Вторник, 21.11.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 246
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Приключения. Детектив. Фантастика

    Н. Шмигалёв. Не от мира сего. Повесть-пародия.
    № 2, 2011

    Часть  третья. По  ту  сторону  тьмы  (окончание)
    В  гостях  у…
    Путешествие заняло совсем немного времени. Буквально несколько мгновений пронеслось, прежде чем Лёха успел осознать всю прелесть происходящего с ним, и его занесло прямиком в чёрную дыру. По всей видимости, там он и должен был оказаться по ту сторону тьмы. Пролетев небольшой тоннель, Алексей вылетел с противоположной стороны и упал… лицом в снег. Жуткий холод сковал его руки. Алексей поднялся, осмотрел себя и чуть не заплакал. Его душа и разум оказались в теле маленькой девочки, к тому же одетой в лохмотья. Вокруг возвышался занесённый снегом лес, дула мерзкая позёмка и стоял сильный мороз, поэтому Алексею ничего не оставалось делать, как незамедлительно начать выполнение миссии в этих экстремальных условиях.
    Первым делом он осмотрелся и, заприметив между деревьями слабую искру, возможно, далёкого костра, поспешил в ту сторону. Долго ли, коротко ли пробирался через сугробы Алексей-девчонка-малолетка, но всё же вышел к освещённой поляне. А на ней… Лёха сначала не поверил своим глазам. Что-то тёплое из детства всплыло в памяти при виде этой картины.
    Посреди поляны полыхал яркими бликами разноцветный огонь, а вокруг него сидело пятеро мужчин разного возраста. Только девчушка-Алексей вышел на поляну, как мужчины все как один развернулись в его сторону. Круглов остановился.
    — Поди сюды, — помахал ему рукой самый старший из мужчин, дородный старец, похожий на Деда Мороза. — Иди сюда, дурёха, не бойся.
    Хотел было послать его Лёха за "дурёху”, но вовремя спохватился. Ведь он нынче в девчачьем тельце по здешним краям шлындает. Значит точно "дурёха”.
    Круглов приблизился к обитателям полянки и поклонился, стараясь делать это по-девчачьи угловато, да, видать, переборщил.
    — Ну что Потусторонний Воин, он же Воин Не От Мира Сего, он же Воин С Того Света, — раскусил его "Дед Мороз”. — Добрался-таки в нашу юдоль.
    Алексей не знал, что и сказать. Как эти с виду простофили догадались?
    — Как-как, — ответил на его немой вопрос другой мужчина: молодой, с мужественным лицом и горящим смелым взглядом. — Мы всё про всех знаем.
    — Ведь мы даже не двенадцать братьев-месяцев, мы ещё круче, — добавил бледный пожилой мужчина с потухшим взором.
    — Слышал ведь поговорку: "Пяти смертям не бывать, а одной не миновать”, — подмигнул ему розовощёкий юнец, совсем мальчишка. — Так вот это про нас.
    "Кажись, в поговорке оговаривалась цифра семь”, — подумал Алексей и тут же получил ответ от пятого, зрелого мужчины со шрамом на лице.
    — Вы многого не знаете, — взвешивая каждое слово, произнёс он. — Нас, Смертей, не семь, а ровно пять, ни больше, ни меньше. И Смерть — это не женщина, а сам видишь кто. Мы настоящие мужчины.
    — Но чтобы тебе не резало ухо, а читающему в данный момент про нас не резало глаз (они и про это знают, ужас!), — пригладив бороду, сказал Дед, — будем говорить с использованием более привычных всем вам понятий. Итак, я Эвсклепид, по-вашему, старческая смерть, или смерть от старости.
    — Я Гибелий! — представился молодой смельчак. — Героическая смерть, по-вашему.
    — Я Некролион! — кивнул зрелый со шрамом. — То есть, трагическая смерть.
    — Меня величают Бреннодор, с двумя "эн” — поклонился бледный и пожилой. — Я этот, как его там, суицидальная смерть.
    — А я Плетаргис, — улыбнулся розовощёкий мальчуган. — Я клиническая смерть.
    — Я представляться не буду, — нахмурила бровки девчушка-Алексей. — Вы и так про меня всё знаете.
    — А то, — усмехнулся Эвсклепид. — Мы тебя уже давно в гости ждём. Сам, небось, разумеешь какие нынче проблемы.
    — Не знаю, какие тут у вас проблемы, — Алексей перешёл к делу. — А у меня к вам два вопроса, господа смертюшки.
    — Знаем, знаем, — скривился Некролион. — Насчёт принцессы пришёл поговорить и узнать, почему больше мы ни за кем не приходим. Так?
    — Так.
    — Отвечаю. Всё ты и принцесса виноваты. Наломали дров. Теперь мы сидим, смотрим как остолопы на её душу, — Некролион кивнул на переливающийся "огонь”. — И не знаем, что делать с ней. А пока задача не разрешится, так всё и останется.
    — Так в чём же дело, верните её назад, — нашёл быстрый способ Круглов. — Она оживёт и всё само собой разрешится.
    — Вроде ты взрослый мужик, Лёха, — покачал головой Плетаргис. — А мыслишь как глупая девчонка. Мы бы и рады всё вернуть на место, да только к её смерти никто из нас не причастен.
    — Как так? — удивился Лёха.
    — А так, — проворчал Бреннодор. — В нашей практике это первый случай, а нам знаешь, сколько миллионов лет? Ого-го! Да такой цифры ещё не существует.
    — А можно пояснее?
    — Отчего же нельзя, можно, — вновь взял слово Эвсклепид. — Любая смерть может подразделяться на одну из пяти наших ипостасей. Убило в бою, выпал из окна, прошило током, придавило блоком, заразился, упал грудью на вражеский пулемёт, получил в спину штыком, перепутал педаль газа и тормоза, повесился, застрелился, утопился, истощился, дотянул до глубокой дряхлости и нечаянно чихнул, — в общем, любая смерть может быть либо трагической, либо героической, либо старческой, либо суицидальной, либо клинической. Иного не дано. Здесь же получилось так, что принцесса умерла непонятно от чего: то ли от поцелуя, то ли от счастья, то ли от любви. Но ни первое, ни второе, ни третье — не должны были привести к подобному результату. Асфиксии или шока не было. Оттого весь сыр-бор и получился.
    — И что делать? — почти поняв всю трагичную нелепость происшедшего, спросил Круглов.
    — Единственный шанс всё вернуть на круги своя, — ответил Эвсклепид, — оживить принцессу, словно она и не умирала.
    — Что надо для этого сделать?
    — Это уже зависит от тебя, — произнёс Гибелий. — Ты должен встретиться с Ним и поговорить. Если убедишь — победишь. Тогда он тебе поможет. Нет — быть великой беде.
    — С кем?
    — С тем, кто страшнее нас, — сказал Бреннодор.
    — Где его искать?
    — Он сам найдёт тебя!
    — Что ему сказать?
    — Он сам скажет тебе!
    Алексей схватился за голову, но, почувствовав между пальцев длинные девичьи косы, выставил посиневшие руки перед собой, не желая прикасаться к слабому детскому тельцу.
    — Не переживай! Как только ты войдёшь в свою дверь, ты покинешь это тело, — обнадёжил его Эвсклепид и беззлобно проворчал, усмехаясь в бороду: — Аватар, твою душу, из клана прапоров.
    — А как оно вообще здесь оказалось? — пропустил мимо ушей подколку Круглов.
    — Эта глупая девчонка, Алисия, не послушала своего кота, проникла вместе со своим физическим телом по эту сторону тьмы, а в зазеркальном лабиринте переходов её душа и разум покинули бренную оболочку и заблудились. Теперь тело ничьё, без души и разума, это тот самый "овощ”, в который чуть было не превратили и тебя эскулапы из твоего мира. А мы его подкармливаем и изредка используем, чтобы лучше видеть эмоции тех метафизических тел, с кем сталкиваемся.
    — Весело, — мрачно процедила девочка-Алексей. — А где моя дверь?
    — Обернись!
    Круглов оглянулся и обомлел: среди сугробов, в самом центре суровой космической потусторонней зимы стояла дверь, обитая коричневым дерматином. Дверь из его далёкого детства. Дверь их коммунальной квартирки, за которой ни на минуту не замирала дружная, беспутная, порой распутная жизнь. Алексей дрожащей девичьей ручонкой взялся за дверную ручку и потянул дверь на себя.
    "Только ничего не тронь, иначе крах, — промурлыкало у него в голове. — Не поддавайся провокациям, мур-р-р”.
    Алексей увидел длинный тёмный коридор коммуналки и почувствовал вновь необыкновенную лёгкость — девичье тело осталось за дверью в зиме. А впереди его ждали воспоминания детства и… Он.
    Самый  страшный  С..!
    Внимание! Внимание!
    Если всё, что вы читали до этой главы, вам показалось либо весёлым, либо нелепым, либо просто замороченно-запутанным, то эту главу без преувеличения можно наградить званием самой кошмарной главы повести. Даже Стивен Кинг, прочитав её, стал спать исключительно с включённым светом и двумя вооружёнными секретаршами по бокам. Если вы не можете позволить себе подобной роскоши, то не только я, но и Минздрав вас предупреждает: откажитесь от этого безумного поступка. Перелистните страницу, и пусть вы не узнаете в чём, собственно, дело, но у вас останется ваш хороший богатырский сон и купеческий аппетит.
    Хотите пощекотать себе нервы? Смотрите, я вас предупреждал.
    Что же, читайте дальше.

    Когда дверь за Алексеем захлопнулась, он увидел длинный коридор, освещённый тусклой, засиженной мухами лампочкой. Круглов направился по коридору, с удивлением отмечая, что везде по стенам вместо картин, велосипедов и календарей развешаны разнокалиберные зеркала, в которых ничего кроме сумрачной дымки не отражалось. И тут он увидел единственную картину среди зеркал. В отличие от всего остального эта картина отражалась в зеркале напротив. Это был портрет женщины, всего-навсего типографский оттиск Джоконды безумного гения Леонардо да Винчи, загадочная Мона Лиза. Тем не менее её глаза, отражённые в зеркале, буравили его словно взглядом из потустороннего давно сгинувшего мира. В призрачном сумраке коридора улыбка таинственной женщины в зеркале более походила на хищный волчий оскал.
    Алексей вспомнил её.
    Этот портрет висел над изголовьем его кровати, поэтому увидеть его в детстве перед сном не мог. Только её отражение в зеркале на стене напротив.
    Отражение.
    В полнолуние, когда лунный свет, отражённый от начищенного паркета, падал на портрет, Джоконда из его детства в зеркале преображалась. Её одежда приобретала молочный оттенок, волосы казались седыми, лицо и руки становились полупрозрачными, а глаза сверкали дьявольскими огоньками.
    В такие минуты стрелки на часах замедляли свой бег, замирал и клён за окном, зачарованный колдовским преображением женщины. Не в силах оторваться, он и отражение женщины долго смотрели друг на друга. Возможно, думалось тогда маленькому Лёше, в свете луны она тоже видит его отражение по ту сторону зеркала совсем иным. И сейчас Круглову вдруг стало не по себе от тех нахлынувших воспоминаний, от тех неосторожных мыслей, которые сейчас могли превратиться во что-то жуткое.
    Он замер напротив картины, по старой привычке посмотрев на Мону Лизу через зеркало напротив.
    И тут-то всё и началось. Таинственная женщина неожиданно подмигнула ему и хлопнула в ладоши. Алексей ничего не услышал, но с её хлопком сумрак в зеркалах затрясся, словно марево, и по зеркальным поверхностям пошли круги, будто в зазеркалье начал накрапывать дождь. По коридору повеяло промозглой сыростью и какой-то осенней беспричинной тоской.
    Даже метафизическое тело, какими бы оно фантастическими возможностями ни обладало, не может видеть одновременно во все стороны, поэтому мысли разума и чувства души Алексея стали метаться из стороны в сторону, оглядываясь по сторонам и стараясь понять, чего же ожидать от начавшегося представления.
    И это нечто не заставило его долго ждать. Словно из сумрачного тумана, из глубины каждого зеркала выскочило уродливое существо и начало иться в зеркальную гладь, пытаясь разбить его и дотянуться до Лёхиного метатела. В узком коридоре его душе стало совсем худо от рычащих прямо "перед носом” существ. Стараясь не приближаться близко к стенам с зеркалами, Круглов направился дальше, держась середины коридора. Его взгляд скользил по зеркалам с отражениями потусторонних уродцев. Он всматривался в их лица и наконец понял, кого они ему напоминали. Это были его отражения с искажёнными в злобе и нечеловеческой ярости лицами, гримасничающие и изрыгающие глухие проклятия, еле доносившиеся из-за вибрирующих зеркальных поверхностей. Отражения были разных возрастов: от юнцов до стариков, по всей возрастной шкале. И всё это был Он.
    Он, а точнее всё те же многочисленные Они источали уже не просто тоску, а порождали первобытный ужас, тот самый непонятный и необъяснимый кошмар, когда-то выбравшийся из доисторических болот и окутавший ещё чистую душу первого Человека.
    Прошедший сквозь огонь и воду разум Алексея поддерживал его выгибавшуюся дугой, словно кошачья спина, душу, но практически уже сам был готов "поднять белый флаг”, то есть начать паниковать организованно, дуэтом.
    Ещё немного — и он готов сорваться. Ещё чуть-чуть. Ещё чуть-…
    И вот этого второго "чуть”, слава богу, Они и не дождались.
    Алексей, с содроганием разглядывая свои отражения в зеркалах, внезапно увидел дверь их комнатушки. Она была не похожа на ту дверь, но Круглов знал, что это именно она. Она манила его. За ней он всегда чувствовал себя в безопасности, убегая от старших мальчишек и девчонок, соседей по "коммуналке”, избегая в первом случае тумаков, а во втором — тисканий и противных девчачьих поцелуев. И вот теперь она должна была его укрыть от этого ужаса.
    Лишь только он приблизился к ней, как дверь со скрежетом отворилась. Едва Алексей прошмыгнул в комнату, раздался треск разбившихся зеркал и в закрывшуюся за ним дверь заколотили вырвавшиеся на свободу узники зеркал. Ругань и проклятия за дверью то перерастали в умоляющий и холодящий душу шёпот, то переходили в раздражавшие разум завывания, а то и вовсе смолкали. И тогда из-за двери доносилась колыбельная, которую Лёхе пели в детстве. Эта незамысловатая песня про серого волчка больше всего будоражила душу Алексея, парализуя его волю. Несколько раз он намеревался приблизиться к двери, но разум одёргивал его.
    Наконец Алексей собрался и заставил себя игнорировать происходящее за дверью.
    Круглов развернулся и в очередной раз наткнулся на зеркало. Это было большое бабушкино трюмо. Лёха тут же вспомнил про зеркала в коридоре и про вырвавшиеся из них отражения, скребущиеся за дверью, и со страхом подумал о возможном…
    И, как только он неосторожно подумал, раздались тяжёлые уверенные шаги. Алексей огляделся по сторонам, но никого не обнаружил. Он глянул в зеркало и отпрянул прочь. В зеркале, криво усмехаясь, стояло отражение его тела с бледным цветом лица и стояло оно гораздо ближе к грани зеркальной поверхности, нежели метатело Алексея. Круглов сразу, каким-то если не шестым, то наверняка из первой десятки, чувством распознал, что это тот самый ОН.
    Круглов взял себя в руки. — Плохо выглядишь, — произнёс он, остановившись напротив зеркала.
    Отражение только вздёрнуло бровью.
    — Надо больше бывать на свежем воздухе, — стараясь казаться непринуждённым, добавил Лёха, чувствуя себя не в своей тарелке от, как бы это странно ни звучало, своего собственного, но потустороннего взгляда из зазеркалья.
    В ответ его отражение село в выплывшее из сумрака кресло и закинуло ногу на ногу. Алексей оглянулся назад, ожидая увидеть не менее комфортабельное сиденье, но, увы, ничего не обнаружил.
    — Недурно, весьма недурно, — похвалил он молчаливого пока собеседника.
    — Ты, пустомеля, пустозвон, пустое место, — проговорило отражение без каких-либо эмоций, будто констатируя само собой разумеющийся факт.
    Алексей перевёл взгляд вниз, на себя, и вместо плоти, которую он покинул, увидел прозрачный силуэт из мерцающей пыли.
    — Я не в этом смысле, — сказало отражение, правильно расшифровав мысли Алексея. — Тебя ведь там считают героем их времени. Я же тебя, в отличие от них, насквозь вижу.
    И вновь Алексей оглядел прозрачный силуэт своей ауры.
    — Ты давай-ка не придуривайся, — поморщился его собеседник. — Прекрасно понимаешь, о чём я.
    — Хоть убей — не понимаю, — ответил Круглов, не вникая в слова чопорного зазеркальщика. — И вообще, с кем имею честь?
    — Да, ты не просто пустышка, ты ещё и тупой, — произнёс Алексей из зеркала, всем своим видом показывая, что для него знакомство с тутошним Лёхой далеко не "честь”. — Мало того что ты напакостил везде, где бывал, где появлялся, ты ещё наивно полагаешь, что "просто хотел помочь людям”.

    Категория: Приключения. Детектив. Фантастика | Добавил: Людмила (23.05.2011)
    Просмотров: 661 | Теги: Н. Шмигалёв | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz