Суббота, 24.06.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Проза

    А. Лысенко. Нагадала цыганка. Рассказ
    № 11 - 2010

    Анатолий Фёдорович ЛЫСЕНКО
    родился 18 октября 1936 года в селе Петропавловка Краснозёрского района Новосибирской области, где и окончил среднюю школу. Высшее образование получил на факультете журналистики КазГУ. В Казахстане прожил около сорока лет. Многие годы работал в кокчетавской областной газете "Степной маяк”. После выхода на пенсию переехал в Новосибирск.
    Рассказы публиковались в журналах "Простор” и "Нива”, в коллективном сборнике "Степные миражи”.

    Анатолий   ЛЫСЕНКО
    Нагадала  цыганка
    Рассказ
    Василий, среднего роста, сероглазый, русоволосый, с ниточками седины, сидел на хорошо выкрашенной в разные цвета скамейке в большом парке Алматы и ожидал Рустема. Перед ним клумбы высоких ярких цветов, вправо и влево вытянулась узкая асфальтовая дорожка, над которой смыкались ветви акаций, карагача. Он пристально вглядывался в узкую аллейку, откуда, как предполагал, появится Рустем. Чувствовалась общая усталость, которая не покидает его последний месяц. Банкротство предприятия в Кокшетау, потеря работы, долгое ожидание вылета самолёта — всё это усугубило его состояние. Он старался вспомнить те счастливые весенние дни, когда приходил сюда ещё студентом. И ему вдруг стало казаться, что сейчас застучат по асфальту высокие каблучки женских туфель и из-за поворота выйдет она, чернобровая, с чёрными, аккуратно уложенными волосами, гибкая в талии, с лёгкой улыбкой на лице. Но никого не было, с улицы города чуть доносился гул машин, затихающий в аллеях парка; со стороны пруда слабый скрип уключин вёсел лодок, в которых блаженно восседали юноши и девушки.
    Пятнадцать лет миновало с того дня, когда он получил диплом в политехническом, карьера на одном из предприятий Кокшетау складывалась удачно. Будучи неженатым, бессемейным, он всё время отдавал работе. Последние два года был заместителем директора по производству. Уставал, ночи недосыпал, делал всё что мог. Но сменился хозяин, — и труды его пропали.
    С Рустемом подружился ещё в институте. Коренной алматинец, деловой, хваткий. Узнав о случившемся, неделю назад он позвонил Василию и сказал: "Немедленно вылетай. Мы запускаем новую линию, оборудование импортное — нам нужен толковый инженер”. Закрыв свою двухкомнатную благоустроенную квартиру на два замка, передав котёнка соседям, Василий улетел на самолёте в южную столицу. Увидев горы со снежными вершинами, пройдя по улицам, сожалел, что давно не был здесь. Как и прежде, когда занимался альпинизмом, манили к себе вершины. "Годы, годы, — со вздохом проговорил Василий. — Что день грядущий мне готовит?”. Поселился в гостинице, Рустем был в омандировке. По сотовым телефонам они договорились встретиться в большом парке у пруда.
    — Привет, старик! — раздался громкий голос сзади. Василий оглянулся и обрадовался. В нескольких шагах от него, у самого пруда стоял улыбающийся Рустем. В белых, хорошо выглаженных брюках, голубой тенниске, светлых лёгких плетёнках на ногах, он выглядел моложе своих лет. Шагнув навстречу друг другу, они крепко обнялись. Несколько отстранившись, Рустем сказал:
    — Дай-ка, я тебя хорошо рассмотрю, холостяк несчастный. Ты что же, всё ещё по своей Томочке вздыхаешь?
    От этих слов, игривости в тоне вдруг стало легче на душе Василия, что-то отлегло. Он улыбнулся, но не проронил ни слова. Рустем взял его под руку и увлёк к скамейке.
    — Молодец что приехал. Специалисты нам во как нужны, — сказал Рустем и провёл верхней частью правой ладони у горла. — Но это не главное. Я так по тебе соскучился, дружище. Пожалуй, лучших друзей, чем нажитые в школе, в студенчестве, не бывает.
    — А ты возмужал, даже в плечах раздался, — тут же отметил Василий.
    У обоих было такое чувство, словно расстались только вчера. Переговорили о многом: своих однокурсниках, преподавателях, красотах Алматы, альпиниадах.
    Солнце клонилось к закату. Рустем пригласил Василия к себе домой в гости. Рассказал, что жизнь с однокурсницей Марьям сложилась удачно. Подрастают три сына-джигита. Тут же предложил зайти в кафе…
    — Что будем пить? — спросил Рустем.
    — Ты же знаешь, я не пью, — ответил Василий.
    — А ты думаешь я пью? Я остался верен традициям альпинистов. Помнишь, нам выдавали спирт на случай обморожения, а мы нераспечатанную бутылку приносили обратно. Если учесть, как некоторые пьют сейчас, а вернее хлещут, то наши традиции чего-то стоят. Даже с нашего предприятия пришлось уволить добрый десяток выпивох, а среди них и талант¬ливые в прошлом.
    Рустем тяжело вздохнул, взглянул на пруд, где в воде отсвечивали последние лучи заходящего солнца, плавали грациозные белые лебеди, то и дело ныряли небольшие уточки. Василий не мог не отметить, как он красив. Гладко зачёсанные длинные волосы, ровный, чуть с горбинкой нос, цвета чёрной смородины глаза, широкие плечи и в довершение голубая, обтягивающая грудь тенниска — всё шло ему.
    Официант принёс по рюмке кагора, лёгкую закуску.
    — Так уж сложилось, не будем нарушать традиции, чокнемся символически и отведаем божественного напитка, — с пафосом произнёс Рустем.
    Когда стало темнеть, они в хорошем, весёлом настроении пошли к выходу из парка. У ворот стояли молодые женщины, одетые в широкие и длинные юбки; с браслетами и кольцами на руках, шеи увиты большими бусами. Проходя мимо них, мужчины поняли, что это цыганки. Они о чём-то громко говорили на своём языке, смеялись. Одна из них, что стояла ближе, была очень похожа, как им показалось, на актрису, которая сыграла роль Кармелиты в одноимённом сериале.
     Рустем, глядя на неё, громко произнёс: "О, Кармелита!”. Молодая, красивая цыганка, с тонкими чертами лица услышала возглас и, слегка покачивая бёдрами, отделилась от пёстрой толпы, сказала: "Не Кармелита, я Земфира”.
    — О, Земфира! — остановившись, с интонацией декламатора выдал Рустем.
    — Ты такой красавчик, хорошенький, давай я тебе погадаю, всю правду скажу, что тебя ожидает, — напевно проговорила Земфира. Она потянулась к руке Рустема.
    — Мне не надо, а вот ему погадай, — сказал Рустем и кивнул в сторону Василия, на ладонь цыганки положил ассигнацию.
    Василий хотел уйти, что делал всегда при встрече с цыганками. Но Земфира придержала его за локоть и пристально посмотрела в глаза. На какое-то мгновение она его словно загипнотизировала. Вблизи хорошо видны черты её лица, длинные тонкие пальцы рук.
    — О, дорогой, на твоей жизненной дороге было много камней и валунов, ты такой страдалец. У тебя есть рана на душе…
    — Земфира, ты скажи, что его ждёт, — обратился к ней Рустем.
    Василия вдруг заинтересовали слова цыганки. Руку он не отдёрнул, когда она начала рассматривать его ладонь.
    — А ждёт тебя прямая дорога, душу успокоит молодая дама пики. Тот король, что мешал тебе, уйдёт, исчезнет. Ты будешь счастлив, полон радости, достатка, мой дорогой.
    Земфира замолчала, ещё более внимательно посмотрела в глаза Василию, провела несколько раз указательным пальцем по его ладони и, как-то устало глядя в сторону, закончила:
    — Живи и радуйся, храни тебя бог!
    Предсказания уличной гадалки глубоко запали в душу Василия. Он вспоминал их, когда был в гостях у Рустема, в гостинице, когда ходил по улицам в поисках квартиры. Объявлений о сдаче в аренду домов, комнат много, но на практике ничего не получалось. То опаздывал, то соседи не устраивали, то очень дорого.
    Слова цыганки невольно вплетались в эпизоды, картинки его жизни в юности. Часто вспоминалась, всплывала перед глазами Тамара, однажды даже видел её во сне. Как будто только познакомились.
    Наяву было это так. Как новичок он участвовал в первой альпиниаде. Надо было пройти перевал Пионер, подняться на вершину Школьник, а затем через Мынжилки, Талгар вернуться в город. Выросший в Сибири, Василий никогда раньше не бывал в горах. А потому они его завораживали, манили и притягивали к себе. При первом восхождении и встретил Тамару из института иностранных языков. Гибкая, цепкая, с лёгкой походкой, она без труда преодолевала осыпи, умело работала на скалах. Когда начался спуск, тучи, облизывая скалы, заполнили ущелья, закрыли вершины, стало темно и холодно. После небольшого привала Тамара подошла к Василию и попросила:
    — Будь добрый, помоги завязать тесёмки штормовки.
    Сняв рукавицы, Василий охотно сделал это.
    — Ты мастер узлы вязать, — с улыбкой сказала девушка. В этот момент сильный порыв ветра сорвал с её головы синюю шерстяную шапочку, которая тут же покатилась по склону. Василий, оттолкнувшись ледорубом, сделал прыжок вниз и подхватил шапочку.
     — Ой, спасибо, да ты снежный барс, — произнесла Тамара.
    Василий молча протянул шапочку и увидел, что руки девушки озябли, пальцы не гнулись. Ничего не говоря, он, как принято у альпинистов, положил её руку на ладонь своей левой, а правой накрыл. И ещё больше убедился, как они застыли.
    — Ты что же молчала, так можно пальцев лишиться, — сказал Василий и начал их массажировать. Тамара морщилась от боли, но терпела.
    Альпиниада закончилась благополучно; Василий и Тамара стали встречаться в городе: вместе ходили в кино, в театры, прогуливались в большом парке. У них было много общего. Главное — очень любили горы, увлечённо учились, много читали. Василий рассказывал ей о бескрайних просторах Сибири, откуда приехал, о её людях — отважных и щедрых душой. Ожидал взаимных повествований, но тщетно. Однажды, осмелев, он решился спросить:
    — Тамара, ты говоришь с небольшим акцентом, это результат учёбы в инязе?
    Она взглянула ему в глаза, замедлила шаг и тихо проронила:
    — Мои предки с Кавказа, ингуши. Я на Кавказе не жила, оттуда увезли моих дедушку с бабушкой, был такой смутный нелёгкий период. В детстве бабушка сначала учила меня ингушскому языку. Потому, наверное, и акцент, хотя я не чувствую.
    Признание девушки для Василия было полной неожиданностью. "Пусть будет как есть”, — промелькнуло в его сознании.
    Они вместе побывали на вершинах Тянь-Шаня, мечтали о восхождениях в горах Кавказа. Инструкторы предсказывали им большое будущее в спорте отважных и мужественных.
    Сдали экзамены, а что дальше? Василий испытывал всё большую привязанность к этой смелой и решительной девушке, чему даже сам удивлялся. Если не виделись неделю-две, то начинал скучать, боялся, что она изменит отношение к нему, а оно было душевным, трепетным, уважительным. "А вдруг это любовь?” — однажды резюмировал он. Раньше никого не любивший, не сближавшийся с девушками, чувствовал он новизну в своей жизни: и радостную, и тревожную. Что беспокоило, он не мог дать себе чёткого ответа. Тёплыми майскими вечерами они подолгу ходили по улицам Алма-Аты, вслушивались в журчание горной речушки, что терялась у проспекта Абая. Он знал, что Тамара живёт у бабушки на улице выше кинотеатра "Арман”, у самой речушки, по берегу которой змейкой вьётся дорожка. Тамара приглашала сюда Василия и меж ветвей молодых деревцев они любовались ночным небом, усыпанным звёздами; она иногда пыталась их считать. "А ведь это скоро должно кончиться”, — появлялась мысль у Василия. Иногда он пытался заговорить о будущем, но Тамара умело уходила от этого. Когда бывал в её комнате, иногда заходила седая, малоподвижная, с морщинистым лицом бабушка. Она о чём-то спрашивала внучку по-ингушски, а та отвечала односложно или молчала. Это Василия настораживало.
    Однажды вечером Тамара позвонила и сказала взволнованно, что ждёт его в парке.
    — Что случилось, скалолазка? — с шутливой интонацией спросил Василий.
    — Я жду, — последовал короткий ответ "Мои предчувствия были не напрасны”, — подумал Василий и поехал в парк.
    Поговорив о прекрасной весенней погоде, красоте цветов, аккуратности газонов, Тамара взяла его за руку и, тяжело вздохнув, сказала:
    — Ты, вероятно, знаешь, что у ингушей есть такой обычай: в раннем детстве нарекать мальчику невесту, вроде как регистрация брака. Это ведётся издревле, но его железно придерживаются. Так вот, вчера приехал с Кавказа мой дядя, чтобы увезти меня с собой. Повзрослел мой наречённый, которого я никогда не видела.
    Для Василия сказанное явилось как гром среди ясного неба. Всё ожидал он, только не это. Мысль, что должен связать свою судьбу с её, как-то не возникала, но сейчас почувствовал всю трагичность своего положения. Созрело сиюминутное решение: "А если мы вместе уедем в Кокчетав, у меня туда направление”.
    — Что ты… Они меня хоть где найдут, а тебя могут даже убить. Дядя что-то мимоходом проронил о выкупе…
    — За тебя калым внесён?
    — Не знаю, мой дорогой, не знаю, всё может быть, мне приказано выехать из Алма-Аты через неделю.
    Оценив всю серьёзность ситуации, Василий спросил:
    — Твоё решение?
    Ничего не сказав в ответ, Тамара залилась слезами и склонила голову на его грудь. "Я всю ночь не спала, казалось, все слёзы выплакала, но, как видишь…”.
    Василий не находил слов, молча гладил её голову. И вдруг произнёс:
    — Всё образуется.
    — Как? Что ты имеешь в виду?
    — Надо подумать, — был ответ.
    Наступило тягостное время. Василий и Тамара готовились к отъезду из Алма-Аты. Однажды она позвонила и весёлым голосом сказала:
    — Приходи вечером в парк, я тебя жду.
    — А мы же собирались в кино, — напомнил Василий.
    — Нет, я буду в парке, — быстро проговорила Тамара.
    Когда Тамара появилась в парке у цветника, Василий не мог не заметить, как она возбуждена. Глаза горели, щёки румянились, голос звонче обычного.
    — Взгляни на эти горы, вершину Школьник, помнишь тот день? Как ты выручил меня, согрев руки. Вы, сибиряки, народ крепкий, надёжный.
    — В порядке вещей, — ответил Василий.
    — Вася, я сняла номер в гостинице, — с волнением произнесла Тамара, и её лицо зарделось.
    — То есть, как сняла?
    … И вот миновало пятнадцать лет. Он хорошо помнит, что на третий день после той ночи её уже не было в городе, дядя увёз её на Кавказ. В какой именно район, ему не известно.
    Отчаявшись снять квартиру, Василий решил пройти по улице, где когда-то Тамара жила с бабушкой. Всё так же, журча и переливаясь, бежит по камням горная речушка со светлой чистой водой, гуще стали заросли кустарников, у самой воды вьётся узкая дорожка. На одном из столбов объявление: "Сдаю комнату в частном доме, недорого”. Указан адрес.
     Василий решил поспешить. Предгорье, а потому слишком быстро не пойдёшь; сбивается дыхание, устают ноги.
    Солнце клонилось к закату, от деревьев и кустарников вытягивались длинные тени. А поэтому, войдя во двор, он не сразу заметил в тени молодого дубка сидевшую на скамье женщину. Покрытая чёрным платком, в тёмно-синей блузке с длинными рукавами, она чистила картошку. Увидев её, Василий подошёл и как можно спокойнее, вежливее сказал:
    — Здравствуйте!
    Женщина приподняла голову и, задержав в руке нож, а в другой недочищенную картофелину, ответила:
    — Здравствуйте, молодой человек! Что вы хотели?
    — Снять комнату, я по объявлению.
    — Можете пройти, посмотреть, мы ещё не сдали, обещали зайти муж с женой, но почему-то не пришли.
    Осмотрев небольшую комнату со светлыми в горошек занавесками на окнах, небольшим телевизором, шкафчиком, этажеркой для книг, Василий остался доволен: чисто, аккуратно заправлена кровать.
    — Меня устраивает, — сказал Василий.
    — Думаю, вам понравится, у нас тихо, спокойно. Сейчас мы вдвоём: я и Магометушка, пятнадцатый год ему, всё с кроликами в сарае возится, а племянница — мама его, дома мало бывает, она инструктор по альпинизму, водит в горы туристов, зимой альпинистов, дня через три должна вернуться, — спокойно проговорила женщина. Василий не мог не заметить знакомый акцент при произношении отдельных слов.
    Когда обо всём договорились и квартирант направился к калитке, из сарая вышел русоволосый, со смугловатым лицом и чёрными глазами, белозубый мальчик.
    — Привет, юноша! — шутливо сказал Василий и протянул руку.
    Мальчик ответил на приветствие словами:
    — Здравствуйте, я Магомет-Вася.
    — Почему Вася?
    Стоявшая недалеко женщина, а её звали Фатима, громко рассмеялась. Протерев краешком платка глаза, она, продолжая посмеиваться, вымолвила:
    — Его имя Магомет. А мать часто называет русским именем Вася, он не обижается, даже рад.
    Верный себе — Василий с головой окунулся в работу. Импортное оборудование требовало правильного, аккуратного и бережного отношения к себе. Не всё шло гладко, как предполагалось. Но его никто не упрекал. Василий понимал, что в него поверили.
    На свою квартиру он возвращался усталый и, как правило, после захода солнца, а то и при свете уличных фонарей. Раздевшись до пояса, спешил к горной речушке, где струилась, переливаясь по обточенным камням, хрустально-чистая холодная вода. Фыркая, он плескал её на себя, тщательно растирал тело жёстким полотенцем. Нельзя было не почувствовать, что усталость уходит, настроение улучшается. Фатима начала понемногу о нём заботиться: то футболку постирает, то полотенце вывесит для просушки, иногда приглашала на плов. Магомет-Вася — мальчик воспитанный, всё больше молчал. Каждый вечер он приносил кроликам сочную, ароматно пахнущую траву. Любил читать книги, особенно о знаменитых путешественниках.
     Однажды, когда уже стемнело, а на юге темнота наступает почти мгновенно, не то что в Сибири, где летом заря ночами совсем не угасает, Василий, продолжая обтирать полотенцем капли холодной воды с торса, заметил у молодого дубка во дворе светящуюся лампочку, чего раньше не бывало. Чуть слышалась знакомая музыкальная мелодия. Навстречу вышел Магометушка и громко произнёс:
    — Мама вернулась!
    Надев свежую белую сорочку, причесав волосы, Василий подошёл к дубку. Настольная лампа-грибок стояла на скамье и высвечивала зубчатые листья дубка, маленький радиоприёмничек на ветке и лицо сидящей женщины. Когда к ней приблизился Василий, она вдруг спросила:
    — А как ты нас нашёл?
    — То есть как нашёл… — опешил от неожиданного вопроса Василий. — Я снял квартиру… живу. — При этом он подошёл ближе и в загорелом лице уловил знакомые черты.
    — Вася! Дорогой! Я ведь сразу тебя узнала.
    Всё тот же торопливый, с едва уловимым акцентом говор, звонкий голос. "Не может быть”, — мелькнула мысль в сознании Василия. Несколько растерявшись, он пристально вглядывался в лицо женщины. Чёрные дуги бровей, чёрные глаза, паутинки седины в густых волосах, тонкие морщинки на сильно загорелом лице.
    — Что за наваждение, ты, что ли, Тома?
    — Я самая, твоя Тамара, как видишь, спустилась с Талгара, а вон наш Вася, — сказала она.
    Невозможно передать словами чувства, захлестнувшие Василия. Крепкие объятия, её слёзы. И настороженность, немой вопрос. Как они прожили минувшие пятнадцать лет, а что дальше? Хорошо то, что объяснения были искренними. Ничего не понимая, Магомет стоял в стороне и видел всё, даже то, что его мама, мужественная и отважная альпинистка, плакала. Стараясь скрыть слёзы, она то и дело касалась глаз носовым платочком.
    Проговорили почти всю ночь. Инженер и инструктор-альпинистка забыли, каков сегодня для них был трудный день, об усталости или о том, что завтра с утра снова нелёгкая работа. Василию стало известно, что Тамара жила в богатом двухэтажном доме, преподавала в школе французский. Наречённый ещё с детства муж её уважал, окружил заботой, но однажды с оружием ушёл в горы и погиб. Она вернулась с сыном в Алматы и поселилась у тёти Фатимы.
    … Прошёл год. Тамара работает переводчицей в одном из туристических агентств, Василий — заместителем директора завода, Магомет скоро окончит учёбу в школе, собирается стать инженером. По выходным дням они часто поднимаются в горы, нередко с ними и Рустем с Марьям. С плотины Медео любят смотреть на город, вершины гор, которые всегда манят к себе. Ждут отпуска и мечтают о восхождении на одну из них.
    По старой привычке нередко посещают самый большой парк Алматы. И остановившись у входа, Василий произносит:
    — Здесь цыганка Земфира нагадала мне встречу с вами.
    А вот увидеть Земфиру снова пока не удалось.
    г. Новосибирск.
    Категория: Проза | Добавил: Людмила (03.02.2011)
    Просмотров: 807 | Теги: Анатолий Лысенко | Рейтинг: 1.0/1
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz