Пятница, 23.06.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Проза

    А. Олексюк. Земные пути. Рассказ
    № 8, 2010

    Мальчик отложил книгу и взглянул на воду, которая вся искрилась от
    солнечных бликов, рождаемых мелкой рябью. Словно сама река была огром-
    ной и невероятно длинной рыбой с серебряной чешуёй. Глаза ломило от не-
    прерывных вспышек маленьких колючих звёздочек, особенно частых на пе-
    рекатах. Мальчик слегка прикрыл веки, а затем взглянул в другую сторону.
    На картофельном поле, широким мысом вдававшимся в речную излучину,
    стоял гусеничный трактор с дождевальной установкой. Тракторист лежал
    рядом с машиной, прямо на сырой земле, надвинув серую кепку на лицо. Он
    спал, не видя, как по заливному лугу на противоположном берегу бродили
    коровы под присмотром старого деда, любившего шугнуть местных мальчи-
    шек: "А ну, брысь из воды! Тут тёлка надысь утопла, трупный яд в ухо попа-
    дёт — мозги сгниют на хрен!”. Добрый такой дедушка…
    Полуденное солнце висело за спиной у мальчика, там, где в сизой
    дымке виднелись однотипные домики пригородного посёлка. Тёплый юго-
    западный ветер гнал по небу полупрозрачные облака.
    Больше всего на свете мальчик любил ходить к реке. Почти каждый
    божий день он, взяв удочки, уходил из дому: не столько порыбачить, сколько
    посидеть у воды, а если повезёт с погодой, то искупаться и почитать книгу
    (почему-то после купания особенно приятно прочесть что-нибудь неспеш-
    ное и вдумчивое). Мальчик не был заядлым рыболовом. Гораздо больше
    ему нравилось бесцельно бродить вдоль реки или тупо сидеть на берегу.
    Если же становилось скучно, он вынимал из сумки какую-нибудь книгу,
    устраивался поудобнее и читал.

    ***
    Мужчина в чёрном флотском кителе и с чёрным чемоданом в руке
    вышел из троллейбуса, который, избавившись таким образом от после-
    днего пассажира, повернул к ржавым воротам депо. Огромный, о двенад-
    цати головах, полдень замер в зените. Однотипные частные домики из
    серого кирпича тянулись справа и слева от дороги, но если там, где сейчас
    стоял мужчина, не было ни единого деревца — только бурьян, в котором
    паслись какие-то овцы, то на противоположной стороне всё утопало в зе-
    лени старых клёнов и тополей.
    Дойдя до ближайшего перекрёстка, мужчина пересёк проезжую часть
    и свернул в проулок, ведший в глубь пригородного посёлка. Взамен звон-
    кого асфальта у него под подошвами теперь глухо отзывалась утрамбован-
    ная земля. То и дело приходилось перебираться через глубокие рытвины
    или вымоины: по их размеру легко было вообразить, каково местным оби-
    тателям опосля небольшого дождика.
    "Похоже, здесь ничего не меняется”, — подумал мужчина, остановив-
    шись напротив невысоких железных ворот, разрисованных несуразными
    ромашками по ядовито-зелёному фону. На стук никто не отозвался. Толь-
    ко из-под калитки вылез взлохмаченный вислоухий пёс, добросовестно
    гавкнул на чужака и, отойдя в сторону — под старый, "оплешивевший” на
    макушке тополь, принялся вычёсывать из шерсти паразитов, засохший
    куриный помёт и семена укропа. Мимо медленно прошествовала чёрная,
    как смоль, кошка, но пёс в её сторону даже не глянул. Кошка обиженно
    мяукнула и скрылась в кустах.
    "Не стоило мне приезжать”, — подумал мужчина.
    Присев на врытую в землю стёртую автомобильную покрышку, он
    машинально оборвал росшую рядом былку и сунул её в рот.
    Стоял самый конец августа. Пригородный посёлок нежился в лучах
    негромкого предосеннего солнца. Лёгкий ветерок, пробегая полосами и
    порывами по вершинам деревьев, стряхивал вниз сожжённые преждевре-
    менным увяданием листья.
    Достав из чёрного чемодана толстую записную книжку в потёртом
    кожаном переплёте и дешёвую шариковую ручку, мужчина положил че-
    модан себе на колени, на него — раскрытую записную книжку, с минуту
    задумчиво пожевал былку и принялся что-то писать, изредка поглядывая
    на придремавшего в теньке пса.

    ***
    — Анюта-а, ау-у! — мама сошла с заднего крыльца в сад. — Анюта,
    там твой кавалер пришёл.
    — Кто? — отозвалась Аня, вольготно возлежа с книжкой в самой гуще
    зелёных насаждений.
    — Прости, я и забыла, что у тебя женихов, как собак нерезаных.
    — Колька, что ли? — девушка сморщила свой востренький носик. —
    Пусть подождёт.
    Ей очень не хотелось сейчас отрываться от чтения: она уже увлек-
    лась, вжившись в воображаемый мир.
    — Нельзя быть такой жестокосердной, — укорила её мама.
    — Подумаешь! Ничего с ним не станется. И вообще, он жуткий зану-
    да: окромя своего моря больше ни о чём говорить не может.
    — Чем тебе море-то не угодило? По-моему, Коля очень интересно рас-
    сказывает.
    — Да уж! Очень интересно целый день слушать о водоизмещении или
    этих… как их?.. кабельтовых. Я даже слов таких знать не хочу. Какое мне
    дело, сколько было торпедных аппаратов на эсминце "Новик” и сколько
    узлов была у него крейсерская скорость? Оно мне надо? Я учусь на фило-
    лога, а не на кораблестроителя.
    — Ты несправедлива. Коля очень воспитанный и умный мальчик. И
    готовится поступать в нахимовское училище.
    — В прошлом году тоже готовился. Что ж не поступил?
    — Там очень большой конкурс.
    — Ну да, конечно. Просто туда таких зануд не берут: на корабле от него
    сбежать некуда, а он своими "брам-бром-реями” кого хочешь в могилу сведёт.
    — Ты, Анюта, девушка, конечно, умная, но местами невоспитанная.
    Пойди, хоть поздоровайся с гостем.
    — Ладно, — нехотя согласилась Аня, томно зевнув и заложив книгу
    оборванным с яблони листком.
    Мама, наблюдая как дочь не спеша встаёт с земли и отряхивает пла-
    тье, покачала укоризненно головой.
    А в доме, на веранде, прохаживался из угла в угол нескладный мо-
    лодой человек в белой футболке и светло-серых отутюженных брюках.
    Маленький щенок неопределённой породы радостно подскакивал вокруг
    гостя, но тот, занятый своими мыслями, следил только за тем, чтобы не
    наступить ненароком на лапу или на хвост.
    — Ну, чего ходишь, как неприкаянный? — спросила Аня, едва по-
    явившись на веранде.
    — Анюта, я вот что… айда, погуляем! — парень разом остановился,
    мгновенно подобравшись и распрямив плечи. У него были красивые, очень
    выразительные глаза.
    — Вот ещё! — фыркнула Аня. — Делать мне больше нечего.
    — Тогда давай — на речку, а? Искупаемся…
    — Не хочу.
    — А в кино? Сегодня фильм хороший, про подводников…
    — По-моему, ты уже помешался со своим морем, — Аня уселась на
    перила веранды. — Тебя ещё что-нибудь, кроме моря, интересует?
    — Да.
    — Что?
    — Ты.
    Аня чуть не кувыркнулась с перил.
    — Ну ты и дурак!
    — Пойдём, прогуляемся. Даю честное слово, что о море даже не за-
    икнусь.
    — Я не хочу гулять молча.
    — Могу говорить непрерывно в течение двадцати четырёх часов на
    любую заданную тему.
    — Ой, врёшь!
    — Даже не преувеличиваю.
    — Ладно, — Аня приняла величественную позу. — Расскажи что-нибудь
    интересное. Только не о кораблях и не о море. Что-нибудь про любовь…
    — Ноу проблем, — парень уселся рядом с девушкой на перила веран-
    ды. — Слушай…

    ***
    Солнце уже перевалило полуденную вершину, и его свет был тёпел и
    томителен. Бездонное небо опрокинулось над пригородным посёлком и лёг-
    кий юго-западный ветер гнал по этой обжигающей глаз сини белые облака.
    Мужчина сплюнул изжёванную былку и, спрятав записную книжку
    вместе с ручкой в чемодан, свистнул лежавшему под старым тополем псу:
    — Эй, как тебя там? Шарик, что ли?
    Мужчина ещё раз свистнул, но пёс, слегка навострив уши, с места не
    двинулся и глаз не открыл. Всем своим видом он словно бы говорил: "Какой я
    тебе Шарик? Ты на мою комплекцию посмотри, прежде чем обзываться”.
    Мужчина подошёл к псу и слегка потрепал того за ухом.
    — Это Боцман, — сказала белокурая девочка лет десяти, перевесив-
    шаяся через соседский забор.
    — Боцман? — переспросил мужчина, ничуть не смутившись тем, что
    его застали беседующим с бессловесным животным.
    — Его все здесь знают.
    — Надо же! Никогда не подумал бы, что из милого игривого щенка
    вырастет такой лохматый флегматичный хиппи.
    — Вы, наверное, к тёте Ане приехали? — спросила девочка, ещё боль-
    ше свешиваясь через забор.
    — Я стучал, но никто не открыл.
    — А вы громче. У них всегда кто-нибудь есть дома.
    Подойдя к разрисованным несуразными ромашками воротам, муж-
    чина вновь принялся стучать — на сей раз уверенней и настойчивей.
    В ответ лязгнула металлическая щеколда и находившаяся сбоку ка-
    литка медленно отворилась. За ней стояла женщина в обсыпанном мукой
    переднике: ещё не старая, с красивыми серыми глазами на усталом лице.
    Она молча смотрела на мужчину, который, похоже, не знал, что сказать.
    Флегматичный пёс, отряхнувшись, подошёл к своей хозяйке.
    — Не нужно было тебе приезжать, — произнесла, наконец, женщина.
    — Здравствуй, — отозвался мужчина, виновато переступив с ноги на
    ногу. — Я хотел повидаться.
    — Я не хочу никого видеть… Уходи…
    — Но…
    — Уходи! — вскрикнула женщина и с грохотом захлопнула калитку,
    едва не прищемив нос зазевавшемуся псу.
    Мужчина с чемоданом в руке продолжал задумчиво стоять у ворот:
    он даже не вздрогнул, когда грохнула калитка. Пятипалый кленовый
    лист опустился ему на плечо, задержался на какое-то время и сосколь-
    знул вниз, на землю.

    ***
    Дочитав до конца главы, мальчик заложил книгу оборванной веточ-
    кой полыни и нехотя поднялся с насиженного места. Слегка подсохший
    на солнце прибрежный песок взялся сверху хрупкой корочкой, но глубже
    всё ещё оставался волглым, и поэтому следы на нём отпечатывались чёт-
    ко, как в лунном реголите.
    В густой тени под ивой стояло пластмассовое ведро с сегодняшним
    уловом. Там же была старая консервная банка с червями. Мальчик перо-
    чинным ножом вырыл ямку у самых корней ивы, вытряс туда червей, за-
    сыпал сверху землёй, затем спустился к реке и, набрав в банку немного
    воды, вылил её на то место, где зарыл червей.
    Пустую консервную банку он положил в сумку, туда же аккуратно
    уложил книгу. Удочку приторочил к сумке. Рюкзак в данной ситуации был
    бы удобнее, но мальчик не любил рюкзаков, предпочитая им прочную сумку
    от противогаза, носившуюся через плечо.
    Высокое солнце припекало ему затылок и спину, но воздух здесь, у реки,
    был сырой. Вдоль берега мальчик дошёл до обрыва, образовавшегося там, где
    река, выгнув упругий хребет, тёрлась им о голый, не защищённый кустарни-
    ком склон. Обрыв был довольно высокий для здешних мест — метров семь
    или восемь. Подойдя почти к самому краю, к мясистой трещине в мягком
    дёрне, которая намечала, какой толщины пласт рухнет в воду во время оче-
    редного весеннего паводка, мальчик увидел далеко внизу лежавший попе-
    рёк измелевшего русла бетонный столб — его погнуло, словно пластилино-
    вый. Года через два, когда нанесёт песка, здесь образуется отмель.
    Постояв на юру, мальчик направился по просёлочной дороге, широ-
    ким полукружьем ведшей к пригородному посёлку. Примерно на полпути,
    посреди "однородных” картофельных полей, высилась плотная купа ог-
    ромных, в полтора обхвата, тополей. Ещё на подходе к ним мальчик по-
    чувствовал под ногами шорох палой листвы и хруст обломанных ветром
    веток, а в воздухе отдалённый невнятный шум. Шум рос вместе с прибли-
    жающимися деревьями, пока не превратился в сплошной гул, напомина-
    ющий морской прибой. Высокие тополя качались в такт, словно мачты
    парусного судна, идущего при небольшой килевой качке. Мальчик знал,
    что если смотреть вверх, на волнующуюся от ветра тяжёлую зелень доста-
    точно долго, возникает ощущение оторванности, похожее на лёгкое голо-
    вокружение — словно плотная поверхность просёлочной дороги постепен-
    но исчезает из-под ног, и ты повисаешь в пространстве. Но сегодня маль-
    чик не стал долго смотреть вверх. Сойдя с дороги и перебравшись через
    широкую канаву, он подошёл вплотную к тополям. Провёл ладонью по ство-
    лу одного из "патриархов”. Кора была грубой, как затвердевший цемент, и
    вся покрыта глубокими трещинами. Даже не верилось, что в этом окаме-
    невшем ископаемом ещё может теплиться жизнь. Но жизнь упорно прора-
    стала сквозь старческую коросту тонкими желтовато-зелёными веточка-
    ми. Да и внизу, у корней, было много молодой поросли.
    За тополями виднелась ровная площадка, по которой были разброса-
    ны какие-то ржавые детали от тракторов, старые плуги и сеялки, пустые
    консервные банки, чьи-то кости (мальчик надеялся, что не человечьи),
    прочий мусор. В склоне холма, ограничивавшего эту площадку с противо-
    положной стороны, была вырыта землянка (вернее, неглубокая пещера,
    над входом в которую сделан деревянный навес): здесь весной, во время
    сева, и осенью, во время уборки, отдыхали сезонные рабочие.
    Постояв в тополях, мальчик вновь вышел на просёлочную дорогу. Спра-
    ва от него уходило в даль заброшенное, много лет кряду не паханное поле;
    высоченные кусты полыни торчали по всей его площади, как баобабы по-
    среди африканской саванны. Слева же, в глубокой котловине, заросшей
    красноталом, виднелась зеленоватая жижа, в которой с наслаждением
    плескалось утиное семейство — мама-утка и четверо подростков-утят.
    Далее дорога взбиралась вверх по крутому склону речной поймы. Идти
    стало тяжелее: не столько из-за самого подъёма, сколько из-за многочислен-
    ного мусора, попадавшегося под ноги. Мальчик то и дело спотыкался об об-
    ломки кирпичей или пустые пивные банки. Да ещё ведро с уловом и тяжёлая
    сумка от противогаза, оттягивая плечи, мешали держать равновесие.
    На самом верху, у развилки, лежал перевёрнутый вверх днищем иско-
    рёженный троллейбусный кузов. Ни колёс, ни двигателя, ни сидений давно
    уже не было, только лобовое стекло уцелело каким-то чудом и даже не выгля-
    дело грязным. Юго-западный ветер, дувший теперь в лицо, донёс запах на-
    гретого солнцем железа и человеческого дерьма. Желая выйти из зоны хи-
    мического заражения, мальчик описал небольшую циркуляцию, как корабль,
    у которого заклинило руль на левом галсе, но тут из-под ворот ближайшего
    особнячка выскочила мелкая брехливая шавка на трясущихся лапках и ра-
    достно кинулась на нарушителя своих территориальных вод. Пришлось ре-
    тироваться к развилке, а затем идти другой дорогой — по самой окраине
    посёлка, вдоль высокой земляной насыпи промышленного отстойника.
    Когда мальчик был совсем маленьким, он думал, что этот отстой-
    ник и есть то самое "море”, о котором постоянно говорят взрослые и в
    котором его отец плавает на большой подводной лодке. Он был абсолют-
    но убеждён в этом. И очень разочаровался, узнав, что атомный подвод-
    ный крейсер, которым командовал его отец, просто не поместился бы в
    столь мелкий водоём.
    На земляной насыпи отстойника рос клевер. Мальчик замедлил шаг,
    всматриваясь, но ни одного четырёхлиственного не нашёл. Почему-то это
    обстоятельство огорчило его, хотя он вовсе не был суеверен.
    Возле асфальтированной дороги, делившей пригородный посёлок на
    две неравные части, молодой парень в потёртых джинсах, чёрной банда-
    не и чёрной майке с надписью "Kill me!” пас овец. Вернее сказать, наблю-
    дал за овцами, сидя на склоне отстойника и слушая что-то душещипа-
    тельное через наушники плеера. На лице у него блуждала улыбка просвет-
    лённого Будды. Тем временем старый большерогий баран, щипавший бу-
    рьян несколько в стороне от остальных, добрёл до бетонного водостока,
    заглянул в него и, не долго думая, сиганул вниз. Тут же вся отара, как по
    команде, попрыгала следом. Овцы сгрудились в тесном водостоке, удив-
    лённо таращась друг на друга и отчаянно блея. Матерясь на чистейшем
    аглицком языке, пастух бросился спасать своих заблудших агнцев.
    Полюбовавшись какое-то время спасательной операцией, мальчик пе-
    ресёк асфальтированную дорогу и пошёл знакомым проулком к видневшим-
    ся невдалеке воротам с аляповатыми ромашками. Необъяснимое чувство
    стеснённости и потерянности постепенно охватывало его, хотя в проулке
    никого не было, кроме соседской девочки, сидевшей на кирпичном заборе.
    Свет клонившегося к западу солнца запутался в её белокурых волосах.
    Мальчик постарался пройти мимо, сделав вид, что смотрит в другую
    сторону: ему не хотелось ни с кем говорить сейчас.
    — К вам гость приходил, — сообщила девочка, хитро сощурившись.
    — Ну, — буркнул мальчик, продолжая идти к воротам.
    — Мужчина в военной форме.
    Мальчик резко остановился, мгновенно выпрямившись и подобравшись.
    — В военной? — переспросил он. — В армейской или во флотской?
    — Я не понимаю, — растерянно произнесла девочка и тут же добави-
    ла, словно оправдываясь:
    — Он с Боцманом разговаривал. А твоя мама почему-то разозлилась
    и так калиткой хлопнула, что земля задрожала.
    — Он ушёл?
    — Постоял немного. Потом ушёл.
    — О чём они говорили с мамой?
    — Ни о чём. Просто твоя мама сказала, что не хочет никого видеть и
    чтобы он уходил… По-моему, она зря так… У него глаза добрые…
    — Не твоё дело! — мальчик стремительно шагнул к воротам, давая
    понять, что разговор окончен.
    — Дурные вы, — девочка скорее удивлённо, чем обиженно смотрела на
    его угловатую фигуру. — Думаете, раз я маленькая, то ничего не понимаю?
    Мальчик не ответил. Он внезапно подумал совершенно о другом: воз-
    можно ли описать какую-нибудь местность и людей, и всё, что с ними
    связано — всё, что они чувствуют и думают, так, чтобы каждый пережил
    это как своё личное воспоминание? Возможно ли это?
    И ещё…
    Он подумал, что теперь знает, куда будет поступать после школы.
    ***
    С юго-запада, со Средиземного моря шла тёмная грозовая туча.
    г. Костанай.

    Категория: Проза | Добавил: Людмила (04.11.2010)
    Просмотров: 689 | Теги: А. Олексюк | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz