Пятница, 23.06.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Проза

    О Чон Хи. Два рассказа (Беглец; Магнолия)
    № 10, 2010

    О Чон Хи родилась в 1947 году в Сеуле. По образованию филолог. Считает себя профессиональным писателем с 1968 года, когда в газете "Джунан” был напечатан рассказ "Женщина в магазине игрушек”. В 1979 году О Чон Хи получила одну из главных корейских литературных премий — имени Ли Сана. Впоследствии она была удостоена следующих отечественных литературных премий — имени Донина, "Донсо” и имени О Ён Су. Сейчас О Чон Хи является лучшей корейской писательницей. В 200- году она получила одну из главных немецких литературных премий — "Либертур”, став первым лауреатом иностранной литературной премии.
    С 1980 года по 2007 книги О Чон Хи были переведены во Франции, Герма-
    нии, Мексике, Японии, Англии, Вьетнаме. В России был переведён рассказ "Бронзовое зеркало”, вошедший в антологию современной корейской литературы. В начале 90-х годов О Чон Хи устраивает литературные чтения за границей. Она неоднократно выступала со своими произведениями перед читателями в Германии, Америке, Швеции, Мексике, во Франции, в Китае.
    Без О Чон Хи невозможно представить литературу Южной Кореи, её имя
    является синонимом литературы этой страны.
    Предлагаем читательскому вниманию два рассказа корейской писательни-
    цы, присланные в "Ниву” переводчицей Александрой Валентиновной Гуделевой.
    Перевод с корейского Сын Джу ЁН
    и Александры ГУДЕЛЕВОЙ

    Беглец

    — Хочешь, уйдём?
    Она уклоняется от моего взгляда и качает головой.
    — Давай останемся.
    Под ногами гора спичек, сломанных пополам, и в кофейне так много
    пустого пространства, будто все четыре стены открыты. Поэтому я ощу-
    щаю себя совсем беззащитным. На пустые столы и на головы одиноких
    посетителей льётся хриплый голос чёрного певца, который двигается меж-
    ду редкими столиками и поёт: "Оставайся рядом со мной, оставайся ря-
    дом со мной...”. В громко звучащей песне слышится что-то первобытное.
    Чхэ Хи в ритм покачивает ногой. Её движения полны скуки. Я чувствую
    свою вину и начинаю нервничать.
    — Сколько раз мы уже встречались?
    Я тут же пожалел о произнесённых словах, я уже несколько раз спра-
    шивал её об одном и том же.
    Чхэ Хи ответила просто, без доли шутки:
    — Может быть, двадцать, тридцать, нет, может быть, сорок раз?
    Я слегка улыбнулся. Она подняла голову и наивно посмотрела на
    меня. Такое выражение лица она делает, чтобы показать, как ей всё это
    безразлично.
    Чхэ Хи — племянница полковника, ей совсем недавно исполнился
    двадцать один год, а я его водитель — солдат, поэтому мы встречаемся
    почти каждые выходные. Чхэ Хи опять начала ломать спички "чик — чик”.
    Так у нас всегда. Мы выпиваем по чашке горького-прегорького кофе, время
    от времени заказываем зелёный чай и целыми днями сидим вот так, ва-
    ляя дурака. "Оставайся рядом со мной, оставайся со мной...”. Так мы про-
    водим целый день. То делаем вид, что прислушиваемся к печальному го-
    лосу негра, то берём коробку спичек и тщательно переламываем их попо-
    лам, и если это повторяется десять, двадцать, тридцать раз или даже всё
    это умножить на семьдесят, как можно осуждать пустоту её тона, ведь не
    она в этом виновата. Время от времени мне хотелось сказать, что я её люб-
    лю, это как физиологическая потребность. Мы часто допоздна пили алко-
    голь, и именно в такие дни мне хотелось сказать, что я её люблю. Но когда
    я специально наклонялся к ней и мой взгляд падал на её руку, которая
    спокойно подносила рюмку ко рту, я чувствовал головокружение и сомне-
    ние, будто проваливался в пустоту, и ложился ничком на стол. Руки Чхэ Хи
    были похожи на его руки, они выглядели холодными, хрупкими, но в то же
    время совершенно самостоятельными. Я опомнился от того, что вспомнил
    о ключах, это превращалось в некую навязчивую идею и давило на меня.
    Невольно я стал чувствовать себя во власти его белых рук.
    — Пойдём, а? — спросил я Чхэ Хи, наблюдая за её пальцами. Она не
    ответила. Мне показалось, что она ниже опустила голову и полностью ув-
    леклась тем, чтобы как можно мельче поломать спички. Свет гладит воло-
    сы на её затылке. Поздно вечером, когда наступает время возвращаться в
    часть, я часто испытываю желание обнять её целиком, от её чёрных волос
    до голых круглых пяток, всю прижать к себе. Это случалось, когда я опи-
    рался на проволочную ограду военной части, на которой висела предуп-
    реждающая красная табличка с надписью "Стреляем в случае приближе-
    ния” и "DANGER” и смотрел на казарму, кружащуюся в моих глазах. Она
    вздрагивала. От её реакции мои руки бессильно сползали с её плеч. Хотя
    её сопротивление под моими руками было не очень-то сильным, может
    быть, всего лишь рефлекторным, но всё-таки, когда она вздрагивала, мои
    руки безжизненно падали и страсть остывала. Но зато я почти осязаемо
    чувствовал сопротивление, вызываемое ключами в моём кармане.
    — Не хочешь уйти?
    Я спросил ещё раз погромче. Чхэ Хи молча отряхнула свою юбку.
    Мы спустились по лестнице. Деревянные ступени слегка скрипели.
    Когда мы сделали последний шаг, наши ноги погрузились в солнечные
    лучи, скопившиеся под лестницей. Чхэ Хи хмурила брови от слепящего
    солнца. Может быть от усталости её глаза были красными.
    — Куда мы пойдём?
    Я спросил, искоса глянув на неё. Перед нами стоял неожиданный
    полдень, я не знал, куда нам деваться.
    — Я пойду домой.
    Чхэ Хи ответила, сжав пальцами свои виски. Она выглядела такой ус-
    тавшей, что это показалось мне совершенно правильным. Я опять замол-
    чал. Солнце, наполняющее улицу, было густым, как вода в реке, и мы будто
    плыли в нём. Чхэ Хи уже шла к автобусной остановке. Я следовал за ней.
    — Возьми такси.
    Это было единственное, что я мог ей сказать. Она стояла рядом, будто
    выражая согласие.
    Когда остановилось такси, я посадил её в салон и сунул руку в карман,
    чтобы достать деньги. Вместе с купюрами попался маленький твёрдый пред-
    мет. Моя рука в кармане напряглась. Таксист и Чхэ Хи смотрели на меня
    как на ненормального. Я, в свою очередь, растерянно смотрел на них.
    — Что с тобой?
    Чхэ Хи высунула голову из машины, как бы собираясь выйти оттуда.
    — Нет, ничего.
    Я смущённо махнул рукой.
    — Ну, ладно.
    Чхэ Хи захлопнула дверь такси. Я, сунув в карман руку, старался
    сосредоточиться на том, чтобы идти медленнее и спокойнее. Почти три
    месяца назад мне в часть привезли посылку. В ней была пара ключей.
    Когда я развязал крепкую упаковку из нескольких слоёв бумаги и дос-
    тал их, ключи блеснули, будто живые. Этот блеск я воспринял как ка-
    кое-то предчувствие, точнее, это и было предчувствием утраты. Я дол-
    жен был бежать туда, так было бы правильнее. Вместо этого я обнимал
    Чхэ Хи, бормотал невпопад: "Давай поднимемся высоко, и там споём
    песню”, — и рыдал. Я должен был найти его смерть, которая пряталась,
    может быть, где-то на песчаном морском берегу или липко улыбалась
    из густых зарослей. Потом я должен был разжать его закоченевшие паль-
    цы и крепко сжать его смерть в своих руках. Но вместо этого я обнимал
    Чхэ Хи, подражая ему и не замечая этого.
    Когда я уходил от него, он заметно нервничал. Он ещё глубже проник
    в меня, наши пенисы часто двигались в наслаждении.
    — Теперь я не пишу матери.
    Он сказал это после нашего совокупления, когда я открыл шторы и
    смотрел сверху на сад, стараясь особо не акцентировать это, но я понял
    смысл его слов. В его глазах, где блеск гомосексуальности уже исчез, я
    чётко видел некое волнение. Он точно на меня рассчитывал, это было
    заметно в его нерешительности. Он пил соджу, утыкался лицом в мои
    плечи и плакал.
    — Джон Су, давай поднимемся высоко.
    Это было время года, когда деревья наливались соками. Мягкие лис-
    тья блестели даже ночью, я старался отвлечь его, но он тихо сопротивлял-
    ся: "Нет, нет”, — и стуча кулаком себя в грудь, продолжал рыдать. Я угова-
    ривал его завести подружку.
    — Ведь наверняка есть хорошие девчонки среди студенток в универ-
    ситете?
    Он посмотрел мне прямо в лицо и сказал: "Ты надо мной издеваешь-
    ся? Ты надо мной смеёшься?”. Всё это происходило в то время, когда я
    тайком начал его предавать. Наконец я ушёл в армию, как будто сбежал,
    тем самым я пытался избавиться от его белых рук и в конце концов он
    ушёл из жизни, оставив мне два ключа. Наверняка ему было тяжело най-
    ти меня после того, как я так отдалился, но в итоге он прислал мне пару
    ключей, а к чему всё это, мне не понять до сих пор. Но ключи, как будто так
    и надо, прилипли ко мне и тормозили все мои действия и разум. Это было
    своего рода кодированием, с тех пор я всё откладывал на потом.
    Из-за сирены, разорвавшей барабанные перепонки, я остановился.
    Сначала в глаза попало синее небо. Но автобус, приблизившийся ко мне
    вплотную, и свирепое выражение лица водителя, высунувшегося из окна,
    были вполне в силах стереть ощущение синего неба. Я был не на тротуаре,
    а стоял посреди проезжей части. И впереди и сзади дорога была забита
    машинами. Получилось, что меня заперли в крошечном пространстве и
    из всех открытых окон на меня уставились пассажиры. Я растерялся.
    Потихоньку попятился назад и с трудом выбрался. А водитель с серди-
    тым лицом всё ещё кричал на меня. Из-за звуков автомобильных сигна-
    лов я не различал его голос, но догадывался о банальности его руга-
    тельств, я даже чуть не рассмеялся. Наверняка он кричал что-то вроде:
    "Псих, жизнь тебе надоела?”.

    Категория: Проза | Добавил: Людмила (02.11.2010)
    Просмотров: 897 | Теги: О Чон Хи | Рейтинг: 5.0/2
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz