Понедельник, 29.05.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [52]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » В семейном кругу

    Т. Окольничья. Птичка
    № 2, 2011

    Кот Арнольд был непререкаемым хозяином квартиры. Пушистый, здоровенный, с нахальной мордой и презрительно-острым взглядом хитрющих жёлтых глаз, Арнольд не просто царствовал в квартире — он представлял собой законченный гибрид диктатора, тирана и террориста в одном кошачьем организме. Кроме данного ему при рождении имени Арнольд "кот в законе” имел клички Лютый и Сволочь. Клички эти он получил за особые заслуги и злобный характер. Клички "Сволочь”  и "Лютый” были ему даны, когда из форточки второго этажа он неожиданно ринулся вниз на спину мирно обнюхивавшего газонную травку дворового пса Аборигена и, вцепившись в холку ошалевшего от боли и ужаса противника, помчался на нём по двору, словно абрек на иноходце. Отдирая не менее ошалевшего кота от спины обессиленного пса, Тот, кто считал себя хозяином Арнольда, приговаривал: "Ох ты и сволочь, ох и лютый!”. История умалчивает, почему безобидная дворовая псина удостоилась столь дикой и непримиримой ненависти Арнольда, но достаточно было Аборигену появиться под окнами квартиры, как кот резво взлетал на подоконник, грозно выгибал спину, царапал когтями стекло и рычал на своего врага каким-то утробным, леденящим душу почти тигриным рыком.
    Надо отметить, что ни на одну из вышеперечисленных кличек, а также на подобострастное "кис-кис”, которым Та, что наивно считала себя хозяйкой квартиры, пыталась призвать его к миске с едой, Арнольд не реагировал. Сволочь приходил к миске сам и только тогда, когда хозяйка наконец догадывалась накапать в еду или молоко так любимую Арнольдом настойку валерианы. Без "боевых кошачьих ста граммов” котяра к еде не приступал. Причём на 2-3 капли Арнольд не покупался — он точно знал норму взрослого человека в 15-20 капель. Можно было подумать, что этот наркоман в кошачьей шкуре считал капли из другой комнаты, лёжа на подоконнике в ожидании своего "кровника” Аборигена. Только тогда, когда по его мнению концентрация валерианы в его миске достигала должной кондиции, он настораживал ухо, лениво приоткрывал один глаз и медленно поворачивал голову в сторону кухни, откуда доносился запах кошачьей "марихуаны”. Он долго и протяжно зевал, вытягивал передние лапы, потягивался всем туловищем. Затем, свесив тяжёлую голову с подоконника, он некоторое время как будто ожидал, не соскользнёт ли его туловище вниз самопроизвольно только под весом его головы. Не дождавшись этого, он не спрыгивал, а будто как-то сваливался на пол и, с царственным величием неся свой необычной длины и пушистости хвост, вальяжно шествовал на кухню. Подойдя к чашке, он направлял на Ту, что считала себя его хозяйкой, злобно-вопросительный взгляд, при этом его нижняя челюсть оттягивалась вниз таким образом, что можно было предположить, что сей сиятельный обормот намерен в следующую секунду одним движением лапы послать хозяйку на эшафот. "И этим вы меня хотите накормить? — говорил его гневный взгляд. — А мясо?!”. Без куска сырого мяса или рыбы Сволочь молока не пил — даже с валерианой. Беспомощные попытки Тех, кто считал себя хозяевами кота, как-то изменить рацион его питания, заканчивались поражением хозяев. Кот стоически голодал, и хозяева не выдерживали первые, глядя с какой тихой укоризной и обречённостью глядит им в глаза этот кошачий симулянт. Надо отметить то, что Арнольд никогда не ронял своего достоинства до того, чтобы просить пищу. Доставлять её этому королю семейства кошачьих было святой обязанностью тех, кому Он позволял жить в квартире.
    Была у Арнольда любимая забава: спрятавшись за диваном, когтистой лапой ловить за ноги гостей. Сколько было на совести Арнольда поцарапанных ног и погубленных безвозвратно колготок, теперь уже не сосчитать! Однажды, когда мощная лапа с похожими на сабли когтями этого кошачьего монстра с молниеносной быстротой достигла очередной жертвы, та, придя в себя и облачившись в предложенные хозяйкой в качестве компенсации новые колготки, изрекла: "Это у вас не кот, это Пиночет какой-то!”. Так Арнольд стал ещё и Пиночетом.
    Если Арнольд, он же Сволочь, он же Лютый, он же Пиночет, занимал диван или кресло, согнать его оттуда было не легче, чем оторвать от льдины вмёрзшее в неё бревно. Он шипел, извивался всем телом, царапался и в конце концов вцеплялся в обивку мебели столь прочно, что отделить его от дивана можно было лишь вырвав из того клок обивки вместе с поролоном. Мало того, если кто-то вдруг занимал место, которое заранее облюбовал себе Пиночет, он подходил к креслу или дивану, угрожающе шипел, а если это не имело воздействия, вставал на задние лапы и впивался когтями в какую-либо часть туловища виновника его кошачьего гнева.
    Почему же хозяева терпели в доме эту кошачью Сволочь? Почему не выкинули его на улицу, не усыпили, не наказывали сызмальства за все его фокусы? А дело в том, что у Арнольда была масса кошачьего обаяния. Это был кот редкой красоты. Он был не просто огромный кот — это был воистину аристократ кошачьей расы во фраке тёмно-коричневого цвета с ослепительно-белой "манишкой”, тёмными пуговицами на белых "гетрах” и белыми "перчатками” на передних лапах. Морда его до самых бровей была белая, снежно-белым был и хвост с тёмным, как у горностая, кончиком. Вот за этот редкий кошачий экстерьер и терпели хозяева несносный характер Пиночета. Мало того, они гордились котом, любили его и всячески баловали.
    Однажды хозяев квартиры попросили приглядеть за попугаем уезжавшие в командировку знакомые. Это был крупный попугай с загнутым вниз клювом и жёлтыми мигающими глазами. Клетку с жёлто-красной птицей поставили на стол в кухне.
    Арнольд, заинтересованный личностью гостя, прыгнул на стол, обнюхал клетку, обошёл вокруг, залез в неё лапой, пытаясь достать когтями птичий хвост. В конце концов он ограничился тем, что перевернул в клетке ванночку с водой и проследив за тем, как растекается вода, улёгся на столе подальше от мокрого пятна и стал внимательно следить за поведением находящегося в ней незнакомца. Не найдя в клетке с попугаем ничего для себя интересного, Арнольд воцарился на подоконнике, и жизнь в квартире потекла своим чередом.
    Прошёл день, наступил вечер. Отношения кота и попугая оставались на удивление нейтральными. Успокоенные хозяева решились наконец выпустить попугая из клетки, чтобы тот смог немного поразмяться. Попугай,  обрадовавшись свободе, походил по квартире, посидел на стульях, зашёл на лоджию, постучал носом в стекло и, убедившись, что дальше на волю хода нет, забрался назад в клетку, попил воды, пококетничал перед зеркальцем, покачался на качельке и вновь отправился в залу. Походив ещё немного, он заскочил на подоконник, где восседал Арнольд, с царственным видом следивший за манёврами попугая. Ошалев от бесцеремонности, с какой летучий "светофор” вторгся на его территорию, Арнольд вскочил на все четыре лапы и зашипел на нахала, грозно выгнув спину и подняв на загривке шерсть. Решительно настроенную птицу это не остановило. Раскачиваясь, косолапя и добродушно поворачивая из стороны в сторону голову, попугай направился прямо к коту.
    Зарычав своим самым страшным рыком, Арнольд слетел с подоконника и, в несколько прыжков одолев комнату, остановился в проёме двери. Спланировав с подоконника, попугай также миролюбиво и неспешно поковылял вслед царственной особе, желая, видимо, немедленно добиться у неё аудиенции. При виде упорно преследовавшего его попугая кот попятился, сгорбился, зашипел уже самым своим ужасающим шипеньем. Несмотря на это, непонятное существо в яркой боевой раскраске продолжало приближаться. И тут Арнольд по прозвищу Лютый, окончательно потеряв остатки былого мужества, отскочил к стене, встал на задние лапы и, дрожа всем туловищем, поднял вверх передние. Доковыляв наконец к Арнольду, попугай повертел головой и, шепелявя, почти шёпотом, очень вежливо спросил у находящегося в ступоре кота: "Чаю хочешь, птичка? Чаю хочешь?” — и, просвистев пару строчек из песенки "Трёх поросят”: "Нам не страшен серый волк, страшный волк, злющий волк…” — медленно скрылся на кухне.
    После его ухода кот рискнул "отклеиться” от стены не раньше, чем минут через пятнадцать. После чего, затравленно оглянувшись, он нырнул под диван и затих там, словно умер. Зная его строптивый характер, хозяева не рискнули сделать ни одной попытки извлечь его оттуда даже после того, как попугай был водворён в своё жилище.
    С тех пор диктатура Пиночета в квартире кончилась. В комнатах кот ходил только по стеночке, пугливо оглядываясь и прижимаясь животом к полу. К миске с пищей приходил только ночью, покорно съедая всё, что там оставалось от налётов попугая, а на подоконник, бывший когда-то его царским троном, не запрыгивал вовсе — даже когда вернувшиеся из поездки хозяева забрали клетку с птицей из квартиры. Вежливость — оказывается — ужасающая сила!
    г. Павлодар.
    Категория: В семейном кругу | Добавил: Людмила (23.05.2011)
    Просмотров: 626 | Теги: Т. Окольничья | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Спасибо!

    Спасибо, хорошее стихотворение.

    Где-то читал, что талантов у нас пруд пруди, всех невозможно
    перечислить.
    Заблуждение, однако. 
    Поэт – явление весьма редкое, парадоксальное, противоречивое.
    За дар слова надо дорого платить – жизнью, каторгой,
    судьбой.
    Среди разрухи, убожества, предательства увидеть чистыми
    глазами ребёнка
    первозданную красоту природы, «тронуть трепетные струны
    человеческой души».
    Владимир Гундарев не успел допеть до конца свою песню о
    любви.
    Теперь будем по воспоминаниям современников, как из мозаики,
    складывать его образ.
    Читатель Егор Дитц поделился с нами сокровенным, получилась
    интригующая история.
    По крайней мере, не шаблон. Оказывается, писатели приезжали
    и выступали прямо на
    заводской площадке. Рабочие знали стихи наизусть. Интересное
    время – советское прошлое!
    Почему всё перечёркиваем и не берём самоё лучшее в нынешнюю
    жизнь?
    На всех каналах телека – реклама и еда, будто страшная
    голодуха в стране. Стихи читайте,
    господа, почаще для похудения и профилактики скудоумия.
    Талл.

    Два четверостишия показались мне достойными внимания:

    Любимый, словнобабочка, у сердца вьётся,
    Да в руки взять никак не удаётся,
    Верь, то, что можно подержать в руках,
    Уже обратно сердцем не берётся.
     ...
    Сарказм убогий
    множества мужчин,
    Как он легко под женским взглядом тает!
    Благоразумие легко его сменяет,
    Ведь для сарказма нет уже причин…

    По-моему - хорошо и изящно!


    Людмила, здравствуйте! Кажется, в 1981 году  по путёвке Союза писателей  мы с Владимиром Гундаревым проводили творческие встречи в городе Темиртау. Приходилось выступать перед самой различной аудиторией: студентами ,школьниками, учителями, инженерами, рабочими, милиционерами и сидельцами, новобранцами и ветеренами. Публика была весьма начитанной и неравнодушной. Честно отработав почти две недели кряду, мы позволили себе отметить такое событие, а потом долго гуляли по насквозь продутому ветрами проспекту Металлургов . Размышляли о смысле жизни, о писательских судьбах, о деятельности литературного объединения«Магнит». Володя был внимательным и чутким собеседником. Он угадывал ростки дарования и бережно относился к людям. Мы поражались мужеству тех, кто воздвиг Казахстанскую Магнитку.
    Когда рухнул Союз, и многие беспомощно барахтались  среди хаоса, В.Р.Гундарев сумел совершить невозможное – нащупать точку опоры и создать на пустынном  месте остров надежды – русский журнал «Нива», чтобы каждый пишущий, взобравшись то ли на пьедестал, то ли на эшафот мог сказать своё Слово. И я, после потерь, потрясений, разочарований, ухватившись за соломинку, прибилась к зелёному берегу Поэзии, где царили братство, уважение, взаимопонимание. И сам Мастер, попыхивая трубкой, в прошлой жизни то ли капитан, то ли шкипер, то ли бывалый морской волк, вернувшийся из кругосветки, бесконечно выслушивал произведения абсолютных гениев-самородков и указывал на промахи и даже ошибки в правописании. И они смиренно соглашались с ним, отбросив заносчивость, высокомерие, леность. Но где ещё могли согреть  и приютить озябшие души мытарей-поэтов?
    Невозможно свыкнуться с мыслью, что его уже нет. Чувство сиротства ощутили родные и близкие,читатели и авторы. Где-то там, с заоблачных высот, он взирает на суету сует и великодушно прощает всех нас за несусветные поэтические бредни, словно ему одному известно, для чего людям нужны стихи. Глубинная связь с народом ощущается в творчестве Николая Рубцова, Михаила Анищенко-Шелехметского, Владимира Гундарева. Недаром стихотворение «Деревня моя деревянная» стала любимой песней горожан и сельчан. Светлый, добрый талант несёт радость людям. У меня нет кумиров, я не поклоняюсь идолам, но таким поэтам надо ставить памятники на земле. Хочется верить, что появится книга памяти Владимира Романовича Гундарева. Помните, как в своём первом сборнике /1973 г./ он обратился к соплеменникам:
    Есть начало начал – основа.
    А такое простое слово
    и такое мудрое слово
    лишь присниться может во сне, -
    это чувство живёт во мне.
    Только этим прекрасным словом
    можно было назвать его
    это слово – Любовь!.. Любовь…
    В нём земля вместилось и небо,
    и степного цветка колдовство.
    Если б этого слова не было –
    я бы сам придумал его…
    Спасибо всем, кто причастен к поэтическому конкурсу «Мой родной дом»!
    Любовь Усова.

    Класс! очень понравилось! heart

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz