Вторник, 17.10.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 244
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Приключения. Детектив. Фантастика

    В. Третьяков. Возвращение на Обитаемый остров. Повесть (продолжение)
    № 6, 2011

    Повесть
    (Продолжение. Начало в № 3-5 за 2011 год)

    Глава 12

    Дженс не обманул своего нового фаворита. Максим, уже переодевший-
    ся в в домашний халат, найденный им в старинном платяном шкафу, ещё
    только осматривался в своём новом шикарном жилище, которое, видимо,
    принадлежало одному из сторонников свергнутого Агана, как в переднюю
    ввалился Хорёк. Видок у него был ещё тот: денщик барона Турренсока
    весьма смахивал на огородное пугало, которое провело на своём посту как
    минимум один полевой сезон. Видавший виды мундир размера на два
    больше, чем это необходимо, был ужасно грязен, а из многочисленных
    прорех виднелись фрагменты тела Хорька — такой же степени чистоты,
    что и одежда хозяина. Благоухал он, соответственно, не дамскими духа-
    ми, а тем самым тяжёлым запахом, что и все обитатели блиндажей и око-
    пов спустя месяц фронтовой жизни. Впрочем, внешний вид и собствен-
    ный запах нисколько не смущали солдата. Он сиял подобно только что
    начищенной бляхе новобранца-подводника и тут же полез к Максиму с
    объятиями, тем самым выражая ему благодарность за то, что не забыл,
    решив пригреть. Однако Максим тут же его осадил. Отступив на шаг, он
    загородился рукой и, поморщившись, произнёс:
    — Ох и чучело! А запах! И это денщик субмарин-мастера первого ран-
    га?! Тьфу!
    Хорёк, прекрасно знавший воинское звание барона, которого он счи-
    тал своим товарищем, услыхав о его столь масштабном повышении в чине,
    моментально изменился в лице и, наконец-то осмотрев себя, растерянно
    и одновременно жалко улыбнулся. На его лице яснее ясного читались сло-
    ва, которые он хотел бы произнести, но в данной ситуации не решался.
    Мол, это не я к тебе напросился, а ты сам меня позвал. Максим добродуш-
    но расхохотался, глядя на своего собрата по оружию, стоявшего посреди
    прихожей на полусогнутых в коленях ногах и явно не знавшего, что же ему
    делать дальше: прямиком топать на выход, чтобы уже никогда не возвра-
    щаться, или же немного погодить.
    — Снимай с себя это тряпьё, сверни и выброси в мусоропровод, а по-
    том марш в ванную. Она в конце коридора. Отмывайся — не стесняйся,
    мыла, шампуня не жалей. Потом поговорим о твоих обязанностях. Кстати,
    ты, наверное, голоден?
    Хорёк, уже сдиравший с себя грязные лохмотья, в ответ только утвер-
    дительно кивнул и шумно сглотнул слюну.
    — Тогда мойся тщательно, но быстро, а то можешь не поспеть к ужи-
    ну, — пошутил Максим и, развернувшись, направился в кухню. За своей
    спиной он вначале услыхал яростное сопение и едва слышные проклятия
    в адрес сапог, которые никак не хотели сниматься, а спустя несколько
    секунд торопливый топот голых пяток по полу. Хорёк, в котором ещё не про-
    снулся дух свободы после нескольких лет, проведённых в лагере, как никто
    другой прекрасно понимал, что означает опоздать в столовую к ужину.
    — Барон, э-э-э… А мусоропровод у тебя, виноват, у вас, где?
    — Там, — Максим, не оборачиваясь, ткнул пальцем в сторону крыш-
    ки люка. — Открой и брось.
    — Ясно, — по-военному сказал Хорёк и тут же ещё один вопрос: —
    Эта… Ваше сиятельство, а что такое "шампунь”?
    Максим обернулся и с сожалением посмотрел на голого денщика,
    державшего в руках рванину.
    — Ты что, деревенский?
    — Так точно, — идиотски хихикнув, ответил Хорёк. — Таких слов от-
    родясь не слыхивал.
    — Там на полочке несколько разноцветных флаконов, это и есть
    шампунь. Специально для мытья башки, так что не вздумай там его из
    горла хлебать, — сказал Максим, а затем, предельно понизив голос,
    добавил: — Ох и дубина! Ну ничего, острогаем, сделаем ещё из тебя вол-
    шебную палочку.
    Спустя полчаса свежевымытый, благоухающий какими-то неверо-
    ятными ароматами и одетый в просторную пижаму Хорёк за обе щёки
    уписывал закуски, найденные Максимом в холодильнике.
    — Ничего себе жратва! — едва выговорил он, икнул, запил вставший
    поперёк горла кусок соком из дорогого хрустального бокала и вновь наки-
    нулся на еду.
    — Слушай сюда, — сказал Максим, сидевший напротив, и начал не-
    торопливо втолковывать своему подчинённому его обязанности. — Запом-
    ни: ты должен постоянно быть при мне на тот случай, если мне понадо-
    бится твоя помощь.
    — Это ясно и так, э-э-э… барон, — кивнул Хорёк. — Я ведь всё это
    однажды делал. Там, во время осады.
    — Далее, — терпеливо продолжал Максим. — Ты ни в коем случае,
    особенно если я не один, не должен перебивать меня или встревать в раз-
    говор. Это понятно?
    — Конечно же. Ну а если, скажем, вы там несёте ахинею, а в мою
    голову закралась умнейшая мыслища, тогда как?
    — А никак. Сопи в тряпочку, а умные мысли оставь при себе. Когда я
    позволю — тогда и поделишься. Кроме того, называй меня только по зва-
    нию — господин субмарин-мастер первого ранга. Никаких "баронов” что-
    бы я больше не слышал
    — Даже когда мы одни?
    — Даже тогда. Тебе нужно к этому привыкнуть. Ещё не хватало мне
    выслушивать насмешки от моих коллег по поводу того, что у меня разбало-
    ванный денщик.
    — Ладно, — беспечно произнёс Хорёк, тут же схлопотал увесистую
    затрещину, после чего вскочил, вытянулся в струнку и, возвысив голос,
    гаркнул:
    — Виноват, господин субмарин-мастер первого ранга.
    — А виноватые у нас ходят какими?
    — Битыми, господин субмарин-мастер первого ранга.
    — Во, вижу, ты способный ученик, усваиваешь быстро.
    — Так тут попробуй не усвой, — Хорёк всё ещё стоял навытяжку и
    одной рукой осторожно потирал макушку. — Всё равно, как если бы лопа-
    той огрел.
    — Ничего, тяжело в учении — зато потом меньше лечения, — успоко-
    ил его Максим. — Поехали дальше.
    Они беседовали ещё около часа, и наконец усталость, накопившаяся
    за последние дни, взяла своё. Позёвывая и потягиваясь, оба отправились
    спать: Хорёк — на диванчик в отведённую для него каморку рядом с прихо-
    жей, а Максим в спальню, на огромную двойную кровать. Но странное дело
    — как только голова землянина коснулась валика, который на Островах
    использовался вместо привычных Максиму подушек, сонное состояние сра-
    зу куда-то улетучилось. Некоторое время он просто лежал, расслабившись и
    прикрыв глаза, прокручивая в сознании события последнего времени. Вско-
    ре до слуха Максима донёсся храп, издаваемый умотавшимся не менее сво-
    его командира Хорьком. Пришлось вставать и прикрывать дверь. Остав-
    шись в полной тишине, Максим снова прилёг и как-то незаметно для себя
    уснул, а во сне увидел Раду, держащую на руках младенца, который, сопя и
    причмокивая от удовольствия, сосал грудь матери.
    — Кто у нас родился, дорогая, мальчик или девочка? — спросил он у
    супруги, и в тот же миг младенец оторвался от груди и повернул к нему
    покрытую редким пушком головку. Максим посмотрел ему в личико, ста-
    раясь определить пол ребёнка, но с ним вдруг начали происходить какие-
    то странные метаморфозы. Нос заострился и стал похожим на птичий клюв,
    губы вытянулись в одну сплошную линию, на лоб набежали волны про-
    дольных морщин, а кожа покрылась желтовато-коричневыми пятнами.
    Это было лицо Сикорски. Он нехорошо усмехнулся и, не размыкая губ,
    произнёс издевательским тоном:
    — И этому молокососу я доверил ответственнейшее дело — быть мои-
    ми глазами и ушами на Островах. Да ведь он же забыл обо всём на свете и,
    похоже, решил остаться здесь навечно, сделать карьеру! Он даже не инте-
    ресуется тем, кто же у него родился!
    Максим попробовал было что-то возразить, но голос вдруг куда-то про-
    пал и из горла вырывался лишь непонятный храп. А Сикорски на руках у
    Рады внезапно начал расти в размерах, превращаясь в гиганта. Он тянул
    вперёд жилистые, покрытые рыжим волосом руки, стремясь дотянуться
    до горла Максима, а у того не было сил сорваться с места и убежать по-
    дальше от этого монстра — ноги как будто приросли к полу. "Как же Рада
    держит его на руках?! — подумал он, с жалостью глядя на жену. — Ей ведь
    тяжело!” — и тут же проснулся. Всё тело было покрыто противным липким
    потом. В неярком свете ночника Максим рассмотрел лежащее на прикро-
    ватной тумбочке полотенце, дотянулся до него и провёл по лицу. Приснит-
    ся же такой кошмар! Хотя сны, даже самые страшные и непонятные, по-
    рой могут нести вполне достоверную информацию. Скорее всего, в данном
    случае имеет место нечто подобное. Как пить дать, он действительно стал
    отцом, и Рада родила сына. Верно и то, что ему уже пора вспомнить о той
    миссии, ради выполнения которой его отправили на Острова.
    Максим прикоснулся к запястью левой руки, ощутив пальцами едва
    заметный шарик, о котором уже давно забыл и думать. Именно эта крошеч-
    ная горошина, созданная земными биомеханиками, должна превратиться
    в устройство нуль-транспортировки, стать своеобразным мостом между
    Островами и базой прогрессоров в Стране Отцов, где уже давным-давно ждут
    сообщений от "Микроба”. Хотя, возможно, его уже так же, как и других аген-
    тов, внесли в список пропавших без вести, фактически похоронив.
    "Пора напомнить о своём существовании”, — подумал Максим. Он
    осторожно спустил ноги с кровати, выпрямился и на цыпочках направил-
    ся в ванную. Всё, что ему сейчас требовалось для небольшой хирургичес-
    кой операции, находилось в шкафчике над зеркалом. Максим открыл его,
    взял с полочки флакон с одеколоном, кусочек ватки, вытянул из пачки
    одно лезвие для бритья и положил всё это в карман халата. Так же тихо
    вернулся в спальню, запер дверь на щеколду и, сев на кровать, сосредото-
    чился на том участке руки, где под кожей была спрятана горошина. Обез-
    боливать травмированные конечности его научили ещё тогда, когда он
    учился в школе. Собственно, не одного его — искусство древних медиков
    Тибета было доступно любому ребёнку Земли. Немного позже юношей и
    девушек учили более сложным упражнениям, позволявшим им контроли-
    ровать работу собственного организма. Максим мог замедлять биение сер-
    дца или вообще останавливать его на час-другой. Ему был известен способ
    ускоренного заживления ран, после которого не оставалось неприятных
    для глаза рубцов. Сейчас эти знания должны были ему пригодиться.
    Избранный участок запястья начал неметь. Максим ущипнул кожу в
    этом месте и не почувствовал боли. Операцию можно было начинать.
    Но именно в тот момент, когда он был готов достать из кармана лезвие и
    сделать небольшой разрез, какой-то внутренний импульс, идущий от сидя-
    щего где-то в недрах подсознания Турренсока, заставил его насторожиться.
    "Слишком уж гладко всё идёт, — подумал Максим. — Я ведь не прове-
    рял эту комнату, равно как и всю квартиру на предмет "клопов”. Раззява,
    чуть не сгорел как мотылёк, летящий на огонь. Сикорски ведь предупреж-
    дал меня о том, что контрразведка Его Императорского Величества свой
    хлеб ест не зря и служит не конкретному Агану или Дженсу, а всему госу-
    дарству. Всякие там перевороты данное ведомство не привыкло замечать,
    а потому появление в приёмной моего старого знакомого следователя мо-
    жет быть отнюдь не случайным совпадением. Да, расслабился ты, братец!
    Тут, поди, на каждом квадратном сантиметре по одному микрофону, а мо-
    жет быть, и миниатюрные телекамеры имеются. Надо бы осмотреться ос-
    торожненько. Кстати, если эти ребята уже начали игру против меня, то
    наверняка провели душевную беседу с Хорьком, пообещав ему за содей-
    ствие приличный участок земли с домиком да пенсионное обеспечение до
    конца жизни. Нет, определённо верить никому нельзя!”.
    Максим прилёг и начал, не поворачивая головы, одними глазами ос-
    матривать все подозрительные участки спальни. Очень скоро его подо-
    зрения подтвердились. Первый "клопик” был вделан в ножку пепельницы,
    стоявшей на журнальном столике. Цвет едва заметно отличался от двух
    других. Вскоре обнаружились ещё два микрофона, а вот телекамер не было.
    Обезвредить находки не составило особого труда. Аккуратно положенные
    на них вещи снизили чувствительность. Теперь можно было приступать к
    операции. Короткий надрез — и "горошина” упала на маленькую тарелоч-
    ку. Активировать её нужно уколом обыкновенной иглы в миниатюрное
    отверстие, после чего биомеханизм будет расти и преобразовываться в те-
    чение сорока минут. Кроме того, нужно отыскать массивную металличес-
    кую платформу, закрепить на ней полученное устройство, и установку по
    нуль-транспортировке можно считать готовой.
    Максим обратил внимание на огромное металлическое блюдо с грави-
    ровкой чьего-то фамильного герба на поверхности. Оно висело на стене и
    крепилось очень просто, так что снять его бесшумно не составило труда. По-
    ложив на тарелочку рядом с "горошиной” несколько бесполезных вещиц, не-
    обходимых ей как питание, Максим вышел в прихожую, заглянул в каморку,
    где на диванчике, свернувшись калачиком, по-прежнему похрапывал Хорёк.
    "А ведь я даже не знаю, как его зовут по-настоящему, — подумал Максим. —
    Интересно, а сам-то он помнит или уже забыл? Кличку получил ещё в дет-
    стве, так что, вполне возможно, она стёрла имя, данное родителями”.
    Осторожно прикрыв дверь каморки, он прошёл на кухню, включил
    чайник и пока тот закипал, написал на бумажной салфетке записку, ад-
    ресованную ординарцу, в которой просил его не будить без особой надоб-
    ности и готовить завтрак.
    Захватив кружку чая, он вернулся в спальню, уселся в кресло и, потя-
    гивая горячую ароматную жидкость, начал смотреть за процессом преоб-
    разования. "Горошина” уже выпустила усики к предметам на тарелочке и
    начала поглощать их содержимое, одновременно увеличиваясь в размере
    и меняя форму. Вскоре она превратилась в прямоугольник величиной с
    шоколадную плитку. Дождавшись, когда на ней высветится рубиновый
    огонёк, Максим взял достаточно горячий брусок и быстро приложил его к
    нижней части блюда. Несколько секунд — и устройство намертво прикле-
    илось к платформе.
    Часы показывали четверть пятого. Вряд ли Хорёк проснётся в бли-
    жайшие час-два, и это означало, что рискнуть можно. Максим поставил
    блюдо на пол, немного помедлил, стараясь унять нервную дрожь, затем
    облачился в свой новенький парадный костюм и встал на платформу. Ко-
    роткая вспышка — и вот он уже находится в огромном зале на стационар-
    ной площадке Базы. За полукруглым пультом подрёмывает ночной дежур-
    ный Лёва Безруков. Максим осторожно подкрался к нему и рявкнул:
    — Кому спишь, дежурный?! Диверсанты идут!
    Безруков от неожиданности едва не опрокинулся на пол, потом вско-
    чил и непонимающе уставился на появившегося неведомо откуда челове-
    ка в форме. Наконец он пришёл в себя, а, узнав в офицере Максима, радо-
    стно раскинул в стороны руки и тонко завопил:
    — Живой, Мак, ой… А мы ведь тебя… А у тебя ведь… Ой, сейчас…
    Он нажал на пульте кнопку и через минуту из динамика донёсся не-
    довольно-сонный голос Сикорски.
    — Безруков, какого дьявола!? Если ты и сейчас скажешь, что задел
    эту проклятую кнопку нечаянно, то можешь тут же писать рапорт с
    просьбой направить тебя на работу в качестве ученика дворника.
    — Какой случайно, Рудольф! Тут у нас такое… Максим появился!
    Последовала короткая заминка, после чего Сикорски совсем другим
    голосом буркнул: "Сейчас буду”.
    Не прошло и минуты, как дверь с шумом распахнулась, и в зал вор-
    вался резидент землян. Он стоял на пороге, всматриваясь в лицо Макси-
    ма так, как будто видел его впервые. Наконец Сикорски сделал несколько
    быстрых шагов вперёд и заключил своего разведчика в объятия столь го-
    рячо, что у того что-то внутри ёкнуло.
    — Живой, — прошептал резидент, отрываясь от Максима. — Дай-ка я
    на тебя ещё раз погляжу.
    — Шеф, — осторожно пытаясь высвободиться, предупредил тот в от-
    вет. — У меня не так много времени. Давайте не будем терять его, иначе я
    сильно рискую.
    — Да-да, — Сикорски опомнился и повлёк Максима к выходу. — По-
    нимаю, пойдём ко мне.
    Они вышли в коридор и начали разговор на ходу.
    — Первый вопрос: как там Рада?
    — О, могу тебя поздравить! Ты стал отцом великолепного карапуза!
    — Мальчик?
    — Да, просто чудо. Я его видел на днях. Супруга твоя в порядке и чув-
    ствует себя прекрасно.
    — Как назвали?
    — Гаем. Я так думаю, что это в честь Цезаря.
    — Нет, у Рады был брат. Погиб…
    — Извини, я не знал.
    Они дошли до комнаты Сикорски, где Максим в самой сжатой форме
    поведал историю своих прежних злоключений и нежданного возвышения.
    — Однако за мной продолжается негласная слежка, — заключил он.
    — Хорошо, продолжай вести себя как пай-мальчик и выходи на связь
    лишь в крайнем случае, — кивнул Сикорски. — Задание у тебя остаётся
    прежним. Продолжай карьерный рост, и под это дело выясни место строи-
    тельства субмарин.
    — Кстати, — перебил его Максим. — Император намечает налёт на
    побережье.
    — Это хорошо, что ты меня предупредил, постараемся их достойно
    встретить.
    — В походе буду участвовать и я, но роль мне отводят какую-то осо-
    бую, пока не знаю какую.
    — Будь осторожен, — Сикорски встал и подошёл к столу. — Сейчас я
    покажу нечто для тебя приятное. — Он нажал кнопку на небольшом пуль-
    те, и тут же в пространстве возникло голографическое изображение Рады
    с ребёнком на руках.
    — Ну вот, — сказал Сикорски. — Посмотри хотя бы так.
    Максим, не скрывая восторга, всматривался в знакомые и любимые
    черты жены, перевёл взгляд на малыша.
    — На кого он похож, Рудольф?
    — На меня, конечно, — усмехнулся Сикорски. — Видишь, такой же
    лысый. Пойдём, тебе нужно возвращаться.
    Они вернулись в зал. Максим направился к платформе, но Сикорски
    его остановил.
    — Дай-ка мне твой перстень на минутку, — попросил он.
    — Зачем?
    — Хочу сделать миниатюрный транслятор, оформленный под этот пер-
    стень. Пора нам уже знакомиться с жизнью Империи собственными глазами.
    — Понял, — сказал Максим, стягивая перстень с пальца. — Подарок
    императора.
    — Вот на него-то мне в первую очередь интересно посмотреть.
    Сикорски отошёл в угол помещения, где стоял какой-то сложный аг-
    регат, поколдовал там и через несколько минут вернулся, подбрасывая на
    ладони перстень.
    — На, держи, — сказал он. — Старайся не снимать его. И давай уже,
    отправляйся.
    Вновь очутившись в спальне, Максим некоторое время прислушивал-
    ся, потом осторожно водрузил блюдо на место, снял парадный мундир и
    лишь после этого отодвинул щеколду на двери. Он услыхал звон посуды на
    кухне и с облегчением вздохнул.
    — Доброе утро, господин субмарин-мастер первого ранга! — привет-
    ствовал его Хорёк. — Извольте завтракать?
    — Изволю, — буркнул Максим. — Подавай.
    — Как спалось, господин субмарин-мастер первого ранга? — в голосе
    денщика едва сквозили ехидные нотки, но придраться было не к чему.
    — Плохо спал, — озабоченно ответил Максим. — Почти всю ночь му-
    чился, только под утро задремал.
    — Что так?
    — Да ты понимаешь, братец, привязалась одна мысль относительно
    тебя, а будить тебя я как-то не решился, уж больно сладенько ты похрапы-
    вал у себя в каморке.
    — А что за мысль, господин субмарин-мастер первого ранга? Может
    быть, сейчас я смогу вам помочь, хотя где мне с моим скудным умом…
    — Не знаю, не знаю… — с плохо скрываемым издевательским сомне-
    нием произнёс Максим. — По силам ли тебе нынче вспомнить своё имя?
    — Что значит, "по силам”, господин субмарин-мастер первого ранга,
    — беспечно ответил денщик. — Хорьком меня зовут.
    — Нет, ты, наверное, не понял. Я не про кличку твою спрашиваю, ко-
    торую тебе в лагере дали, а про твоё настоящее имя.
    Хорёк на несколько секунд задумался, а потом хлопнул себя по лбу и
    радостно рассмеялся.
    Категория: Приключения. Детектив. Фантастика | Добавил: Людмила (09.09.2011)
    Просмотров: 594 | Теги: Владимир Третьяов | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz