Понедельник, 24.07.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 244
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Проза

    М. Розен. Боящиеся темноты. Повесть
    № 6, 2010

    1
    … Она из последних сил бежала по вязкой, покрытой густой расти-
    тельностью земле чёрного болота. Редкие, изломанные зловонной болот-
    ной жижей сосны, казалось, сопровождали её. Она не слышала топота
    погони, знала — Оно ступает неслышно, как всё, что живёт и действует в
    ночи. И очень быстро передвигается. Это не уменьшало смертельной опас-
    ности, поэтому сердце, работая на пределе, качало кровь, переполненную
    адреналином, в бешено сокращающиеся и растягивающиеся мышцы, и
    бег продолжался. Задыхаясь, она споткнулась обо что-то, скрытое в пере-
    плетённой траве, и сила инерции бега швырнула её на мягкую землю,
    заставив перекувыркнуться через голову, и тут Оно настигло её…
    … Алиса проснулась от ужаса. Дикого, отнимающего разум, застав-
    ляющего включаться самый главный инстинкт всего живого — инстинкт
    самосохранения.
    Утро оказалось свежим и чистым, как вкус сочного спелого яблока.
    Сквозь белое кружево занавесей в комнату широким потоком лилось ран-
    нее золото солнца, радугой играло на разбросанных по столику CD-дис-
    ках, золотило шкурку большого игрушечного медвежонка, по-хозяйски
    расположившегося в кресле.
    Алиса откинула влажную от пота простыню и в одной рубашке подо-
    шла к окну. Подставляя себя солнцу, она по-кошачьи нежилась в его лучах,
    и солнечный свет смывал остатки ночного кошмара. В шестнадцать лет
    очень важно проснуться в залитой солнцем комнате и знать, что всё, только
    что приснившееся — химера, которой не стоит пугаться при свете дня.
    Папа, проходя по коридору, стукнул в Алисину дверь:
    — Просыпайся, лежебока.
    — Уже встала, — ответила Алиса.
    Набросив халат прямо на ночную рубашку, она отправилась в ван-
    ную и там долго разглядывала в зеркале своё смуглое, покрытое мелкими
    весенними конопушками лицо. Разглядывала придирчиво, критически.
    Веснушки отравляли Алисино существование с тринадцати лет, с тех са-
    мых пор, как она впервые обратила на них внимание. Золотистая россыпь
    на носу и под глазами тщательно выводилась отбеливающими кремами,
    замазывалась тональными, запорашивалась пудрой, но каждую весну
    появлялась снова, и война с веснушками продолжалась. Алиса вовсе не
    была рыжей, и веснушки не имели никакого права поселяться на её носу.
    Темноволосая и сероглазая девочка бунтовала против природы, отчего-то
    решившей позолотить именно её лицо.
    Странно, что мама и папа не замечали Алисиных веснушек, а Макс
    даже заявлял, что они ему очень нравятся. Впрочем, Максу нравилось всё,
    что имело хоть малейшее отношение к Алисе, и полагаться на его мнение
    не следовало.
    После душа и приведения в относительный порядок буйной копны
    кудрявых волос шоколадного цвета Алиса вновь облачилась в ситцевый
    халатик и вышла на кухню. Родители уже сидели за столом, в отличие от
    Алисы, каникул у них не было. "Бедняги” — пожалела их Алиса.
    Мама, торопливо допивая чай, посоветовала:
    — Не спи долго, отвыкнешь от распорядка.
    Это за неделю-то?
    Алиса, не спеша, налила себе чай, приготовила бутерброд с сыром.
    Как хорошо, что спешить некуда, как хорошо, что третий семестр она за-
    кончила на "отлично”, и теперь каникулы принадлежат только ей!
    Мама торопливо чмокнула Алису в лоб и убежала одеваться. Папа ухо-
    дил на работу позже, он не спешил.
    — Как спалось, Зая? Что снилось? — спросил он.
    Ночной кошмар лёгкой тенью пролетел через сознание Алисы, не от-
    разившись на её лице. Стоит ли рассказывать папе страшные сны?
    — Нормально.
    Заей, Зайкой её называл только папа. Мама считала прозвище детс-
    ким и сентиментальным, обращалась к Алисе только по имени. Папа ут-
    верждал, что мама слишком строга в своих суждениях, и предполагал, что
    за этим стоит тщательно скрываемая эмоциональность. Папа сантимен-
    тов не боялся, считал, что сильные люди могут позволить себе чувстви-
    тельность. Может быть, поэтому с папой Алисе всегда было проще, чем с
    мамой. Нет, конечно, маму Алиса тоже очень любила, но большая заня-
    тость матери порождала некоторую отстранённость, и Алиса не решалась
    слишком часто вторгаться в оберегаемый мамой её внутренний мир.
    Папа уходил на работу не так, как мама, он никогда не торопился,
    спокойно складывал в портфель нужные вещи, поправлял у зеркала безу-
    коризненно завязанный галстук и говорил:
    — Ну, Заяц, до вечера.
    Захлопнув дверь, папа обязательно проверял — защёлкнулся ли за
    ним замок. Эта папина обстоятельность передалась по наследству и Али-
    се, она не любила торопливость и спешку, а всё, за что бралась, делала
    серьёзно и на совесть. Благо, от рождения ей был дан драгоценный дар —
    любое дело выходило легко, словно само собой. Поэтому Алиса училась без
    особой нагрузки, но хорошо.
    Проводив родителей, Алиса решила навести порядок на компьютер-
    ном столике и принялась разбирать разбросанные с вечера диски. За этим
    занятием её и застал первый приступ боли, несильный, поднявшийся от-
    куда-то с низа живота. И не подумав прерывать занятие, Алиса прислу-
    шалась к своему животу. Для регул — не время, сомневаться в доброкаче-
    ственности пищи оснований не было. Боль прошла волной и сразу же от-
    пустила, на такие пустяки не стоит обращать внимание.
    Алиса разобралась с дисками, полила растения в своей комнате и
    гостиной. Каникулы — блаженное время ничегонеделания. Можно зава-
    литься с книжкой на диван, а можно сыграть в "Развитие наций” с процес-
    сором. Можно одеться и пойти гулять. Свобода наполняла тело лёгкостью,
    казалось, ещё немного, и можно будет взлететь…
    Какая-то часть тела не желала принимать участия в полёте, и напом-
    нила о себе тупой, ноющей болью, начавшейся в низу живота и закончив-
    шейся где-то под правой лопаткой. Это Алисе уже не понравилось, и она
    присела в кресло у окна, выжидая — не появится ли боль снова. Никакой
    боли не было и в помине. А в комнате буйствовало солнце, и так хорошо
    было сидеть в кресле в его лучах. Алиса подтянула к себе недочитанную с
    вечера книжку и подобрала ноги под себя. Погулять она успеет, а сейчас
    лучше дочитать захватывающую историю о первом в мире искусственном
    интеллекте…
    Солнце ушло из Алисиного окна, подходила к концу и занятная книж-
    ка. Концовка была предрешена, и Алисе стало совсем неинтересно. Она
    отложила книжку и задумалась о своих отношениях с Максом. Конечно,
    он очень хороший, лучше всех знакомых парней — аккуратный, подтяну-
    тый, чем-то напоминающий Алисиного папу. Максим всегда был очень
    заботлив и корректен в отношении Алисы, избегал скабрёзностей, на ко-
    торые щедры однокурсники Алисы, и никогда не делал намёков на ин-
    тимную близость. И всё-таки, он — взрослый мужчина, которому пора со-
    здавать семью, а Алиса совсем не чувствовала себя готовой к семейной
    жизни. Впереди ещё два курса учёбы, интересная работа, и вообще — це-
    лая жизнь, со всеми её подарками и приключениями. До семьи ли тут?
    Телефон оторвал Алису от размышлений. Макс. Он словно чувство-
    вал, что Алиса думает о нём. Как всегда, заботливый и предупредитель-
    ный, поинтересовался её мнением о посещении выставки местных худож-
    ников. Разве Алиса когда-нибудь была против выставок?
    Договорившись о встрече, Макс положил трубку, и тут новый приступ
    боли скрутил Алису уже всерьёз. Она еле добралась до дивана, скорчилась
    на нём, подтянув колени к животу, в котором происходило нечто непонят-
    ное, терзающее Алису изнутри. Тянущая, волнообразная боль прошла по
    всему её телу и постепенно стала затухать, оставив после себя липкий хо-
    лодный пот. Алиса лежала, боясь выпрямиться, и думала о том, что, на-
    верное, стоило позвонить папе на работу, сказать, что она нездорова. А
    вдруг это что-то женское? Посвящать папу в стыдные подробности своей
    физиологии? До мамы всё равно не дозвониться, её никогда нет на месте,
    такая работа. Сотовый телефон — тоже не выход, когда мама сидит на
    каком-либо совещании, его положено выключать. А большую часть рабо-
    чего времени мама проводит именно на чиновничьих посиделках.
    Боль затихла, но совсем не прошла, Алиса чувствовала её, словно
    ржавый гвоздь, засевший во внутренностях. Она не была сильной, но и не
    отпускала. Алиса знала всё, что следует знать шестнадцатилетней девоч-
    ке о женской физиологии, и даже чуть более того, но эту боль она не могла
    обозначить никак.
    После обеда домой заскочила мама, на работе случилось "окно”. Уви-
    дев Алису, испугалась:
    — Что случилось?
    Алиса попыталась связно рассказать о своей боли, но это плохо полу-
    чилось. Мама, всегда ревниво оберегавшая свой внутренний мир, с таким
    же тактом отнеслась и к дочери. Она только спросила, не догадывается ли
    сама Алиса о причинах этой боли? Алиса замотала головой так, что лязг-
    нули зубы.
    — Значит, "острый живот”, — сказала мама, как все журналисты,
    владеющая профессиональным жаргоном в самых разных, порой неожи-
    данных, сферах. — Нужно "скорую” вызывать.
    — Может, обойдётся? — с надеждой спросила Алиса.
    — Может, и обойдётся, — согласилась мама, — но "скорую” вызвать
    всё-таки нужно.
    Алиса приуныла. Не то чтобы она очень испугалась болезни, но боль-
    ница, с её казённым духом и неприятными процедурами, способна рас-
    строить кого угодно. И пока мама вызывала "скорую”, Алиса ушла в свою
    комнату, подсела к игрушечному медвежонку и чуть не расплакалась. В
    сущности, она была ещё совсем ребёнком, и ей очень не хотелось покидать
    дом, папу с мамой, привычную жизнь. Ни с того ни с сего вспомнился страш-
    ный сон, приснившийся ночью, показался вещим. Или вещие сны видят
    только старушки?
    Мужеподобная женщина-фельдшер вошла стремительно, быстро
    вымыла руки, уложила Алису на кровать и, выставив маму за дверь, нача-
    ла задавать нескромные вопросы. Краснея, Алиса отвечала на них и всё
    больше злилась сама на себя. Нет бы перетерпеть, промолчать, тем более
    что боль совсем прошла, напомнила о себе только раз, когда фельдшер мяла
    Алисин живот.
    — Одевайтесь, — приказала она, — поедем в стационар.
    — А дома, укольчики там, таблетки, никак нельзя? — спросила Алиса.
    — Боюсь, что нельзя, — смягчилась мужеподобная фельдшерица, —
    одевайся, умница.
    "Вероятно, аппендицит, но ручаться не могу”, — услышала Алиса че-
    рез закрытую дверь своей комнаты, одеваясь. Вот как — её будут опериро-
    вать? Это известие вызвало больше любопытства, чем страха. Алиса слы-
    шала, что при аппендиците оперируют под местным обезболиванием, зна-
    чит, она будет всё видеть и слышать? А больно ли это?
    Причёсываясь перед зеркалом, Алиса негодующе глянула на свои
    веснушки — опять высыпали, несмотря на все ухищрения.
    Уже в машине "скорой помощи” Алиса подумала — не примут ли её за
    симулянтку — боль-то совсем не чувствуется. Только какой-то озноб на-
    пал. Сказать об этом фельдшерице Алиса не осмелилась, ещё решит, что
    её от страха трясёт.
    Ехали совсем недолго, потом фельдшерица сдала Алису толстой доб-
    родушной тётке в приёмном покое и так же стремительно ушла. Тётка за-
    писала Алисин адрес, имя, фамилию, а потом начала задавать те же не-
    скромные вопросы. Только у неё они звучали иначе, не так жёстко и резко,
    как у фельдшерицы. Да и сама тётка сильно напоминала Алисину бабуш-
    ку, даже бородавка с редкими волосками на щеке была похожа.
    Доктор, оказавшийся нестарым ещё мужчиной, осмотрел Алису уже
    в хирургическом отделении и велел готовить к экстренной операции. Вот
    тут Алиса струсила. Возле неё мельтешила санитарка с бритвенным стан-
    ком, Алиса вяло отмахивалась от неё. Уж если так надо, она сама обреет
    это место. Но санитарка не соглашалась, пришлось покориться.
    Алиса вовсе не дикарка, бывала и у гинеколога на приёме, но сей-
    час всё выглядело как-то особенно унизительно, будто нарочно. Ещё и
    доктор — мужчина.
    — Ну, надула губы, — заворчала санитарка, — не дрейфь, не ты пер-
    вая, не ты последняя. Валерий Антонович вашей сестры за смену столько
    насмотрится…
    Алиса не сочла нужным отвечать грубоватой санитарке, ещё не хва-
    тало ввязаться в ссору.
    Она вытерпела до конца все унизительные процедуры подготовки к опе-
    рации, а когда оказалась на операционном столе, была сильно разочарована
    тем, что поперёк груди поставили белую лёгкую ширмочку, и увидеть —
    что там делают с её животом, просто невозможно.
    Алиса вздрагивала от каждого укола, и анестезиолог в конце концов
    сказал:
    — Да что ж мы такие нервные-то? Это же только анестезия.
    Потом пришёл доктор, тот самый, который осматривал Алису. Глянул
    на неё тёмными арабскими глазами и неожиданно подмигнул. Алиса ви-
    дела только его карие глаза, всё остальное скрывала белая стерильная
    повязка, но она узнала его, и от этого стало легче. Доктор ей понравился —
    немногословный, не задающий глупых и неприятных вопросов.
    Больно, действительно, не было, а было неприятно, один раз, когда
    доктор что-то там потянул. После, уже в палате, Алиса пыталась найти
    что-то хорошее в своих воспоминаниях, чтобы вознаградить себя за пере-
    несённое. Но вместо этого вспомнила о том, что Максим будет ждать её у
    музея изобразительного искусства, как договорились, а позвонить и отме-
    нить встречу она в лёгкой панике забыла.
    Алиса прислушивалась к своему животу более с любопытством, не-
    жели с тревогой — почему ничего не болит? Или так и должно быть? Но,
    едва шевельнувшись в постели, ощутила боль, но не прежнюю — тупую
    и тянущую, а острую и пронизывающую, такую, что более не решалась
    двигаться.
    Ближе к вечеру пришёл доктор, кивнул Алисе дружески. Поинте-
    ресовался самочувствием. И с чего она решила, будто у доктора араб-
    ские глаза? Просто тёмные, большие, с грустинкой. Доктор был худо-
    щав, высок, его негнущийся от крахмала халат казался ему короткова-
    тым, и чисто вымытые руки выглядывали из рукавов немного дальше,
    чем положено. Под халатом у доктора были обычные серые брюки, а не
    зелёные хирургические. Наверное, собрался домой. При этой мысли
    Алиса вспомнила о своём доме, и у неё появилось сумасшедшее жела-
    ние — прямо сейчас уйти из больницы. С лёгкой завистью подумала о
    докторе — счастливчик, его-то здесь ничего не держит… Неожиданно
    вспомнилось, что доктора, кажется, зовут Валерием Антоновичем. Ка-
    кие же при таком имени арабские глаза?
    Доктор ушёл, а Алиса ещё долго смотрела в окно палаты, наполовину
    зашторенное казённым ситцем в голубой цветочек. С её кровати было вид-
    но только небо да маленькая веточка клёна с набухшими почками. Весна.
    Только вот настроение у Алисы было совсем не весенним. Угораздило же
    попасть в больницу…
    Пришла медсестра, принесла стойку для системы. Ловко нашла иг-
    лой вену, пошутила:
    — Это ваш ужин.
    Алиса смотрела на медленные капли в пластиковом пузырьке и ле-
    ниво думала о том, что прошёл день, так хорошо начавшийся, такой мно-
    гообещающий и светлый. День — обманщик.
    Потом на пустую кровать напротив Алисы привезли из реанимации
    женщину. Она смотрела в потолок глубоко запавшими глазами и молчала.
    Алисе тоже не хотелось разговаривать, она так и уснула, не обмолвившись
    ни словом с соседкой по палате.
    Ночь прошла спокойно, без пугающих сновидений и вообще — Алисе
    показалось, что она только что уснула, а уже утро, такое же безоблачное,
    как и вчерашнее. Лоскуток небесной лазури в наполовину зашторенном
    окне, кончик кленовой ветки — и всё. На остальное Алисе смотреть не
    хотелось. Санитарка возила мокрой тряпкой по полу, соседка таращилась
    в потолок, на что тут смотреть?
    Это невероятно скучно — лежать в больнице. Всё разнообразие боль-
    ничного времяпрепровождения заключается в процедурах, принятии ле-
    карств и пищи да визитах родственников. Последнего Алиса начала ждать
    с самого обхода. Доктор, Валерий Антонович, глянул на Алисин шов толь-
    ко мельком, сказал:
    — Отлично, даже бикини сможете носить.
    У кровати соседки задержался, о чём-то вполголоса расспрашивая
    её. Алиса не прислушивалась к разговору, думая о том, кто первым к ней
    придёт — мама? Папа? Максим? Или все сразу?
    Поднимаясь со стула, стоявшего у соседкиной кровати, Валерий Ан-
    тонович укоризненно покачал головой:
    — Что же вы хотели, матушка, перитонит — не шутка.
    Колючее слово засело в Алисиной голове, и она начала думать о пери-
    тоните. Это бывает, когда не делают вовремя операцию по поводу аппенди-
    цита. Почему же так случилось у этой женщины? Тоже боялась больницы,
    как и Алиса? Профиль соседки казался мученическим — худое горбоносое
    лицо, коротко стриженные бедные волосы, будто прилипшие к голове. Если
    бы не волосы, бесцветные, как выгоревшая на солнце пакля, женщина
    была бы похожа на цыганку.
    От нечего делать Алиса принялась фантазировать, придумывать, что
    её соседка живёт где-то в лесу, за тысячу вёрст от города, и вообще — не-
    множечко ведьма. Хотя, откуда здесь взяться настоящему лесу, в котором
    могла бы обитать потусторонняя сила? Все мало-мальски пригодные при-
    брежные лески давно вытоптаны и захламлены рыбаками и любителями
    "дикого” отдыха. Тогда Алиса переиначила свою сказку, женщина вовсе
    не из тёмного леса, а из тех, кто летом обитает на дачах, а зимой — на
    чердаках жилых домов или в подвалах.
    Увлёкшись своей игрой, Алиса не заметила, что в упор смотрит на
    соседку. Опомнилась, когда та повернула горбоносую голову и спросила:
    — Ну что ты на меня таращишься? Дыру проглядишь.
    Голос у женщины был вовсе не хриплый и прокуренный, как ожидала
    Алиса, она говорила глубоким грудным контральто. Алиса смутилась. В
    самом деле — чего уставилась на человека?
    Тогда Алиса стала думать о докторе. Придумала биографию и ему. По
    Алисиному — доктор был единственным ребёнком в интеллигентной се-
    мье, в которой один из родителей обязательно был врачом, а второй —
    педагогом. Доктор на "отлично” окончил лечебный факультет, и вообще —
    был большим умницей и интеллектуалом. У доктора непременно должна
    быть красивая строгая жена, тоже врач, или педагог, и, может быть, один
    ребёнок, такой же вундеркинд и умница, как его отец.
    За такими вымыслами Алиса пыталась скоротать время до четырёх
    часов, когда в больнице разрешены посещения. Кусочек неба и кленовой
    ветки быстро наскучили, хотелось большего — свободы. Алиса никогда не
    думала, что возможность распоряжаться своим временем по собственно-
    му усмотрению такая драгоценность. В больнице начинаешь иначе оце-
    нивать всё, что раньше казалось естественным и доступным.
    После обеда Алисе принесли записку, написанную твёрдым папи-
    ным почерком: "Заяц, не унывай, вечером придём. Копи силы на поправ-
    ку. Папа и мама”. Записка обрадовала Алису. Только почему — вечером?
    Ведь посещения разрешены с четырёх…

    Полностью повесть читайте в библиотеке сайта.
    Категория: Проза | Добавил: Людмила (12.11.2010)
    Просмотров: 607 | Теги: М. Розен. | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz