Среда, 13.12.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 246
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Приключения. Детектив. Фантастика

    В. Третьяков. Возвращение на Обитаемый остров. (Повесть)
    № 3, 2011

    Владимир
    Владимирович
    ТРЕТЬЯКОВ
    родился в 1955 году в Кокчетаве. По образованию историк. В 1994 году увлёкся журналистикой. Сотрудничал с городскими и областными газетами. Тогда же начал публиковать первые рассказы. Некоторые из них были опубликованы в журналах "Нива” и "Ай”. В настоящее время работает в кокшетауской городской газете "Любимый город”. В последние годы является постоянным автором нашего журнала. С 2004 года в "Ниве” увидели свет его повести "Исчезновение”, "Беспокойство”, "Росаот”, "Блуждающий форвард”, "Туча”, а также юмористические рассказы.
    Небольшое  предисловие
    Желание написать продолжение к одной из самых любимых повестей братьев Стругацких возникло у меня очень давно, когда в который уже раз перечитал "Ветер гасит волны” и наткнулся на то место, где есть мимолётное упоминание о возвращении Каммерера на Остров. Некоторое время идея так и сидела где-то в глубинах моего подсознания, но однажды концепция такой повести в общих чертах сложилась, и я принялся за работу. Первые шесть глав были написаны единым махом, но вот потом началось нечто, весьма напоминающее события, происходившие ещё в одной работе братского тандема — "За миллиард лет до конца света”…
    Однажды, это было в 1996 году, я зашёл в книжный магазин и среди прочего увидел первый том "Времени учеников”. Купил без раздумий и колебаний, придя домой, тут же начал читать, но уже в предисловии вынужден был сделать остановку по причине учащённого сердцебиения, ибо Борис Натанович там излагал общую идею ненаписанного, а лишь задуманного романа братьев, в котором они хотели описать… второе пришествие Максима на Острова. Запахло мистикой, и это обстоятельство надолго выбило меня из колеи. Начатая повесть на долгое время была не то чтобы позабыта, но не писалась вовсе. Лишь с наступлением третьего тысячелетия был сделан очередной рывок, который, скорее всего, напоминал страдания больной черепахи, передвигающейся со скоростью три километра в четыре месяца: страничка — перерыв на неделю, ещё две — месяц. Такими темпами, параллельно работая над другими вещами, мне далось доковылять до тринадцатой главы. И тут опять дала о себе знать мистика, в виде сообщения о том, что Фёдор Бондарчук решил экранизировать "Обитаемый остров”. И опять остановка, в ожидании того, что же у него получится. Фильм посмотрел несколько раз, и, наверное, как и большинство почитателей творчества АБС, не получил полного удовлетворения. Спору нет, фильм поставлен эффектно, с размахом, но всё же тем, кто не читал саму повесть, трудно понять её киношный вариант. Точно такое же ощущение у меня возникло после сравнения двух вариантов "Человека-амфибии”: вроде бы в фильме всё хорошо, но всё же чего-то не хватает. С другой стороны, Бондарчук увидел своё произведение именно так, а не иначе, сумел поставить достойный фантастический блокбастер, за что ему честь и хвала. Меня же увиденный фильм подвиг на ещё один рывок, на сей раз завершающий. Думаю, у моего продолжения "Острова” найдётся немало критиков, а потому имею честь заявить следующее: я не пытался оригинальничать, а просто желал осуществить очень заманчивую идею, заглянуть за последнюю страничку "Обитаемого острова” и показать всем, какими могли быть дальнейшие приключения знаменитого Максима Каммерера.
    Автор.
    Краткое  содержание  романа 
    Аркадия  и  Бориса Стругацких
    "Обитаемый  остров”
    Роман был написан в 1969 году, с тех пор неоднократно переиздавался, и на сегодняшний день по праву входит в число классических произведений фантастического жанра. Популярность его за четыре десятка лет не упала — в 2009 году известный кинорежиссёр Фёдор Бондарчук экранизировал "Остров”, и фильм снискал самые благоприятные отзывы у зрителей.
    Роман Стругацких можно условно отнести к созданному писателями циклу о жизни и работе землян в ХХII веке. Это был Полдень человечества, когда технический прогресс до неузнаваемости изменил планету. Космические полёты на огромные расстояния стали обыденным явлением: тысячи землян на биомеханических кораблях могли отправиться в любой неисследованный конец Вселенной, как в туристский поход. Но случались и ЧП. Так, главный герой романа Максим Каммерер при попытке посадки на неизвестную планету был атакован метеоритом. Сам пилот остался невредимым. Поставив корабль на авторемонт, он в одних шортах отправился на прогулку по местному лесу, и спустя несколько минут услышал мощный взрыв. Корабля больше нет, а Максим остался на чужой планете без всякой надежды когда-либо вернуться на Землю. В дальнейшем выяснилось, что его транспортное средство уничтожили аборигены-каторжники в рамках программы зачистки территории от опасных устройств и механизмов, которые сохранились после войны.
    Через некоторое время Максима взяли в плен. В лагере для заключённых его подвергли допросу и приняли за горца, который не знает местного языка. Далее Максима, в сопровождении гвардейца Гая Гаала, направляют в некий научный центр, в котором его подвергают изучению (лишь значительно позже Максим понимает, что он находился в телестудии, где с его мозга копировали необычные воспоминания, а вовсе не пытались вступить в Контакт). Затем Максима, уже понимающего несколько слов, забирает из центра некто Фанк и везёт в город. По дороге ему становится плохо, его вытаскивают из машины вооружённые люди, а Максим остаётся в одиночестве. После прогулки по городу Максим заходит в закусочную, где встречает молодую девушку — Раду, сестру Гая Гаала, и провожает её домой. По дороге на них нападают вооружённые бандиты. Используя сверхъестественные для обычных людей физические способности землян 2157 года, Максим легко справляется с бандитами.
    В своём земном происхождении Максим никого убедить не может: из-за особенностей атмосферы и чудовищной рефракции поверхность планеты кажется вогнутой, и жители Саракша уверены, что живут на внутренней поверхности сферы, в единственном из существующих миров. Попытки Максима изложить настоящее положение вещей привели бы к тому, что его объявили сумасшедшим. Поэтому он говорит, что потерял память и не пытается разубедить окружающих в том, что он действительно дикарь, спустившийся с гор в Страну Отцов.
    В это время его разыскивает Фанк по поручению Странника, очень влиятельного человека.
    Дома у Рады Максим знакомится с её семьёй, а благодаря Гаю Гаалу попадает в гвардию на правах кандидата.
    Максим изучает официальную доктрину, согласно которой подавляющему большинству населения, поддерживающему правителей страны — мудрых и справедливых "Неизвестных Отцов”, сумевших прекратить войну, противостоят "выродки” — жестокие маргиналы, пытающиеся уничтожить башни ПБЗ (противобаллистической защиты), подкупленные соседним государством Хонти. Выродков можно распознать по приступам головной боли, происходящим у них дважды в сутки в строго определённое время. На Максима производит впечатление искренний энтузиазм, с которым население поддерживает Неизвестных Отцов и гвардию. Максим участвует в операции по аресту выродков, а затем присутствует на допросе и вынесении приговоров. Против его ожидания, выродки оказываются обыкновенными людьми, часто умными и смелыми, суды над ними быстрыми (несколько минут), а приговоры — жестокими. Максим начинает сомневаться в официальной версии. Гвардейский ротмистр Чачу назначает Максиму "испытание кровью”: приказывает расстрелять пленных выродков. Вместо этого Максим отпускает их, после чего Чачу расстреливает Максима, но тот выживает благодаря феноменальным способностям жителя Земли ХХII века. Максим находит представителей подполья с целью узнать, что происходит на самом деле.
    В это время Неизвестные Отцы, обеспокоенные экономической ситуацией в стране, решаются на войну с Хонти. Эту идею поддерживает Умник — Государственный прокурор.
    Подпольщики (все они — выродки) принимают Максима и рассказывают ему, что никаких баллистических ракет у соседних государств — Хонти и Пандеи — нет. Реальное назначение башен, по словам выродков, испускать излучение, вызывающее нестерпимую головную боль у небольшой группы людей с целью объявить их врагами. Уже 20 лет подпольщики с переменным успехом уничтожают эти башни (которые, однако, в течение считанных дней восстанавливают).
    Максим считает эту деятельность бессмысленной и вредной, но соглашается участвовать в операции. Ему вместе с другими подпольщиками удаётся взорвать башню. Но операция оказывается ловушкой сил безопасности. Максиму удаётся скрыться. Он возвращается в квартиру Гая и Рады Гаал и рассказывает им о том, что узнал, но ни Гай, ни Рада не допускают мысли о том, что Неизвестные Отцы ошибаются или лгут. Гай считает, что выродки обвели Максима вокруг пальца.
    Вскоре их арестовывают. Максима и пойманных выродков посылают на юг, расчищать южные границы от старой военной техники и мин, уничтожать мутантов, строить сеть ПБЗ всё дальше на юг.
    Узнав об этом, Странник просит у Государственного прокурора передать Максима ему. Прокурор соглашается, но, изучив дело Мака Сима и поразившись его физическими характеристиками (особенно невосприимчивостью к излучению), приказывает немедленно доставить сосланного к себе, а Страннику сообщить о смерти Максима.
    В лагере Максим узнаёт от подпольщиков всю правду о башнях. Правда оказывается ужасной. Излучение башен на самом деле постоянно оказывает гипнотическое воздействие на людей, заставляя их слепо верить правительственной пропаганде, выполняя приказы правителей. Дважды в день излучение усиливается, вызывая у людей эйфорию и восторженное преклонение перед властями. Лишь малая часть населения, называемая выродками, не подвержена действию гипнотического излучения, однако при его усилении испытывает ужасные боли. Сами Неизвестные Отцы тоже являются выродками. "Иммунитет” к излучению дал им возможность оставаться трезвомыслящими, захватить и на протяжении долгого времени удерживать власть над страной. Расплатой становятся те же самые страдания, которые испытывают все остальные выродки и от которых не могут спасти даже сильные обезболивающие средства. Основной целью части руководителей подполья провозглашается уничтожение системы ретранслирующих башен для избавления населения от оболванивания, и особенно уничтожение Центра — главного излучателя страны. Другие руководители подполья хотят захватить контроль над башнями для своих целей. Именно поэтому назначение башен скрывается не только властями, но и руководством подполья.
    Максим решает бежать из лагеря. Территория не охраняется, но вокруг — радиация, поэтому заключённые бежать не могут. Максиму, однако, радиация не страшна (ещё одна феноменальная способность землян будущего). Он ремонтирует старый танк и угоняет его (при этом Мака Сима объявляют погибшим). Совершив побег и подобрав по пути сосланного на границу Гая, Максим оказывается на юге в некогда цветущей части империи, а сейчас выжженной атомной войной пустыне, где живут люди-мутанты, страдающие от радиации и притесняемые со всех сторон гвардией и дикими людьми с юга. После выхода из зоны действия башен Максим рассказывает Гаю истинное положение вещей и убеждает его в своей правоте. Отсутствие гипнотического излучения пагубно сказывается на состоянии Гая — у него все проявления абстинентного синдрома.
    Попытки Максима поднять восстание мутантов или убедить их вступить в союз с южными дикарями для нападения на Страну Отцов безуспешны: мутанты слабы физически и морально; всё, что им нужно — прожить ещё 10-20 лет.
    После неудачи поднять восстание вождь мутантов (бывший полковник медицинской службы Империи) дарит Максиму один из последних самолётов планеты — огромный бомбовоз. Максим решает заключить союз с Островной Империей — отдалённой страной с сильным флотом, чьи белые субмарины иногда нападают на Страну Отцов. Вместе с Гаем он летит туда. Но оставшаяся со времён войны автоматическая система противовоздушной обороны самолёт сбивает. Максиму удаётся посадить сбитый самолёт. У берега Максим и Гай находят полузатонувшую и заброшенную белую субмарину, а в ней альбом с фотографиями — свидетельствами массовых убийств жителей Страны Отцов и мутантов (в том числе массового расстрела детей), отражающими идеологию Островной Империи. Становится ясно, что ни о каком союзе с Островной Империей не может быть и речи.
    Узнав, что Страна Отцов начала войну с Хонти — бывшей частью единой Империи, Максим с Гаем возвращаются в лагерь. Вместе с другими заключёнными их отправляют на фронт расчищать минные поля перед войсками. Во время боя Гай гибнет, однако Максиму удаётся выжить, и он попадает в Институт под руководством таинственного Странника, одного из влиятельнейших членов Правительства. Он соглашается там работать. Сам Странник находится в длительном отъезде.
    Война приводит к поражению Страны Отцов. Государственный прокурор, который был сторонником войны, понимает, что за это Отцы должны казнить его через несколько дней. Он связывается с Максимом и сообщает координаты Центра, управляющего всей системой башен. Максим, используя феноменальные физические способности, нечувствительность к излучению, уничтожает Центр. При попытке убить Странника, который до этого момента кажется главным злодеем, выясняется, что тот на самом деле является землянином Рудольфом Сикорски, работником Галактической безопасности. Странник обвиняет Максима в том, что тот своей самодеятельностью испортил тщательно подготовленный план спасения планеты Саракш и указывает на его промахи. Так, лучевое голодание в 20 % случаев заканчивается шизофренией; для восстановления экономики и хозяйства требуется дезактивация практически всего почвенного покрова планеты; на государство надвигается голод и инфляция. Кроме того, Островная Империя готовит крупное вторжение в Страну Отцов, остановить которое без "чёрного излучения” (излучение, вызывающее тяжёлую депрессию) представляется затруднительным.
    Максим желает остаться на Саракше, но Сикорски настаивает на том, чтобы он вместе с Радой отправился на Землю.
    Глава 1
    Противный, словно пищащий комар, зуммер видеофона, способный разбудить даже мертвецки усталого человека, буквально подбросил Максима на постели. Он посмотрел на светящееся табло часов и увидел там цифры — 4:30.
    "Какого чёрта!” — пробормотал Максим и, сгоняя остатки сна, крепко потёр руками лицо. Затем всунул ноги в шлёпанцы и подошёл к аппарату.
    Всё ещё недоумевая по поводу столь раннего звонка — такого не бывало с момента его возвращения на Землю, он надавил клавишу приёма. Экран засветился, и на нём появилось лицо человека, которого Максим менее всего ожидал сейчас увидеть. Это был знаменитый Рудольф Сикорски, он же Странник собственной персоной! Прошло уже больше года с того времени, когда произошло их расставание, причём дружеским его никак нельзя было назвать. Говоря точнее, разошлись они почти врагами: Сикорски так и не простил экс-сотруднику ГСП его грубого вмешательства в дела резидентуры землян на планете Саракш и отправил Максима в изгнание примерно с теми же выражениями, которые обычно произносит хозяин нашкодившего на кухне кота. Сделано это было очень грубо, да ещё и в присутствии таких людей, у которых Мак Сим считался непререкаемым авторитетом. Вторая сторона конфликта также не осталась в долгу, вспылив от незаслуженных оскорблений и в ответ наговорив много нехороших слов, чего до этого никогда в отношении старших себе не позволяла, но уж очень ей было обидно тогда. И вот теперь, спустя уйму времени, обидчик звонит и наверняка вовсе не для того, чтобы просить "пардону” за прошлые обиды. Извинения в четыре тридцать утра вряд ли смогут сгладить конфликт, скорее наоборот, ещё больше усугубят нанесённое ранее оскорбление. Нет, скорее всего, жажда примирения здесь всё же вторична, а на первом плане у Странника что-то другое.
    Максим прикоснулся к клавише "ожидание”, отошёл на несколько шагов назад, прислонился к спинке кровати и не без злорадства принялся изучать на экране изображение унылой физиономии Сикорски.
    "А ведь Странник, гроза всех Неизвестных Отцов, самый непонятный и непредсказуемый для них человек в их же собственной стране, довольно здорово сдал за этот год, — подумал Максим. — Вроде даже как постарел. Хотя, возможно, это у него от недосыпу”.
    Сикорски действительно выглядел неважно. На его лысом как коленка черепе ясно просматривались тёмные пигментные пятна, говорящие о том, что резидент землян на Саракше, никогда не страдавший избытком здоровья, в последнее время стал уделять ему непозволительно мало внимания.
    Вдоволь насладившись изучением внешнего вида своего оскорбителя, Максим наконец вздохнул, переключил видеофон на холл, заботливо поправил одеяло на разметавшейся во сне Раде и вышел из спальни, плотно затворив за собой двери.
    — Добрый вечер, Рудольф! — Максим постарался вложить в своё приветствие весь сарказм, на который только был способен в этот момент.
    — Вечер? — растерянно произнёс Сикорски, поднимая на него глаза. — А, ну да! Прошу прощения за то, что потревожил тебя… — он потёр пятернёй лысину и, без всякого намёка на смущение, добавил:
    — Ещё раз извини, но мой звонок вызван обстоятельствами настолько чрезвычайными, что я не счёл возможным откладывать его до более подходящего времени. Можешь поверить, у меня сейчас на счету каждая минута.
    — А почему вы считаете, что ваши "считанные минуты” идут хоть в какое-то сравнение со временем моего отдыха? — Максим откинулся на спинку кресла и постарался придать голосу полное безразличие к собеседнику. — Мне помнится, некоторое время тому назад вы вполне определённо и категорично, в уничижительном тоне высказались по поводу моего возраста и моих же умственных способностей. С тех пор я повзрослел незначительно, да и, надо полагать, остальные мои качества увеличились ненамного. Так что же произошло с вами, Рудольф, неужели вы готовы взять свои прежние слова обратно и, наконец-то, извиниться передо мной? Ведь я вам теперь зачем-то понадобился, или я опять не прав, а?
    — Я знаю, что обидел тебя, — поспешно ответил Сикорски. — Всё сказанное мною было выплеснуто в запале, и я, возможно, не отдавал себе отчёта в том, что говорил. Да, я действительно был зол на тебя, но на то имелась причина. Ещё бы, разрушить такую стройную систему! Столько лет упорного и кропотливого труда швырнуть Бобику под хвост! Так что, сам понимаешь, я не робот, а живой человек, со всем набором соответствующих эмоций. Но если ты считаешь себя оскорблённым, то постарайся понять меня и извинить. А сейчас довольно ребячиться и становиться в позу, потому что мне без тебя нынче не обойтись. Было время, когда мы уклонялись от взаимных объятий, а теперь должны протянуть друг другу руки. Кстати, — Сикорски постарался изобразить на лице подобие улыбки, хотя чувствовалось, что это ему даётся не без труда. — На Саракше в определённых кругах тебя считают…
    м-м-м… как бы это поточнее сказать… Ну, в общем, ты там, в каком-то смысле, национальный герой, что ли. Я думаю, тебе приятно будет узнать об этом.
    Это была откровенная лесть, и в этот момент Максим вдруг почувствовал, что больше не испытывает ни капли ненависти к этому бесконечно усталому и раздражённому человеку. Да и позвонил он неспроста. Не станет Рудольф Сикорски от нечего делать вести праздные разговоры и совершать реверансы просто так. Чего-то ему нужно, причём позарез, и не от кого-нибудь, а именно от него, Максима Каммерера. Что-то у него там, на Саракше стряслось, и он, тот, кого на этой планете знали как Странника, сейчас нуждается в помощи бывшего легионера, подпольщика, каторжника Мак Сима. Ему вдруг стало стыдно за своё чересчур амбициозное поведение, он смутился и не без труда выдавил из себя:
    — Не стоит… Я слушаю вас. Что там случилось?
    Сикорски, казалось, только и ждал этого вопроса. Он заговорил быстро, но отчётливо, тщательно проговаривая каждое слово, как будто перед этим долго репетировал свою речь.
    — Мак, мне нужно немедленно встретиться с тобой. У нас там, на Саракше, произошло нечто такое, о чём бы мне не хотелось говорить по видеофону. Нужен непосредственный контакт с тобой.
    — Но почему именно я? — немного растерянно спросил Максим.
    — Этого в двух словах не расскажешь, нужно обязательно увидеться. Ты не против?
    — Ну, раз такое дело, то, пожалуй… — Максим, не ожидавший такого напора, сдался.
    — Как мне найти твой дом? — Сикорски уже превратился в прежнего Странника и заговорил тоном делового человека. От его прежней усталости, казалось, не осталось и следа.
    — Мой номер вы, надеюсь, знаете. От "нуль” кабинки направо по тропинке. Там есть доска с указателем. Усадьба "Мак Сим”. Если хотите, я вас встречу минут через пять.
    — Нет, не получится. Сегодня на вашем направлении нуль — транспорт не работает — профилактика. Я буду у тебя на флаере, минут через сорок.
    — Тогда ориентируйтесь на юг от города. Я включу над моим домом красно-зелёный маячок. Его будет видно издалека.
    — Ну хорошо, тогда жди! — сказал Сикорски и отключил связь.
    С минуту Максим сидел в задумчивости, переваривая услышанное. Поняв, что всё сможет проясниться только после того, как Рудольф приедет, он перестал ломать голову, шлёпнул себя ладошками по голым коленкам и направился в бассейн.
    Прохладная вода сомкнулась над ним, и, не выныривая, Максим проплыл до противоположной стенки, оттолкнулся от неё ногами и дальше уже шёл по инерции, лишь слегка шевеля ногами. В центре бассейна он всплыл на поверхность и немного полежал на спине, отдыхая.
    Да, с момента окончания эпопеи на его Обитаемом Острове пролетело чуть больше двух лет. Помнится, вернулся он тогда на Землю совершенно ошеломлённым и смятенным. Путешествовать где бы то ни было Максиму больше не хотелось — впечатлений, полученных на Саракше, хватило надолго и с лихвой. Другой работы, которая бы захватила, увлекла его всерьёз и надолго, в ближайшем обозримом будущем не предвиделось. Тогда он решил взять тайм-аут и какой-то период жизни посвятить себе и той, за которую был теперь в ответе. Максим вряд ли смог бы сейчас ответить на вопрос, когда же в нём проснулась любовь к Раде. Там, на Саракше, в чужом и порой страшном мире она и её брат Гай стали для него самыми близкими существами. Ещё тогда Максим поймал себя на мысли, что думает о них как о людях, а не как о жителях другой планеты. Это была или какая-то необъяснимая загадка природы, или нечто другое, но опять же загадка, которую ещё предстояло разгадать учёным, но представители Саракша в генетическом плане ничем не отличались от землян. И всё же они уступали своим собратьям — атомная война, недавний голод и лишения не могли не наложить отпечатка на некогда красивую расу. Немного позднее Максим узнал, что эта планета не единственная, где наблюдается подобный феномен. Надежда, Гиганда — здесь также жили гомо сапиенс. Некоторые учёные пытались объяснить подобную диковинку промыслом неких "высших сил”, очень давно осуществивших в Галактике "Великий посев”, и подобное заявление даже породило кое-где религиозный всплеск, впрочем, незначительный. Возможно, такие предположения были верны, но Максиму вовсе не хотелось ломать себе голову над этой проблемой. Его любви к Раде она никак не касалась. Есть глобальная проблема, а есть конкретная любовь, — и точка. А уж как там всё когда-то получилось — при посредстве или же как-то само по себе, не суть важно.
    От праправнучек Евы Рада всё же отличалась, но не внешностью (тут она уступала многим), а, скорее, духовно. Возможно, именно такими были женщины Земли несколько веков тому назад, когда умели посвящать себя любимому человеку целиком и полностью, а в случае необходимости могли и защитить его от различных напастей. Таких теперь уже, наверное, и не осталось — институт семьи постепенно изжил себя, и это вполне объяснялось настоящим равенством не только обоих полов, но и всех людей. Да к тому же, когда в мире так много всего интересного, чего ты ещё не видел собственными глазами, не трогал руками, и всё это можно посмотреть, пощупать, забота о единственном человеке неизбежно отступает куда-то на задний план, становится лишь одной из граней огромного и прекрасного кристалла под названием Жизнь.
    Рада была совсем другой. Для неё Мак, особенно в самом начале их знакомства, был чем-то вроде божества. Она, правда, никогда не падала перед ним на колени и не возносила к нему молитвы. Даже наоборот, бывало, поругивала за некоторые мелочи, вроде брошенной как попало обуви или неубранной посуды, которые он, со свойственной ему привычкой мыслить глобально, частенько допускал. Но даже в такие моменты её огромные серые глаза излучали такое количество душевного тепла, от которого нельзя было не растаять. Так на Максима смотрела только мать.
    Рада оказалась на редкость прилежной и способной ученицей. Уже через месяц упорных занятий она вполне сносно говорила по-русски, а небольшой акцент, мягкость произношения совсем не портили её речь, и напротив, придавали ей какое-то особенное очарование.
    Параллельно с учёбой молодая семья начала строить дом. Место для него было выбрано в малолюдном месте, подальше от чудес цивилизации. Сделал это Максим специально из опасения за психику: как ни крути, а Рада прибыла на Землю с отсталой планеты. Конечно, он много рассказывал ей о том мире, в котором ей предстояло отныне жить, но когда воочию видишь величие технического прогресса собратьев по разуму, буквально на каждом шагу, с непривычки это как-то угнетает и вполне может вызвать приступ депрессии. Опасения Максима оказались напрасными. Период адаптации Рада перенесла стойко. Она не особенно удивлялась тем бытовым чудесам, которые окружали её, и большинство из них стремилась переиначить на свой лад. Хотя не обошлось и без некоторой доли комичного. В первый же день пребывания на Земле, когда молодые супруги поселились в пустующем коттедже на берегу реки, Максим на несколько минут отлучился, а когда вернулся, увидел Раду сидящей на шкафу. Подтянув колени к подбородку, она убеждала робота-уборщика не трогать её, причём автомат при звуках незнакомого для него языка, что называется, "завис” и, забыв о своей основной работе, бесцельно елозил по полу взад-вперёд. Максим пнул робота, чем привёл его в нормальное состояние, а снятой со шкафа Раде ещё раз прочитал лекцию о том, чего нужно бояться, а чего нет.
    Дом у них получился потрясающим. Он сочетал в себе привычные для Рады формы зданий Саракша, кстати сказать, отличавшихся очень рациональной архитектурой, и имел полный набор удобств, привычных для Максима, включая крытый бассейн и небольшой зимний сад. Против последнего Рада категорически не возражала.
    Строили сами, и только в особо тяжёлых случаях призывали на подмогу киберов. Иногда на стройку захаживали любопытные соседи. Кто-то восхищённо ахал, кто-то, напротив, недоуменно пожимал плечами, совершенно искренне не понимая, зачем нужно тратить драгоценное время и силы на подобную стройку, когда вокруг полно пустующих коттеджей.
    Кухню Рада целиком планировала сама, причём настояла на том, чтобы Максим установил в ней привычную для неё электроплиту, вознамерившись готовить самостоятельно. Линии доставки пищи она не доверяла, говоря, что в любое блюдо, если хочешь сделать его вкусным, повар обязательно должен вкладывать кусочек своей души. "А у вас готовят бездушные автоматы, потому и пища такая безвкусная!”.
    Максим, уже знакомый с её кулинарными способностями, вынужден был согласиться с такой железной логикой и занялся поисками необходимой плиты. Это потребовало прямо-таки гигантских усилий и, в конечном итоге, ему не удалось найти ничего удовлетворительного. Пришлось заказывать промышленный агрегат и самостоятельно переделывать его...
     
    Категория: Приключения. Детектив. Фантастика | Добавил: Людмила (25.05.2011)
    Просмотров: 810 | Теги: Владимир Третьяков | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz