Пятница, 22.09.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 244
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Проза

    О. Велесова. Воробьиная ночь. Семейная история (продолжение)
    № 3, 2011

    56
    Вечером он явился неожиданно рано. На душе у Тани было горько, но она сдерживалась, стесняясь детей. А когда они остались одни, дала волю слезам.
    — Прошу тебя, давай уедем! — просила она мужа.
    — Что? Уедем? Куда?
    — Да хоть куда. Мне здесь так тяжело, не могу больше терпеть.
    — Никуда я не уеду. Здесь вся моя родня, и для меня лучше, чем здесь, нигде нет.
    — Антон, мне здесь очень больно, я знаю, люди судачат о нас.
    — Плевал я на людей.
    — Не в людях, конечно, дело, а во мне. Мне тяжело потому, что рядом она, и я не могу тебе верить. Давай переедем поближе к городу, и детям будет лучше. Здесь слабая школа, Саша на тройки скатился. А на Украине учился на четвёрки и пятёрки.
    — Кто ему не даёт здесь учиться?! Он просто лентяй! — уже кричал Антон.
    — Да не ори ты! Скажи лучше, что из-за этой шалавы не хочешь уезжать.
    — Причём здесь она? Мне здесь нравится — и всё.
    — Нравится, а как же! Я ишачу целый день, а ты с этой потаскухой развлекаешься. Почему не уходишь и не женишься на ней?
    Антон молчал, но сопел, как паровоз.
    — Что ты сопишь? Я прекрасно знаю, почему ты не уходишь к ней. Она с твоим братишкой гуляла, боишься, что он приедет, и она к нему переметнётся.
    — Отстань, ничего я не боюсь. Но ещё раз говорю: я отсюда никуда не поеду! А таких, как она, в городе знаешь сколько?
    Эти слова поразили Таню, но она решила, что он сказал их лишь для того, чтобы ей было легче.
    Ночью Тане снова снился сон. Она ехала в электричке, сердце её тревожно билось. Она ехала к Диме домой. Ей отчаянно хотелось его увидеть.
    Вот и его дом. Жена Димы смотрит на Таню вопросительно.
    — Я к Диме.
    — А его нет дома, но он должен скоро приехать.
    — Можно я его подожду?
    — Подождите.
    Таня немного подождала, но ей надо было куда-то уходить, она торопилась.
    — Я пойду, может, по дороге его встречу.
    — Может, и встретите. А то подождали бы.
    — Нет, не могу, я тороплюсь.
    Навстречу ей шли люди. Уже стемнело, и Тане приходилось напряжённо всматриваться в их лица. Не он, и этот не он, и этот.
    Она приближалась к станции, и её надежда гасла, оставляя в душе горький пепел тоски. Необходимость срочно ехать заставила её сесть в электричку. Диму она не дождалась.
    Таня проснулась, но ещё находилась в плену приснившегося. На сердце было тоскливо и вместе с тем сладко. Сладко от любви, заполнившей её сердце.
    Но почему ей снова приснился этот сон? Они ехали с Димой в разных поездах и в разных направлениях. Может, сон об этом? А может, услужливая память напоминала ей о том, что и в её жизни было что-то хорошее?
    57
    Вся семья собралась за ужином. За столом царило гнетущее молчание. Вдруг залаяла собака, и послышались чьи-то шаги.
    Пришёл Роман, друг Антона, и позвал его на рыбалку. Они ушли.
    Уже давно стемнело, а Антона всё не было. Возвратился он около часу ночи. Таню поразил его вид, он показался ей не то больным, не то очень расстроенным. Молча, не раздеваясь, упал на кровать и повернулся спиной.
    В душе Тани опять забушевала буря. Она не могла сдержаться и ехидно спросила:
    — Что, к любимой ездил? Обидела она, что ли?
    Антон не отвечал.
    — Ты доиграешься, что я сама отнесу к ней твои вещи.
    — Делай что хочешь. Теперь уже всё равно.
    Таня поняла: что-то случилось.
    58
    Лиза пришла из школы заплаканной. Бросила портфель и села в детской комнате на стул, сгорбившись, как старушка.
    — Что случилось? — испугалась Таня.
    — Знаешь, что мне сказала Наташка? — сквозь слёзы произнесла она.
    — Какая Наташка?
    — Моя подружка
    — Что же она тебе сказала?
    — Что папка приезжает к тёте Вере и дяде Толику, и туда приходит тётя Лариса, вся накрашенная, разодетая. Они садятся в машину и уезжают вдвоём.
    — Ладно, Лиза, перестань плакать. Мы с папкой поговорим и во всём разберемся.
    — Я не хочу, чтобы он туда ездил.
    — Я тебя понимаю. Я тоже не хочу. Но в жизни всякое бывает.
    — Он нас больше не любит?
    — Ну что ты! Вас любит.
    — А тебя?
    — Не знаю, но в любом случае всё будет хорошо.
    Вечером Таня пошла к свекрови, с кем ей ещё поделиться как не с ней?
    — Антон в отца пошёл, тот всю жизнь гулял, и сын у него на стороне есть. Да ты сама обо всём знаешь, — сказала та.
    Таня молча кивала. Она знала, что свёкор 15 лет был любовником подруги свекрови. Но свекровь все эти годы боролась за мужа, а Тане бороться ни с кем не хотелось. Она видела результаты этой борьбы на примере семьи свекрови, и они её не впечатляли.
    — Ты не думай, что мы примем Лариску в доме, если вдруг он надумает на ней жениться. Кто с ней не спал у нас в селе, а теперь она будет моей снохой? Да никогда! Ноги в моём доме её не будет!
    Вот уж поистине — из двух зол выбирают то, что поменьше.
    — А ты, как только он сядет в машину, тоже всё бросай и садись с ним. Куда он, туда и ты. Не бросай его ни на минуту одного, вот он от Лариски невольно и отстанет, — советовала ей свекровь.
    о Тане подобное поведение казалось немыслимым. Она не переносила насилия над собой и не любила заставлять других делать что-либо против их воли. Силою не стать милою. В этом она была убеждена. И, не подумав, брякнула:
    — Ну уж нет. Хочет жить со мной, пусть живёт, а не хочет — силой держать не стану.
    Лицо свекрови неприятно изменилось. Она вспомнила о том, что сама всё время бегала за мужем, следила за ним, и решила, что сноха её осуждает. Таня поняла, что нажила себе врага.
    Вернувшись от свекрови, Таня стала упаковывать свои вещи. Неожиданно приехал Антон. Он некоторое время молча наблюдал за её действиями.
    — И что всё это значит? — спросил, хмуро глядя из-под насупленных бровей.
    — Уезжаю.
    — Почему?
    — Ты что, издеваешься? А то ты не знаешь, почему!
    — Там всё кончено, так что не стоит тебе этого делать.
    — В который раз ты мне это говоришь? Хватит врать!
    — Да не вру я, честное слово. Можешь спросить у кого угодно, хоть у своей методистки, хоть у самой Лариски.
    Таня продолжала собирать вещи.
    — Ещё раз тебе говорю, положи всё на место. Я туда больше никогда не пойду. У нас дети. Куда ты их потащишь?
    — А кто тебе сказал, что я собираюсь их тащить? Я их вам оставлю, воспитывайте.
    — Кому это "вам”? Я же сказал, там всё. — Антон начал вынимать из чемодана её вещи и класть их в шкаф. Делал он это довольно решительно.
    Тане уезжать было страшно. Кто ей поможет? Отца нет, сестёр и братьев тоже, тётки и дядья по отцовской линии жили далеко и после смерти бабушки с ними практически не общались. У Тани вечно не хватало денег, и она экономила не только на себе, но и на своих родственниках. Как же она опрометчиво поступала! Человек без родственных связей, что армия без поддержки тыла. У Тани не было тыла, и отступать ей было некуда. Она знала, что если вернётся, в общежитии ей не откажут, но сколько можно мотаться по общежитиям, да ещё с тремя подрастающими детьми.
    — Хорошо, попробую поверить ещё раз и останусь, но с одним условием.
    — Что ещё за условие?
    — Ты переменишь место работы.
    — И куда ты хочешь, чтобы я пошёл работать?
    — Не знаю, но чтобы работа не была связана с разъездами.
    — Ладно, — согласился Антон.
    59
    У калитки настойчиво сигналила машина.
    — Саша, посмотри, если это к папе, скажи, что его нет дома.
    Саша вышел во двор и скоро вернулся.
    — Это тебя, мама.
    — А кто? — удивилась Таня.
    — Директор школы.
    — А что ему нужно? Или вы что-то натворили?
    — Не-ет. Мы ничего не натворили.
    Она вышла во двор. За рулём автомашины сидел полноватый мужчина невысокого роста. Его виски уже посеребрила седина. Увидев хозяйку, он вышел из машины. — Здравствуйте, Татьяна Владимировна.
    — Здравствуйте, проходите.
    — Нет-нет. Я к вам по делу. У нас в школе есть свободная должность учителя начальных классов. Я слышал, вы хорошо работаете, и хочу пригласить вас в школу.
    — Ну что вы! Я не могу.
    — Почему вы так решили? У нас были случаи, когда воспитатели становились хорошими учителями.
    — Нет-нет, я не знаю методики и не хочу калечить детей.
    — Мы вам поможем, я обещаю. Некому работать. Раиса Петровна ушла в декретный отпуск. Прошу вас, войдите в наше положение.
    — Да поймите вы меня, я не умею работать в школе.
    — Я вас очень прошу. У меня одна надежда на вас.
    — Даже не просите, я всё равно не соглашусь, — и Таня решительно пошла в дом.
    Через некоторое время она выглянула в окно и увидела, что светло-зелёные "Жигули” так и стоят у ограды, а этот пожилой казах сидит в машине и уезжать, как видно, не собирается. Ей стало неловко.
    — Вы не уехали? — смущённо спросила она, отворив калитку снова.
    — Куда ехать, Татьяна Владимировна? Первое сентября на носу, а класс без учителя.
    — Я вас понимаю, но поймите и вы меня. Звать меня на работу — это почти то же, что приглашать первого встречного с улицы.
    — Это вам так кажется. Вы же педагог. На первых порах мы будем помогать, прошу вас, очень прошу!
    Голос директора слегка дрогнул, и Тане показалось, что этот седеющий мужчина готов заплакать.
    — Ладно, я поработаю, пока выйдет ваша учительница из декрета, а потом вернусь в детсад. Но есть ещё одна проблема.
    — Какая?
    — У меня на сентябрь путёвка в санаторий.
    — Мы подождём.
    — Но если найдёте кого-нибудь, берите. Потому что учительница из меня никакая. А ещё меня может заведующая не отпустить.
    — Я с ней уже говорил. Это она вас и посоветовала.
    — Да? Чем это я ей не угодила?
    Директор засмеялся и уже бодрым голосом сказал:
    — Мы вас ждём.
    Таня злилась на себя за своё жалостливое сердце. Скольких неприятностей и проблем ей удалось бы избежать, жалей она больше себя, а не других.
    60
    Они собирались в гости к знакомым. Таня красилась перед зеркалом, а Антон одевался.
    — Ты разве не видела, что на этой рубашке нет пуговицы?
    — Нет, я не заметила.
    — Пришей! — рубашка полетела к ногам Тани.
    — Уже некогда. Надень другую, там же висят глаженые.
    — Я не хочу другую, — раздражённо заявил муж.
    Ей пришлось в экстренном порядке заняться его рубашкой.
    Антон оделся раньше и теперь сопел, стоя возле Тани.
    — Что-то жарко, в холодильнике лимонад есть? — спросил он.
    — Был, если дети не выпили.
    А через полминуты он уже орал, стоя в дверном проёме:
    — Почему ты вечно ничего не видишь сама?! Почему я тебе всегда должен указывать?!
    — Господи, что ещё приключилось? — испугалась она.
    — Какого чёрта пустая бутылка стоит в холодильнике?! Неужто нельзя её вовремя выбросить?!
    — Дети, наверное, недавно выпили, а бутылку автоматически поставили опять в холодильник.
    — Ты вечно ничего не видишь. Почему другие всё видят и успевают, а ты нет?
    — Что ты от меня хочешь? Если у меня всё так плохо, давай разведёмся.
    — У тебя только развод на уме, — зло буркнул муж и вышел, не забыв при этом громко хлопнуть дверью. Настроение окончательно было испорчено, но она поплелась за мужем.
    Их встретили приветливо и сразу же пригласили к столу, потому что все гости уже были в сборе.
    — Таня, давай к нам, — её знакомые потеснились, освобождая место.
    Им налили, как опоздавшим. Не успела Таня закусить, а рюмки уже были наполнены снова.
    — Я не могу столько, извините. Я потом выпью.
    — Никаких потом. Если не выпьешь, я обижусь, — наседал хозяин.
    — Таня, пей. Мы до твоего прихода по две рюмки уже выпили — и ничего.
    — Если вам ничего, то мне будет плохо.
    — Я буду стоять возле тебя, пока ты не выпьешь, — упорствовал хозяин. Пришлось уступить. Но только она выпила, как ей налили третью.
    — Вы взяли слишком быстрый темп, я так не могу. Дайте мне поесть, а то я скоро буду под столом.
    Настроение, испорченное Антоном, не хотело восстанавливаться. "А что, если выпью и станет легче? Говорят же, что с горя пьют. Раз другим помогает, вдруг поможет и мне?” — подумала Таня.
    Когда они вышли из-за стола, реальный мир стал расплывчатым и зыбким, но на душе стало ещё хуже. Так ночь скрывает очертания предметов, оставляя видимым только огонь. Но она ещё контролировала себя и старалась делать вид, что ей хорошо. Правда, удавалось ей это уже с трудом. Таня никогда не пила столько водки, но на душе было отвратительно, и она решила, что выпила недостаточно.
    Роман, друг Антона, пригласил её на танец, и сразу после танца она предложила ему выпить ещё. Он удивлённо посмотрел, но согласился. Она сама взялась наливать. Но водка не хотела попадать в рюмку и проливалась на стол. Антон это заметил.
    — Всё, хватит, поехали домой, — отобрал он бутылку у Тани.
    — Никуда я не поеду, я хочу выпить.
    — Хватит, ты уже достаточно выпила.
    Антон потащил её к машине, толкнул на заднее сиденье и захлопнул дверцу. Последнее, что сохранилось в её сознании, это связка ключей в руках мужа и голубая дверь веранды.
    Очнулась она уже в кровати, и первая мысль была об измене мужа. Как же это больно, когда тебя обманули, сломали твои надежды и растоптали мечты.
    — Я должна уйти, — сказала она сама себе вслух и бросилась к двери, не накинув даже халата.
    — Куда ты? — вскочил дремавший Антон.
    — Ненавижу тебя, ненавижу!! Не хочу с тобой жить! Ты предал меня, обманул.
    — Не дури, ложись спать! — Антон тащил её в спальню.
    — Как ты мог? Как ты мог? Зачем ты предал меня? Я родила тебе троих детей, а ты…
    — Замолчи, а то их разбудишь!
    — Ну и пусть, пусть знают, какой у них отец!
    — Да замолчи ты! — он с силой толкнул её на кровать.
    — Мам, что случилось? — робко спросил Саша, просунув голову в дверь спальни.
    — Закрой дверь и ложись спать! — гаркнул на него отец.
    Таню стошнило, она соскочила с кровати, зажимая рот руками и пытаясь добежать до помойного ведра. Антон вовремя подал тазик.
    Ей было плохо! Голова раскалывалась, сердце бешено колотилось, тошнота накатывалась, как злые волны на беззащитный берег.
    — Антон, я умираю! Мне плохо!
    — Ничего, пройдёт.
    — Ты не понимаешь, мне никогда так плохо не… — очередной приступ рвоты не дал ей договорить.
    — На, выпей, — Антон принёс огуречный рассол.
    — Не могу, голова ужасно болит!
    — Выпей, это поможет.
    Помог ли рассол, или действие алкоголя уже ослабло, но она уснула.
    Разбудил её тонкий лучик, пробившийся сквозь щель между задёрнутых штор. Голова по-прежнему болела. Таня вспомнила вчерашний вечер и отругала себя. Легче ведь не стало, а к душевной боли прибавилась ещё и головная.
    В спальню зашёл Антон.
    — Что, оклемалась? Не ожидал от тебя такого.
    — Да, не рассчитала своих сил. Хотя не такая уж и пьяная я была.
    — Да уж! — насмешливо сказал он.
    — Что "да уж”? Я всё хорошо помню. И в гостях я ничего предосудительного не сделала.
    — А дома? Ты помнишь, как попала в дом?
    — Честно говоря, нет. Не помню, как вошла, как разделась, а остальное всё помню.
    — Вошла?! Ты не вошла, это я тебя занёс. Ты упала под домом прямо в лужу.
    — Не может быть.
    — Не может? Я сейчас тебе докажу.
    Он вышел и вернулся с её костюмом. Таня сшила его, когда ездила в прошлый раз на сессию, в Киеве, а кофточку сама связала из розово-сиреневых ниток с люрексом. Это был её первый дорогой и красивый наряд. Она с трудом выкроила деньги на его пошив, а теперь…
    — Полюбуйся.
    Какой кошмар! Пиджак, юбка, кофточка были помяты и испачканы в грязи до неузнаваемости. Антон вышел и вернулся с зеркалом.
    — Посмотри на себя, посмотри! — тыкал он его под нос жене. Она невольно глянула. Неужели это она? Вид у неё был не лучше, чем у её костюма. Лицо пепельно-серого цвета, под левым глазом тёмный круг, а под правым — огромный синяк. Откуда он взялся, она не помнила, но догадывалась.
    Таня чувствовала себя жалкой, ничтожной, глупой. А Антон был на высоте. Роль воспитателя была ему явно по душе, и он презрительно изрёк:
    — А ещё педагог...
    Ей было очень стыдно, и она решила, что пьяной была в первый и последний раз.

    Полностью повесть читайте в журнале.
    Категория: Проза | Добавил: Людмила (25.05.2011)
    Просмотров: 601 | Теги: О. Велесова | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz