Воскресенье, 25.06.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » На житейских перекрестках

    А. Бекбосын. Вагонная повесть, или Неспетая песня любви. Повесть
    № 11 - 2011

    Памяти Турсынхана Мусралиева
    и Алмухана Исака – моих незабвенных
    сверстников посвящается.
    Автор

    – … Ну что же, тогда пока.
    – Да, до встречи…
    Это мы с Рахметом Есеновым, старым приятелем, переговорили по телефону и условились встретиться вечером на таразском вокзале, чтобы вместе отправиться в Алматы. Кстати, предстоящая не первая наша совместная поездка нынешней, уже приближающейся к своему концу, осенью. Успели уже раза два проделать такой путь. Я после инфаркта сердца, случившегося весной, был вынужден периодически обследоваться у известного профессора-кардиолога, а Рахмет урывками помогать своему младшему сыну, который с недавних пор стал работать инженером в одной крупной фирме, в устройстве его житья-бытья. Что поделаешь, такова, наверное, доля родительская испокон веков – подсобить в чём-то своему потомству, пока не станешь совсем немощным, никудышным. А Рахмету до такого состояния, судя по его внешнему виду, о-о, слава богу, ещё далеко: всё ещё стройный, высокий, чуть тронутые сединой чёрные усы и волнистые волосы, открытый белый лоб без каких-либо морщин, если не считать мелких и неглубоких узорчатых линий по краям широко открытых лучистых глаз. Даже при разговоре в его баритоне чувствовалась кроме твёрдости духа и какая-то внутренняя энергия, кажущаяся неистощимой… Так что бегай, бегай, дорогой. Пока бегается, конечно…
    Но на сей раз, кажется, не бежал или случилось что-то непредвиденное – запаздывал. Полуночный поезд Москва – Алматы уже прибыл. Разношёрстный народ – пассажиры, многие из которых, таща огромные баулы или чемоданы на колёсиках, спешно, нередко толкая друг друга локтями, устремились к вагонам. И в то же время люди встречали приезжающих, провожали отъезжающих в различной температуре, в основном высокого эмоционального накала. Заглушая их говор, голосистые продавцы-женщины с жареной и варёной снедью штурмовали выходы, ловя полусонных транзитников, хотя последние не проявляли особой активности… Вот прошёл и мой недавний знакомый – усатый продавец газет, размахивая разноцветными изданиями… Словом, полуосвещённый перрон бурлил, жил своей суматошной жизнью…
    Не дождавшись Рахмета, часто оглядываясь по сторонам, я направился в шестой вагон, который стоял прямо напротив вокзала. Четвёртое купе оказалось совсем пустым. Поставив свой небольшой дорожный портфель, достал «сотку», хотел звонить Рахмету. До отправления поезда менее десяти минут… Как раз в это время в купе шумно вошёл сам Рахмет с огромной чёрной сумкой. От напряжения или от тяжести багажа его светлое лицо показалось мне совсем розовым. Но широкая улыбка, выставляя на показ ровный ряд крепких белых зубов, говорила, что ничего страшного.
    – По дороге у такси лопнуло колесо! Хорошо, что заднее, а то бы… Пришлось ловить другую машину… У-ух!.. Успел всё-таки.
    – Ну и молодец! – я пожал ему руку.
    К удивлению, в купе кроме нас никого не было. Как поезд тронулся, начали укладываться на два нижних места.
    – Ну что же, может, немножечко того... – сказал Рахмет загадочно улыбаясь, когда мы сели против друг друга. – У меня армянский. Пятизвёздочный.
    – Откуда он у тебя? Давно не видел такого, – поинтересовался я.
    – Да недавно нечаянно нашёл в гараже на даче. Лет двадцать пролежал, наверное, там.
    – О-о, тогда уже он не пяти, а двадцатипятизвёздочный!
    – Это точно. Давай попробуем испытать этого двадцатипятилетнего джигита, на что он способен?
    – Э-э, нет, спасибо, Раха. Ты ведь знаешь, на что способен я…
    – Да-а… – после некоторой паузы он вдруг оживился: – Ты не знаешь московского профессора Арона?
    – Нет, не имел чести знать. Зато понаслышке знал израильского генерала Шарона.
    – Ты брось этого Шарона. Нам, точнее тебе, нужен не Шарон, а Арон!
    – Не п-понял…
    – Поймёшь. На днях я случайно прочитал его брошюру «После инфаркта». Для тебя читал…
    – Ну и что?
    – Ты слушай. Вот он там кроме прочего пишет, что инфарктникам, вроде тебя, можно выпивать граммов шестьдесят, но не больше…
    – Вот почему ты меня заочно познакомил с господином Ароном! – засмеялся я. – Но не пойму: почему именно шестьдесят, а не, допустим, пятьдесят или сто?
    – Я тоже не понял. Тем не менее, может, осилишь ароновскую норму, а?
    – Нет, я уж лучше выполню азимхановскую.
    – А кто такой Азимханов? Что он предлагает, меньшую дозу?
    – Ну вот, я не знаю Арона, а ты Азимханова Анархана. Он лучший кардиолог, сердцецелитель нашей области. Рекомендовал до поры до времени воздержаться…
    – Но не на всю жизнь? – Рахмет наклонился в мою сторону.
    – Наверное, надеюсь.
    – О, это отлично! Я тогда буду хранить «армянина» до твоего полного выздоровления.
    – Да, он к тому времени ещё повзрослеет, заодно и мы с тобой. А пока я не возражаю, если ты сам захочешь, можешь наркомовскую. Ароновская тебе явно не годится, не к лицу.– Да, да, конечно, что ароновской только губы мочить… Лучше я тоже воздержусь.
    – Как хочешь. А я буду немножко заниматься со своим лечащим врачом, – сказав это, я вынул из портфеля четвёртый том Чехова.
    – А-а, Антон Павлович – врач же. Но я не встретил у него ничего чисто медицинского.
    – Он меня лечит, особенно перед сном, своими короткими рассказами, за что премного благодарен Чехонте. Посмеёшься пару раз от души, успокоишься и спать приятно.
    – Это верно… А у меня к тебе вторая просьба, раз первую не принял, может, эту исполнишь?
    – Слушаю, пожалуйста, говори.
    – Я, наверное, после дневной суеты буду спать крепко. Ты обязательно разбуди меня на подходе к станции Отар.
    – Что, там тебя будет кто-то ожидать? – ничуть не реагируя на мою многозначительную улыбку, он ответил на полном серьёзе:
    – Да, будут ждать. Двое…
    Рахмет лёг и сразу отвернулся лицом к стене. Я начал читать «Анюту»… и не заметил, как заснул. Проснулся от сильного колебания, затем и резкого толчка. Казалось, вагон будто не на рельсах, а на земле от кочек и ям качается и болтается из стороны в сторону. Сперва спросонья не понял, в чём дело. Только через некоторое время вспомнил, что на Шокпарском перевале дорога виляет как змея, делая крутые зигзаги. Да и из окна были уже видны очертания громад чёрных, когда-то взорванных, сломанных скал, которые то угрюмо приближались, то отдалялись на некоторое расстояние, словно не желая из жалости к проезжающим разжимать свою каменную пасть… Да, это действительно Шокпар. Теперь и до Отара не так уж далеко. Но всё же хотелось маленько вздремнуть, однако какие-то бессвязные, абсолютно не нужные в данный час мысли размётывали сон как ветер астанинский, дующий без разбора со всех сторон. Что делать? Снова заняться чтением? Нет, не получится, из-за недосыпания резь в глазах… А если всё же удастся уснуть, то поручение Рахмета останется невыполненным… Интересно, кто и зачем будет ждать его в такой ранний час? Ладно, зачем мне свою усталую голову лишний раз ломать. Пускай хоть не двое, а весь посёлок Отар плюс Гвардейское в придачу встречают моего приятеля, который спит преспокойно, даже с оркестром, духовым. Пусть…
    В плену таких вот шутливых, в то же время убаюкивающих мыслишек не заметил, как заснул. Очнулся от торможения колёс, звуки которого отличались от монотонного «тук-тук». За окном замелькали белые дома и какие-то ещё строения.
    – Раха, очнись, вставай. Твой Отар встречает тебя с распростёртыми объятиями.
    – Спасибо, я тоже готов к такой волнующей… меня встрече! – бодро сказал Рахмет, спешно надевая тёмно-синюю адидасовскую куртку.
    – О, тогда я надеюсь, что не откажете, Ваше превосходительство, мне сопровождать вас?! – шутя произнёс я.
    – Да, да, конечно! У важных персон, вроде меня, должны быть сопровождающие, по протоколу. Обязательно, – ответил Рахмет, широко улыбаясь.
    Когда начали выходить из вагона, я невольно съёжился от прохлады позднеосенней ночи после тёплого купе. Перрон был абсолютно пустынным, не было людей, если не считать пожилую женщину-казашку, одетую в чёрный пуховик, с почерневшим, продублённым от ветра и солнца лицом, как-то нескладно сидевшую на стульчике возле своего низкого столика, ломившегося от всяких напитков, сигарет и закусок. Ещё что удивительно: из всего поезда кроме нас двоих никто не вышел. Все, наверное, спят крепким предутренним сном. Да, ещё рано. Далеко-далеко за холмами только начинает загораться утренняя заря и позолота краёв мелких белёсых облачков ещё еле-еле заметна…
    А где же встречающие Рахмета? Друг, наверно, начал волноваться?.. Глянул на него сбоку – ничего подобного: спокойно, задумчиво идёт, как будто никого и не ждёт. Даже не оглядывается по сторонам. Только относительно долго смотрит на старинное здание вокзала. «Что в нём интересного, – думал я, – обыкновенное турксибское. Таких десятки, если не сотни, на всём протяжении магистрали»… Некоторое время он также внимательно глядел на побелённое узорчатое бетонное ограждение перрона. Даже попробовал одним боком сесть на него… «Ни черта не пойму, что он ещё интересного нашёл тут?! Смотри-ка, ещё и балуется!..» – снова подумалось мне, уже с некоторым возмущением.
    – Наверное, нам пора в вагон… – каким-то подавленным голосом сказал Рахмет, направляясь в наш вагон.
    – А как встреча? – удивился я.
    – Она уже состоялась… – невозмутимо-спокойно ответил Рахмет.
    – Когда же?!. Как?
    – Сейчас, здесь. Мысленно…
    – Не п-по-онял! – вырвалось у меня.
    – Поймёшь скоро, если желаешь, конечно… А сейчас дай мне возможность продолжить встречу, – попросил Рахмет, когда мы уже стояли в коридоре напротив нашего купе.
    – «Продолжить встречу»!? Ты что, рехнулся, что ли? Или тебе захотелось с утра пораньше подурачить меня?
    – Ничего подобного. Обожди маленько…
    В ожидании чего-то непонятного для меня оба помолчали.
    – Во-он. село видишь? – Рахмет указал рукой в северо-восточную сторону, когда поезд уже миновал Отар. В верстах четырёх-пяти после голой, тёмно- рыжей, сплетённой бежевой лентой дорог степи показалась груда белых домов, в утренней дымке принявших странные формы в виде белых огромных гусей, вольготно пасущихся на своём излюбленном месте.
    – Да, вижу.
    – Это – Рославльское. Бывший целинный совхоз.
    – Знаю. Там когда-то останавливался сам Никита Хрущёв.
    – Это он после. До него я останавливался… – теперь в баритоне Рахмета звучали весёлые нотки.
    – О-о, это тоже, конечно, знаменательное событие в биографии уже исторического совхоза! – воскликнул, смеясь, я.
    – Знаменательное… в моей жизни, – уточнил Рахмет уже совсем другим тоном, резко упавшим, тоскливым.
    В его сузившихся глазах и заметно посеревшем лице явно проявились следы какой-то загадочной, застарелой грусти.
    Хотя мне были очень не понятными его сегодняшние многие слова, да и всё поведение в целом, я воздержался от вопросов. С трудом, разумеется.
    Рахмет почти прильнул лицом к холодному стеклу окна и, не мигая, всматривался в село, пока оно плавно не скрылось из виду. Обычно люди так смотрят только на родные места, в надежде, сами того не замечая, найти хоть какие-то следы давно ушедших времён, давно прожитой жизни. Но ведь Рахмет не уроженец этих краёв. Он – мой земляк, из Туймекента… Странно как-то всё это…
    – Хотя молчишь, но, насколько я чувствую, в твоей старой голове сейчас жужжат разные вопросы, как в пчелином рое в тёплый майский день. Угадал? – спросил Рахмет уже с улыбкой, когда мы расположились в купе.
    – Не ошибся. Ты превратился в загадку…
    – Ну тогда не буду больше томить тебя.
    – Смилуйся ради бога!..
    Рахмет, глубоко вздохнув, сосредоточенным видом дал мне понять, что собирается говорить о каких-то серьёзных вещах.
    – Ты сам тоже помнишь, наверное, – медленно начал он, – из девяноста выпускников Джамбулского педучилища пятьдесят седьмого года пятеро получили красные дипломы. Из этих пятерых отличников самым лучшим был, конечно, Асанбай Бекболатов. Но он почему-то не продолжил учёбу в вузе, а пошёл учительствовать в самый отдалённый район, в Мойынкумы. Дальше служба во флоте, спецшкола… героическо-трагическое завершение жизни… Между прочим, что мне рассказывать, ты же ведь о нём написал неплохую повесть «Сын солдата»… Пусть земля будет пухом нашему незабвенному другу.
    – Земля-то какая... где покоится он – неизвестно.
    – Жаль, конечно… Но, если взять по большому счёту, земля же одна, шарик-то один, один всему роду человеческому… к счастью или… или наоборот… Ну вот, кроме Асанбая остальные четверо успешно штурмовали КазГУ: ты – филфак, Артельбек – физмат, Ульмес – химфак, я – историко-философский…
    – Да, тогда мы все были твёрдо уверены, что из тебя выйдет Сократ, а вышел партократ!
    – Областного розлива, пожалуй… Ну, это потом. А тогда, вас не знаю куда направили, а нас после прохождения собеседования и зачисления сразу на грузовике знойным июльским днём повезли из Алма-Аты в тот самый совхоз «Рославльский». Центр его, оказывается, состоял, кроме нескольких мазанок и небольших кирпичных зданий, в основном из сборных финских домов, поставленных наспех. И на них мы даже не успели поглядеть, как нас повезли куда-то на север.
    Категория: На житейских перекрестках | Добавил: Людмила (14.01.2012)
    Просмотров: 619 | Теги: Аргынбай БЕКБОСЫН | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz