Среда, 13.12.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 246
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » На житейских перекрестках

    Н. Дворянинова. Отрезанный ломоть; Не отрекаются любя
    № 3, 2011

        Отрезанный  ломоть
    Где-то за месяц до Родительского дня Ольге вдруг позвонила золовка.
    — Брат дома? — с ходу деловито спросила Виктория, по обыкновению даже не поинтересовавшись их житьём-бытьём.
    — Коля на работе, — ледяным голосом ответила Ольга. Она хотела тут же повесить трубку, но элементарное женское любопытство взяло верх (золовка внедрялась в их жизнь крайне редко, исключительно в тех случаях, когда ей от них было что-нибудь нужно).
    — А в чём дело? — выдавила из себя Ольга.
    — Оградку на могиле отца надо покрасить! — командным тоном заговорила Виктория. — И у мамы порядок бы навести: рядом с ней недавно кого-то похоронили, так они лавочку нашу переставили, кучу мусора нагребли…
    — Позвони вечером! — отрезала Ольга и положила трубку.
    Вечером звонка от золовки не последовало.
    "Наверное, эта змеюка решила всё сама вместе с сыном да очередным своим хахалем сделать. И правильно: это ведь её родители, если на то пошло!” — подумала Ольга.
    О внезапном том звонке мужу своему даже и говорить не стала: зачем?!
    Недели через три Виктория вновь напомнила о себе. Звонок от неё раздался в субботу, в половине девятого утра.
    — Яйца-то хоть к Пасхе покрасила? — вместо приветствия огорошила она невестку дурацким вопросом.
    — Пасха завтра, успею ещё, — буркнула Ольга.
    — А я к вам всё по тому же вопросу. Родительский день на носу! Вы там о чём думаете!?
    — То есть?
    — Порядок на могилах наводить кто будет?
    — Так вы разве…
    Не дав Ольге договорить, Виктория потребовала к телефону Николая.
    — Спит он ещё. После ночной смены.
    — Вот вы всегда так! — гневались на другом конце провода. — Всё приходится делать самой, всё самой…
    "Да уж! — подумала Ольга. — Тебе б только всё заграбастывать!”.
    Однако ругаться со своенравной золовкой, которая самокритично (и это делает ей честь!) называла себя "змеиной головкой”, было не в её, Ольгиных, правилах. Сохраняя хладнокровие, она пообещала родственнице, что Николай, как только проснётся, перезвонит ей.
    Упоминание о сестре Николая озадачило.
    — С чего это вдруг почтили они нас своим вниманием? — иронично проговорил он и насупил брови.
    Жена разъяснила ситуацию.
    — А без меня никак? — отреагировал он на её сообщение.
    — Ну это же и твои родители тоже…
    — Да. Только сами они об этом почему-то всегда забывали!
    Николай, вооружившись пачкой сигарет, пошёл на балкон.
    У дома напротив какая-то старушка выгуливала внука. Бабулька заботливо поправляла капюшон, то и дело спадавший с головы обожаемого чада, терпеливо собирала за ним совочки с ведёрками.
    "А моя мать моими детьми совсем не занималась”, — невольно наблюдая за чужой идиллией, горько подумал Николай. Стало до того обидно! Захотелось невозможного: пойти и высказать отцу с матерью прямо в глаза всё, что так наболело.
    Ольгу его родители почему-то невзлюбили с первого взгляда.
    — Зачем тебе эта деревенщина?! — учила мать сына-жениха уму-разуму. — Нет чтобы найти себе девушку здесь, в городе, с квартирой…
    — Да не нужна мне с квартирой! — перечил Николай. — Ольгу я люблю! И женюсь на ней, хотите вы того или нет.
    Со свадьбой парень торопился: его любимая заканчивала институт и должна была ехать по распределению — в родное село, за двести километров от города. "Уедет, ищи её потом, свищи!” — рассуждал новоиспечённый жених.
    В феврале он поставил родителей перед фактом: их с Ольгой свадьба состоится в конце апреля.
    На свадебной церемонии его родители вели себя, как они сами считали, достойно. Хотя со стороны это больше смахивало на высокомерие. Особенно задирали голову мать с сестрою: "блистали” во всей своей красе перед новой роднёй — "настоящими колхозниками”…
    За невесёлыми думками Николай и не заметил, как выкурил несколько сигарет подряд.
    "Чёрт!” — закашлялся он от одной мысли о том, что высказала бы на сей счёт его благоверная. "Дымишь как паровоз! После сорока о здоровье надо задумываться, о здоровье! Тем более тебе, с хроническим бронхитом!” — беззлобно передразнил про себя супругу. И в виртуальном же диалоге ответил второй своей половине: "Извини, мать, нахлынуло”…
    Жить молодые стали на съёмной квартире. Николай, забиравший невесту в загс прямо из её студенческого общежития, заикнулся было родным насчёт того, что из ресторана приведёт молодую жену в родительский дом (огромный, из шести больших комнат!), тут же получил от мамаши "пинок под зад”:
    — Чтобы ноги её в нашем доме не было!
    — Понимаешь, сынок, если бы с нами не жила Вика, — пряча глаза, объяснил свою позицию отец.
    — Но можно же дом поменять, на две квартиры, — робко предложил сын вариант решения жилищной проблемы.
    — Пока я жив, дом этот никто и ни на что не разменяет! — ответил родитель.
    Внесла свою лепту и сестрица Виктория:
    — Если ты Ольгу к нам приведёшь, я уйду жить в общагу!
    "Ну и катись! Ты одна, тебе проще”, — "отбрил” сестру Николай. Жаль, но сделал он это только сейчас, двадцать лет спустя, да и то лишь мысленно. Тогда же повёл себя, как ему казалось, вполне естественно: гордо взяв любимую женщину под руку, пошёл скитаться с нею по чужим углам.
    Без собственной крыши над головой оказалось ох как непросто. Цены на съёмные квартиры день ото дня росли, зарплата же, наоборот, падала. Вконец измученные постоянными переездами и вечным безденежьем, Ольга с Николаем решили плюнуть на всё и уехать жить в деревню. Ольге, педагогу по образованию, сельская администрация пообещала предоставить отдельное жильё, ведомственное, от школы. "Чёрт с ним, поживём в глуши, пока дети маленькие. А там видно будет”, — постановили они на семейном совете. Но уехать в деревню им, судя по всему, было не суждено.
    — Не губи ты себя, доченька! — схватился за голову Ольгин отец, прознавший про их возможный переезд. — Что вам, молодым, в деревне той делать?! Для того мы тебя, что ли, пять лет в городе учили, как могли, тянули, чтобы ты потом коровам хвосты крутила?!
    На том, собственно, переселенческая их эпопея и закончилась. Ольгины родители, собрав всё, что было у себя да по родственникам, купили дочке с зятем в городе двухкомнатную квартиру.
    Николай никогда не забудет момент, когда на новоселье к ним незваной гостьей явилась его вездесущая сестрица.
    — Что, заживёте теперь как белые люди? — с порога "поздравила” родственников Виктория. — Вот вам от меня, обживайтесь! — протянула она хозяйке дома объёмный свёрток.
    Развернув подарок, Ольга прямо-таки обомлела: то был красивый тюль, точь-в-точь такой, какой украшал окна в доме родителей Николая!
    — Большое тебе спасибо за столь чудный подарок! — искренне поблагодарила Ольга золовку.
    Та в ответ самодовольно улыбалась: знай, дескать, наших!
    Благодушную сию картину испортил подошедший к женщинам Николай.
    — Собственное приданое раздариваешь? — ухмыльнулся он, многозначительно переводя взгляд с тюля на Викторию и обратно. — Уже всякую надежду потеряла?
    — Я-я-я!? О чём ты говоришь?! Да какие наши годы!? — зарделась сестра.
    На том общение родственников и закончилось.
    — Зачем ты с ней так? Она всё-таки твоя сестра, родная кровь, — принялась отчитывать Николая жена, как только за Викторией захлопнулась дверь.
    — Сколько помню, мы с ней всегда были как чужие, — с грустью проговорил он. — Может, из-за того всё, что отец с матерью её слишком уж баловали? Поэтому она и превратилась в такую ведьму?
    … Николай курил и всё перебирал в памяти отдельные эпизоды, связанные с его близкими родственниками. С годами он всё чаще задумывался о том, почему это у одних (взять хотя бы его жену) родные по крови люди действительно являются самыми дорогими и самыми близкими, готовыми разделить с братом (сестрой) последний кусок, а у других (как у него) всю жизнь только и делают, что собачатся друг с другом?
    Взять хотя бы его единственную сестрицу. Так и не устроив личную жизнь, она почти что пятьдесят лет прожила вместе с родителями. На всём, получается так, готовеньком. Ближе к сорока, потеряв всякие шансы охомутать "принца на белом коне”, родила сына. Отец её ребёнка был человеком женатым и бросать семью ради стервозной Виктории совсем не собирался.
    Между тем сына Виктории, росшего у них под боком, бабушка с дедушкой обожали, считали его своим единственным внуком. Ещё при жизни старики успели справить ему благоустроенную квартиру, да и дом свой завещали только ему одному. Жизнью же детей родного сына (равно как и его жизнью) они никогда не интересовались…
    Николай затушил о дно пепельницы последнюю на тот момент сигарету, ещё разок с нескрываемой завистью взглянул на гуляющих под окнами бабульку с внуком и вернулся в дом.
    — Что ты решил? — вышла из кухни Ольга.
    — Пока ещё не знаю, — честно признался Николай. И устало присел на диван.
    — Я тебя понимаю, — жена, вытирая руки о передник, пристроилась рядышком. — Не так давно прочла где-то замечательную, на мой взгляд, фразу: "Если сын — отрезанный ломоть, стоит ли удивляться тому, что он очень быстро черствеет”. Твои родители (царство им небесное!) давным-давно вычеркнули тебя из своей жизни. Поэтому и тебя к ним не тянуло.
    — Что есть, то есть, — вздохнул супруг. — Сейчас я понимаю, как много мы (мы все!) в этом плане потеряли: сын не чувствовал родительской любви, внуки не знали ласки бабушки с дедушкой, а те в свою очередь были лишены радости общения сразу с двумя внуками, причём такими замечательными!
    — Да, дети у нас с тобой действительно выросли замечательными. Плохо то, что на могилы "городских” бабушки с дедушкой их ничем не заманишь…
    Вместо ответа Николай лишь тяжело вздохнул.
    После обеда он вдруг куда-то засобирался. Притащил с балкона инструмент — грабли, лопату, банку с краской, деловито сложил всё это в походную сумку.
    — Пойдёшь? — только и спросила жена, привыкшая понимать его с полувзгляда-с полуслова.
    — Угу!
    — Вот и правильно!
    Николай ушёл. А Ольга открыла шкаф, взяла в руки пухлый семейный альбом. "Чтобы вспомнить, какими мы были, загляните в семейный альбом”, — пропела про себя строки из старого доброго шлягера. Перелистала альбом и в который уж раз ужаснулась: единственная фотография свёкра там всё же есть, больше из родных мужа — ни-ко-го! Их нет здесь даже поодиночке! О совместных же снимках, где были бы запечатлены навечно лица Колиных родителей, единственной его сестры, их самих (её и Коли), физиономии их детишек — о таких фото теперь остаётся разве что мечтать. Время, увы, назад не вернуть. Ушедших, как того ни желай, обратно не воскресить. Всё надо успевать делать ещё при жизни…

    Не  отрекаются  любя
    Ступенька, вторая, третья… Сауле по обыкновению спускала коляску с сыном вниз по лестнице, и тут у неё вдруг в пояснице что-то как стрельнёт! Резкая боль невольно заставила разжать руки… И вот уже коляска с сыном машинально покатилась и загрохотала по ступенькам. "Ой-бай!” — женщина, превозмогая боль, панически схватилась за ускользающие поручни инвалидной коляски. Стараясь во что бы то ни стало удержать драгоценную свою ношу, на какой-то миг потеряла равновесие и со всего маху грохнулась на колени. Разбила ноги в кровь. Зато коляску с ребёнком из рук не выпустила. Пройдёт минут десять, прежде чем Сауле, уже сидевшая у подъезда на лавочке, начнёт-таки отходить от шока. "И как это я чуть было не упустила собственное дитя?! — мысленно корила она себя. — Впервые за столько лет его чуть не угробила! Силы, что ли, теперь не те?”…
    Сауле заботливо поправила на сыне шапочку, как-то невесело ему улыбнулась и, словно очнувшись, тревожно оглянулась по сторонам: не был ли кто свидетелем её сегодняшнего конфуза? Однако кругом не было ни души. "Ну и спасибо Аллаху!”. Женщина, тяжело поднявшись, собралась было покатить коляску с сыном дальше. Но  тут из подъезда вышла незнакомая дама и направилась прямиком к Сауле.
    — А вы здесь живёте? — приветственно улыбнулась она. Затем перевела взгляд на коляску. — Ваш?
    — Мой, Муратиком его зовут, а меня — Сауле. Но вас я почему-то не знаю.
    — Да я в ваш дом всего три дня назад переехала. Не успела ещё со всеми познакомиться. Верой меня зовут.
    Новая соседка по дому — миловидная женщина лет тридцати с хвостиком — внимательно смотрела то на Сауле, то на её сынишку. Её пристально-любопытный взгляд полон был такого чрезмерного недоумения, что Сауле не выдержала и спросила прямо в лоб:
    — Сейчас скажете, что такого ребёнка, как мой, вы ещё никогда в жизни не видели?
    — Не видела.
    Женщины помолчали.
    "О чём, интересно, думает сейчас эта улыбчивая красавица? О превратностях человеческой судьбы? А может, о том, что я вся такая бедная-несчастная, раз имею на руках безнадёжно больного ребёнка?”. Так размышляла Сауле, незаметно разглядывая новую знакомую. Вслух же спросила, как всегда, напрямую:
    — Не понимаете, зачем такому ребёнку вообще жить?! Или почему я его до сих пор в какой-нибудь дом инвалидов не сдала?!
    — Да что вы, что вы!.. — залилась краскою дама.
    Немного помолчав, Вера добавила:
    — Просто мне показалось, что вы как раз тот человек, у которого я могла бы попросить совета…
    Проговаривая всё это, женщина выглядела настолько беспомощной, что сердце у Сауле невольно сжалось.
    — Так уж и быть! — смилостивилась она. — Приходите к нам вечером, поговорим.
    Предусмотрительно спросив номер их квартиры, Вера тут же расцвела. Как будто бы несчастная эта женщина с беспомощным ребёнком на руках — это именно то, что она, Вера, так долго и безрезультатно искала.
    … Звонок раздался около восьми. На пороге стояла светящаяся от счастья Вера.
    — Вот, это вам, к чаю, — протянула гостья красивый торт.
    — Спасибо! Хотя это лишнее, — ответила Сауле. И по-хозяйски, широким жестом, пригласила Веру в одну из комнат.
    За компьютерным столом гостья увидела… Мурата. От неожиданности она опешила.
    — Что, ничего подобного не ожидали? — понимающе улыбалась мать ребёнка.
    Невооружённым глазом было видно, как довольна она произведённым на гостью эффектом.
    — Кто бы мог подумать! — вырвалось у Веры.
    Сауле придвинула инвалидную коляску с сыном поближе к столу и принялась, как любая мать, расхваливать своего ребёнка.
    — Разбираться с компьютером нашего Муратика никто не учил. Он у нас вообще технику обожает. Мы сами поражаемся, как он в этом разбирается. Любую технику, что приходит в дом, в первую очередь должен настроить-наладить он. Никого другого сын к этому даже близко не подпускает.
    Видя, что Вера слушает её, раскрыв рот, Сауле продолжила, затрагивая самое больное.
    — Он всегда таким был. Родовая травма тяжёлой степени. Шейный отдел позвоночника нарушен. Видите, он перевешивается с коляски, голову даже нормально держать не может. Чтоб ему вот это набрать (кивает головой на монитор), столько нужно приложить усилий. Компьютер я только ради него купила, в долги влезла. Всё делаем ради него, понимаете? Он ведь у нас такой беспомощный… Детей с ДЦП много, но форма болезни у всех разная. Второго такого, как мой, в Павлодаре, я знаю, нет. Кто-то из детишек хоть голову может держать, сидеть может, а Муратик… Я сейчас его с коляски спущу — он будет на полу лежать. Передвигается он на спине. Или перекатами. Самостоятельно сидеть не может. Прислонишь его к стене — немножко посидит, потом начнёт падать. Спина у него вообще не держит, позвоночник совершенно не работает. Больно на это смотреть, а что сделаешь? Всё, что можно было, мы уже перепробовали — бесполезно.
    Вера слушала не перебивая. А Сауле всё говорила и говорила.
    … Замуж она вышла сравнительно поздно, после тридцати. Ребёночка они с мужем, конечно же, очень хотели. Узнав о беременности, оба были на седьмом небе от счастья. С двух месяцев Сауле надела широкое платье: пусть, дескать, все видят, что она дитя под сердцем носит. Как и положено, стояла на учёте в женской консультации; никаких патологий доктора у "старой” первородки не находили.
    Роды, как сейчас помнит, принимали у неё практикантки — девочки из медучилища. Они стояли спиной к креслу, на котором лежала роженица, и беззаботно болтали о вчерашней дискотеке.
    Муратик родился восьмимесячным, с сильнейшей асфиксией — кислородным голоданием, как ей потом объяснят. Новорождённого перевели в реанимацию, где он пролежал больше месяца.
    — Если б я тогда знала, что он таким будет… Не знаю… Возможно, тогда бы я так не молила Бога о том, чтобы Он мне его сохранил.
    Сауле говорила дрожащим голосом, глаза её были полны слёз. Однако Вера решила не перебивать: пусть выговорится, глядишь, и легче станет.
    — Мне многие "добрые” люди советуют: "Сдай ты его куда-нибудь. Сколько можно — семнадцать лет мучаешься!”. А как я его сдам… У меня с ним столько связано. Я с ним, как говорится, и умирала, и воскресала… Он — в реанимации, а я у себя, в палате. Сижу ночью, смотрю на месяц и прошу небо, прошу: "Сохрани его, хоть каким сохрани! Лишь бы жил”. А вот живёт… Вы знаете, мои мучения — это одно. А смотреть на его страдания — так больно… Не дай Бог ему до старости дожить, не дай Бог ему меня пережить… Если это с ним случится, пусть случится, пока я жива. Чтобы только не после меня…
    В прихожей хлопнула дверь. Спустя мгновение к ним в комнату ввалились двое — средних лет мужчина и девочка-подросток.
    — Мои! — пояснила Вере Сауле, как-то вдруг сразу взявшая себя в руки. — Пойдёмте на кухню, чай будем пить. С новой нашей соседкою.
    После чаепития женщины ещё какое-то время посидели на кухне. Потчуя гостью ароматным чайком, Сауле, по её просьбе, поведала о том, как после такой трагедии отважилась на ещё одни роды. Рожать второго её уговорили старики родители: "Бог тебе дважды плакать не даст! Что случилось, то случилось, так ты хотя бы второго роди!”. И она родила здоровенькую девочку. На этот раз ей повезло больше: попала в руки хорошего акушера-гинеколога. Со вторым ребёнком её "прокесарили”. Тут только и выяснилось, что, оказывается, и первый её малыш должен был появиться на свет благодаря кесареву сечению. Но первенца она рожала самостоятельно. Наглядное "последствие” врачебной той ошибки — бедный их Муратик…
    — А ты, собственно, зачем ко мне приходила? За каким-то советом? — спохватилась Сауле. — Я дура, разоткровенничалась. Из головы вылетело, что у других тоже могут быть свои трудности. Ну, говори, что у тебя?
    Вера улыбалась.
    — Спасибо, вы мне очень-очень помогли! — она звонко чмокнула Сауле в щёчку и убежала.
    … Примерно через месяц у их подъезда появилась ещё одна инвалидная коляска.
    — Знакомьтесь, это моя Светочка! — Вера представила Сауле с Муратиком худенькую девчушку лет пяти.
    Во время прогулки Сауле узнала, что Света — дочь её родной сестры. Сестра живёт в деревне, детишек у неё много, а вот Вере Бог ребёночка так и не дал. Светочку, самую младшую из племянниц, Вера полюбила практически с рождения. Только вот взять и удочерить её как-то опасалась. Думала, что не справится. После знакомства с Сауле и её семейством сомнения покинули Веру раз и навсегда.
    г. Павлодар.
    Категория: На житейских перекрестках | Добавил: Людмила (25.05.2011)
    Просмотров: 807 | Теги: Наталья Дворянинова | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz