомате
    и что идёт сейчас в парикмахерскую. "Подстригись под расчёску! Призыв-
    ник должен иметь аккуратную короткую стрижку, так написано в уставе.
    А что "под нуль” — нет такого! Если увижу лысым, не подходи ко мне, за
    братишку считать не буду!” — без лишних слов коротко отрезал Арсен. Бек
    так и сделал, правда, в военкомате пришлось отстоять это право. Старший
    прапорщик, здоровенный, по-будённовски усатый Кондрат Филимонович
    или просто Кондрат, увидев Бека, улыбнулся и приказал: "Товарищ при-
    зывник, пять минут времени подстричься и появиться в надлежащем
    виде”. Бек вышел, постоял немного и зашёл: "Товарищ прапорщик, разре-
    шите обратиться?” — "Валяй!” — Парикмахерская сломалась!”. Вокруг все
    заулыбались. Все — это юноши с лысыми черепами различных форм и
    строений, с оттопыренными ушами, худые и толстые, карлики и дылды.
    Здесь, на медкомиссии, глядя на сутулые, несуразные фигуры в одних
    трусах с личными делами-скоросшивателями под мышкой, диву даёшь-
    ся, что эти зелёные юнцы скоро станут настоящими солдатами — защит-
    ники нашей многонациональной Родины.
    "Я сейчас сам кого-то сломаю!” — Кондрат открыл полку, вытащил
    большие ножницы и пошёл на Бека: "Ну-ка, наклони голову!” — огромная
    лапища потянулась к шее. Бекболат корректно отвёл руку, но прапорщик
    решил взять нахрапом и заорал: "Да я тебя, салага, сейчас… ремнём выпо-
    рю!” — и попытался схватить за шею непослушного призывника. Но моло-
    дость не захотела, а старость — не смогла. После неудачной попытки стар-
    ший прапорщик Здесенко решил не идти ва-банк, дабы не терять свой
    авторитет, строго взглянул, поправив китель и подкрутив усища, хмык-
    нул: "Ну ладно, проходи! Я сегодня добрый!”…
    Вот тогда, на той комиссии, Бек и стащил со стола несколько чистых
    повесток с печатями. Они пригодились бы для сессии — закрывать пропу-
    щенные занятия. Правда, одну из них он использовал не совсем по назна-
    чению. Среди приятелей Бека был его ровесник, некий Мася, толстый,
    неуклюжий и простоватый парень. Вообще-то родители его назвали Ма-
    жит, но полное имя его никто толком не знал, с детства знали Масика,
    Маську, Мордасю. Лицо его было действительно круглое, голова большая,
    плеч не было, живот и кривые ноги. "Морда-мяч”, "Глобус”, "Шайба”, "Ка-
    рын” — Мася был с детства объектом насмешек и розыгрышей за особен-
    ность строения своей головы и чревоугодничество. После прохождения
    комиссии Бек заглянул к однокурснику Лёше Харькову, который жил ря-
    дом с военкоматом. Алексей — высокий, худой, отличник и меломан, отли-
    чался длинной шевелюрой, классно "лабал” на гитаре и был обладателем
    превосходной аудиоаппаратуры — магнитофона "Радиотехника” первого
    класса с усилителем и большими, мощными колонками. У него дома была
    ещё и пишущая машинка. Вот тогда и родилась идея разыграть Масяню.
    Нашли конверт, напечатали на нём данные Маси, адрес, фамилию и ини-
    циалы. Его день рождения тоже не был секретом, он родился аккурат 12
    апреля, в День космонавтики. Так что на повестке напечатали: "Явиться
    для прохождения областной комиссии 13 апреля 1987 года ровно в 9.00.
    Явка строго обязательна”. Закинуть конверт в почтовый ящик решили ве-
    чером, 11 числа, накануне его дня рождения.__
    1987 год. В то время модными были длинные волосы "а-ля Моден
    Токин”, штаны-"бананы”, кроссовки, брейк-данс, дискотеки, бары, кок-
    тейли. Спиртное купить было непросто, но при желании можно. Таксисты
    продавали бутылку водки за пятнадцать рублей, да и практически в каж-
    дом дворе всегда жила своя "сердобольная тётка”, у которой имелась за-
    начка на случай. "Пузырь” был универсальной валютой для оплаты как
    товаров, так и услуг, будь то чешская сантехника либо вызов самого сан-
    техника. Во дворе пили многие: майские праздники, 7 ноября отмечали
    все, заранее откладывая к этой дате деньги. Когда же подходил день рож-
    дения кого-то из ребят, то накануне к нему всегда являлся "Чукча”, обла-
    дающий феноменальной памятью на цифры и даты. "Чукчей” звали Асха-
    та. Может, за узкие глаза, а может, за маленький рост, никто не знал, отку-
    да это прозвище прилипло к нему. Придя в гости, он молча сидел и излу-
    чал преданную дружбу и внимание. Когда речь заходила о предстоящем
    дне рождения, он оживал, начинал советовать, кого необходимо извес-
    тить (всех не надо, лишний рот — хуже пистолета), как найти спиртное и
    где можно провести мероприятие. Если не было "хаты”, то обычно празд-
    нество проходило за гаражами, на трубах теплотрассы.
    12 апреля, вечером, за гаражами уже сидела небольшая группа "по-
    здравителей”, ожидая самого именинника и, конечно, верного "оруженос-
    ца” Чукчу, которые вскоре и появились с печальными лицами.
    "Облом, братцы, только червонец настреляли!” — грустно произнёс
    Чукча. "Да, ещё и повестка пришла”, — Масик, словно оправдываясь, по-
    махал конвертом. "Дай-кась”,— протянул руку "Джам”, то есть Джанболат,
    по национальности кумык, два года назад переехавший в наш город из
    Махачкалы. Он был худощавый, небольшого роста, простой и спокойный
    малый — неиспорченное цивилизацией дитя гор. "А пацему напысано
    абласная? Ти цто раёную, гарадскую прашёль?” — прогундосил он с ак-
    центом, выпятив свой носище и размахивая пятернёй, как настоящий го-
    рец. Тут сразу нашлись "бывалые” и разъяснили Джаму и Масе, мол, бы-
    вает и такое, что иногда приезжают и прямо из дома забирают, могут даже
    ночью. Так что, возможно, что завтра возьмут под белые ручки — и про-
    щай, "гражданка”. Поэтому надо срочно подстричься и парням поставить
    хотя бы литр! Все замолчали. И тут Чукча — Верная Рука, друг индейцев,
    поразил всех моментальным решением этой непростой задачи: "Ребзя!
    Гулька-Монголка учится на парикмахера, у неё дома, наверняка, машин-
    ка есть, зачем полтинник тратить — это пачка "Медео”! Да и по Масику
    она сохнет, пусть ей повестку покажет и загрузится "бабками” или литром,
    у неё мамаша на базе работает, сто пудов заначка имеется”. Все в восхи-
    щении уставились на Чукчу. Гулька-Монголка жила неподалёку, через
    пару домов, с мамашей и двумя старшими сёстрами. Вся семья у них была
    торгово-спекулянтская. Своё прозвище она получила за узкие глаза и боль-
    шие скулы. На всё про всё дали Масику полчаса и провожатого, конечно,
    Чукчу. Остальные тоже разбежались, кто за магнитофоном, кто за гита-
    рой, а кто просто за закуской.
    Расчёт хитромудрого Чукчи оказался верен, через минут сорок они
    пришли радостные и возбуждённые. "С подстрижкой!” — заорали все и
    устремились к подошедшему Масику, на голове которого была спортивная
    шапочка. Это означало, что крикнувший имеет право дать щелбан по лы-
    сине. Масик стянул головной убор, и тут всех охватил какой-то ненормаль-
    ный, идиотский, истеричный смех. Его большие щёки стали как будто
    ещё больше, а глаза и лоб узкими. "Вот это Ж-о-о-о-ра, мой сосед, купил
    машину и мопед…” — пропел Бек и первым "причастил” — щёлкнул по
    сверкающей в темноте лысине. Раздался звук трескающегося перезрело-
    го арбуза. Масик достойно принял "крещение”, не издав и звука от всех
    "поздравителей”. Ребята быстро достали газеты, разложили закуску. За-
    тем, уже после произнесённых тостов и пожеланий, когда всё жидкое и
    хорошее быстро закончилось, разомлевший от внезапного повышенного
    внимания к своей персоне, Масик вдруг резко опьянел. До этого он никог-
    да не пил водку. По его толстым щекам катились слёзы: "Ребята, а… А
    вдруг меня в Афган, а? Может, мы в последний раз вот так сидим и вы меня
    больше не увидите, а…?”. — "Тебя уж точно туда не заберут, — бренча на
    гитаре, отозвался Лёха. — Сам посуди, во-первых, каски твоего размера
    нет — это факт! Во-вторых, ты же весь полковой провиант сожрёшь!” —
    "Это точно!” — загоготали все. Масик не унимался, всё скулил и скулил о
    том, что толком бабы не видел, и как неохота уходить мальчиком, засме-
    ют, может, в больницу лечь, руку или ногу сломать? "А ты не ходи! Спорим
    — тебя завтра, нет, даже в течение двух недель, не заберут в армию”, —
    дабы прекратить скулёж, заявил Бек. Наступила тишина. "А на что спо-
    рим и как докажешь?” — живо откликнулся Масик, ему очень сильно не
    хотелось идти в военкомат. "На литр спор, докажу сейчас же, здесь, — Бек-
    болат лениво затянулся сигаретой, — ребята свидетели, за слова отвечаю!”.
    Глаза Масика блеснули, в его большой лысой башке шла напряжённая
    работа, но думать было тяжело, во-первых, из-за маленького объёма серо-
    го вещества, во-вторых, из-за сильной лени: "Ладно, согласен! Только до-
    кажи прямо сейчас, при ребятах, пусть они и решат!” — и протянул руку.
    Оставалось только пожать её и попросить Лёху рассказать всю историю.
    Опять, минут пять, стоял гомерический хохот. Только одному Масику было
    совсем не до смеха, сидя на корточках, обхватив свою плешь, он заплакал:
    "Что вы наделали? Как теперь девчонки будут смотреть на меня?”. — "Да,
    теперь в натуре мальчиком уйдёт! Теперь можно не Казан-бас2 называть,
    а Котен-бас3!” — посыпались со всех сторон на лысую голову шуточки. "Да
    кому ты нужен, Квазимодо! Давай, лучше двигай опять к Монголке, попал
    — отвечай!”, — Бек с насмешкой смотрел на Масика. Чукча опять вызвал-
    ся сопроводить: "Глаза натри, чтобы были как заплаканные, скажи: "про-
    бил” команду — точно Афган, и что давно хотел, но только сейчас набрал-
    ся смелости признаться, что нравится она тебе! Тогда, может, литр обло-
    мится!”. Ждать пришлось недолго. Вскоре в темноте послышались возбуж-
    дённые голоса и появились две радостные физиономии. Праздник, вер-
    нее, репетиция проводов, продолжилась…
    Потом, уже когда действительно пришла пора идти в военкомат на
    "районку” (районную комиссию), Масик опять "попал” из-за своей излиш-
    ней доверчивости. На этот раз отличился Чукча, сказавший, что к комис-
    сии Масю не допустят, готов поспорить на что угодно. Может открыть сек-
    рет, но за определённую плату. Просил "пузырь”, потом смилостивился и
    2 Голова-казан (каз.).
    3 Голова-задница (каз.).
    за полпачки "Казахстанских” выдал следующее: "Ладно, скажу по-братс-
    ки, я сам так попал! Короче, пришёл в плавках, так меня за это сразу до-
    мой отправили. Оказывается, комиссию надо проходить строго в "семей-
    ных” трусах. Да так, чтобы стрелки "стояли” — наглажены были, как на
    брюках, и накрахмалены”. Масяня поверил, обычно Чукча всегда знал боль-
    ше других и никогда не шутил. Вечером, придя домой, матери строго на-
    казал купить "семейные” трусы и стрелки накрахмалить. А утром, явив-
    шись в военкомат и увидев, что призывники были кто в чём, с ужасом
    забежал в туалет и начал ожесточённо мять трусы. "Проклятые” стрелки
    никак не убирались — мама очень уж постаралась... Пришлось Масе про-
    ходить комиссию, ловя на себе насмешливые улыбки и восхищённые взгля-
    ды призывников, и долго-долго отвечать на любопытные вопросы психо-
    терапевта...
    Все эти события: проводы, застолья, танцы, песни под гитару, девуш-
    ки, ночные гуляния под луной, тёплые июньские ночи, фонари, парк и
    набережная — пролетели стремительно, незаметно, словно с кем-то дру-
    гим. А сейчас, сидя в жарком, переполненном вагоне, Бек молча смотрел в
    окно, в котором закат разливался багрянцем по проводам, мелькающим
    столбам и деревьям. Ни с кем особо не разговаривал. Имеющий за плеча-
    ми "богатый” детдомовский опыт, он знал, что пока рано заводить дружбу.
    Армейские суровые будни сразу собьют всю шелуху и нарочитую браваду
    с парней, и тогда, когда откроется истинная сущность, можно будет найти
    себе приятеля или, может, даже друга на эти долгие 365 дней. "Кто не был
    — тот будет, кто был — не забудет, 365 дней и ночей в сапогах”, — вспомни-
    лась надпись в армейском альбоме Арсена.
    Вообще он молодец! Много дал дельных советов, как вести себя в "ар-
    мейке”, даже портянки наматывать научил! Бекболат сперва заупрямил-
    ся, вроде, а это ещё зачем, но Арсен втолковал: "Дурачок, когда у других
    мозоли после пятикилометрового марш-броска будут, ты, сняв сапоги,
    вспомнишь меня и спасибо скажешь...”.
    Отоспавшись за день, Назаров ворочался, временами путая сон с
    явью. Сны виделись до того чёткие и ясные, что, проснувшись, не сразу
    можно было понять, где находишься, почему и куда идёт этот поезд. А со-
    став, набирая ход, вёз молодых и весёлых ребят на запад, в учебную часть,
    на Украину. Когда-то, несколько десятков лет назад, наши деды таким же
    поездом, тоже на запад, уезжали на войну, — думал Бек, — но тогда было
    совсем другое, страшное время. Интересно, смог бы я выдержать, бес-
    страшно идти в бой, если был бы на той войне? — спрашивал он себя. Ему
    чудилось, как он встаёт, поднимает в атаку бойцов и падает, сражённый
    вражеской пулей. Потом мысли путались, и он снова засыпал... Снилась
    бабушка, её добрые нежные руки. Вот она перемешивает землянику со
    сливками и сахаром и зовёт его: "Кель, кулыным, саган гана жинадым…”.4
    И нет ничего слаще вкуса этой маленькой ягоды, пахнущей лесом, травой
    и солнцем. И все тебя любят, ласкают и смеются. Бабушка жила на разъез-
    де, пять-шесть домиков всего, света нет — керосинка. Вечером, как солн-
    це зайдёт — темень стоит страшная!!! Небо низкое и до звёзд, кажется,
    можно дотянуться рукой. Зато утром, когда яркое светило будто выжгло
    добела весь небосвод, пьянеешь от запаха полыни и других трав. А в воздухе
    4 Иди ко мне, мой жеребёнок, для тебя собирала — ( каз.).
    Категория: Проза | Добавил: Людмила (27.06.2011)
    Просмотров: 805 | Теги: Нурлан Махамбетов | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz