Суббота, 19.08.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 244
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » В семейном кругу

    Р. Кубанская. Жанка+парижанка; Опять те же грабли; Бело+чёрная жизнь моя
    № 12- 2009

    Маргарита Владимировна ОСТАПЕНКО
    в 1977 году окончила Краснодарский институт культуры. Вот уже тридцать с
    лишним лет живёт в г. Петропавловске и работает в областной детско-юношес-
    кой библиотеке имени Г. Мусрепова. Автор книги рассказов и стихов "Плакала
    осень дождями”. С 2005 года регулярно публикуется в "Ниве” под псевдонимом
    Рита Кубанская.

    Вообще-то её папа ждал Жанетту. В каком французском романе он встре-
    тил это женское имя и взял его на заметку — семейная история умалчивает.
    Но в районном загсе, куда молодые родители пришли зарегистрировать своё
    новорождённое чадо под этим именем, — им отказали. "У нас такого имени
    нет!” — ответ сотрудницы государственного учреждения был лаконичен и прост.
    И так велико было разочарование молодого папы, и так искренне его успокаи-
    вала совсем юная жена, что работница загса, на которую выпала почётная
    миссия регистрации их дочери, пожалев их, предложила: "А назовите вы свою
    малютку Жанной. Это по-нашему. А сами зовите Жанеттой, чего проще!”.
    С тех самых пор папа зовёт дочь Жанеттой, и никак иначе. Мама и все
    родные — Жанной, подружки — Жаньчиком. В школе всем, к сожалению, дают
    клички. Такая некрасивая тенденция переходит, как правило, из одного поколе-
    ния в другое. Жанне подошла бы кличка "Башня”, скажем так — лучшее произ-
    водное от её фамилии Башинская. Кое-кто и пробовал запустить её в атмосферу
    школы, но не прижилась. Ну какая в самом деле из тонкой, хрупкой, грациозной
    даже Жанны была бы "Башня”? Ну разве что ажурная Эйфелева, которую все и
    видели только по телевизору. Поэтому в школе её звали только Жанкой, кроме
    учителей, конечно. А в классе седьмом к " Жанке” прибавилась ещё и "Парижан-
    ка”. Так она стала Жанкой-парижанкой.
    Прямо как настоящая француженка, подобно Марии-Антуанетте, она
    стала носителем необычного двойного имени.
    Всё объяснялось достаточно просто. В то время показали фильм Эль-
    дара Рязанова "Предсказание”, главные роли в котором исполнили Олег
    Басилашвили и французская актриса Ирэн Жакоб. А Жанна оказалась
    на неё очень похожей. Это заметили сначала взрослые — родители и учи-
    теля. Они были основными зрителями данного кинодебюта. Молва дошла
    до ребят, и они все повалили в кинотеатры. "Ирэн — вылитая наша Жан-
    ка”, — был вынесен единый вердикт. И Жанна стала Жанкой-парижан-
    кой. Если кто помнит эту француженку-актрису — так ничего в ней осо-
    бенного и не было. Ну красоты-то точно не было. Так — какая-то загадоч-
    ность, неповторимость и непохожесть на других. "Француженность”, од-
    ним словом. Харизма или шарм, как это принято сейчас говорить. Спра-
    ведливости ради надо сказать, что и Жанна красавицей в общепринятом
    смысле не была. Яркости в ней, что ли, не хватало? Глаза были то зелё-
    но-светло-карими, то светло-каре-зелёными — поди разбери глаза этой
    Жанки-парижанки! Какие-то хамелеонно-загадочные, одним словом. Пе-
    пельно-русые прямые волосы. Что у неё была самая длинная и красивая
    шея — так это точно. Это была константа, не подвергавшаяся обсуждению.
    Что тоненькая в кости, а талия — уже не придумаешь — с этим тоже не поспо-
    ришь. Что движется, как танцует — это правда. Так легка и красива она была
    в движении. Откуда это у неё? Наверное, в большей степени от природы. По-
    тому что ещё задолго до её занятий танцами и папа, и мама заметили эту её
    органику в движении. И папа записал свою девочку в пять лет на танцы.
    Почему-то — на народные. Через месяц эта кроха, правда, пришла и сообщи-
    ла ему новость: "Я буду танцевать только бальные танцы!”. — "Ну почему?” —
    обиделся папа. — "Потому, что хочу, — настаивала на своём девочка. — Но
    мне нужен партнёр, найди мне его, папа. Наши мальчики в группе не хотят
    танцевать”. И мама, и папа знали эту особенность дочери: будучи совсем не
    конфликтным ребёнком, она в нужный для неё момент всегда могла насто-
    ять на своём. Папа нашёл дочери пару — им стал племянник приятеля папи-
    ного однокурсника. Можете себе представить, какую работу проделал папа
    Жанны, прежде чем выполнил её просьбу? Как бы там ни было, но Жанна с
    Сашей протанцевали долгие двенадцать лет. И даже были призёрами мно-
    гих конкурсов. Более того, и Жаннины, и Сашины родители лелеяли надеж-
    ду, что их дети и дальше по жизни пойдут рядом. Саша был не против, но вот
    Жанна… А при чём тут Жанна, если она ещё никого не любила, в том числе и
    Сашу? А нравилась она очень многим. Правда, от этой, неразделённой ею
    любви она часто страдала. Потому что в школе эти чувства проявляются край-
    не болезненно. Ей приклеивали жвачку на сиденье стула, а потом — долгие
    моменты её оттирания от юбки или брюк. Это много позже они с мамой узна-
    ли о том, что пострадавшую вещь надо на несколько минут положить в моро-
    зилку — и жвачка отстанет от неё. А потом оставшееся пятно можно было без
    труда вывести пятновыводителем. И вся недолга! Это и забрасывание снеж-
    ками её зимой, это бесконечные звонки и молчание в трубку. Это ревность
    девчонок! У Жанны всё было как в любимой песне её двоюродной бабушки
    Анюты: "Одни страдания от той любви”. Правда, помогал Жанне разделять
    тяжёлую ношу такого "обожания” Лёха Бес — Лёша Бессонов, мальчик, жив-
    ший в соседнем подъезде. Он был на два года старше Жанны. Лёша был и
    пажем её, и стражем. Пажем потому, что всегда часть книжек из её тяжелен-
    ного ранца перекладывал в свой и доносил ей в класс. Почему -то наблюдает-
    ся странная школьная тенденция: чем младше школьник — тем перегру-
    женнее и тяжелее его ранец. И идёт этот малыш — зачастую худенький, с
    неокрепшими мышцами спины с подчас неподъёмной сумкой за плечами. А
    в пакете ещё — сменная обувь, без которой в школу не пустят. И кажется, что
    это не школьник идёт в школу с поникшей головой, а верблюд медленно дви-
    жется по пустыне с навьюченной между его горбами тяжёлой ношей. Не зря
    ведь свидетельствует статистика, что у каждого третьего школьника — ис-
    кривление позвоночника. Переходя из класса в класс ребёнок "умнеет”:
    школьная сумка из года в год делается всё легче и легче — часть учебников
    просто остаётся дома. Правда, это не всегда устраивает учителей, а что де-
    лать? Так вот, эти самые учебники, если смены у них совпадали, Жанне но-
    сил Лёша. Он защищал её и от странных проявлений симпатий к ней. Алек-
    сея Бессонова в школе уважали. Во-первых, он был хорошо физически разви-
    тым. Дело в том, что его папа был тренером в ДЮСШ, то есть со спортом был на
    "ты”. Он и сына с юных лет воспитывал в спортивном режиме. Они вдвоём
    бегали, ежеутренне обливались холодной водой по Порфирию Иванову. Ну
    и, конечно же, много времени оба проводили в тренажёрном зале. Поэтому
    лишний раз связываться с Бесом никто не хотел. А кроме всего прочего Лёш-
    ка был ещё очень умным. Ну просто очень! Он неспроста был гордостью шко-
    лы не только во время своей учёбы в ней, но и сейчас, годы спустя. Все знали:
    если Бес принимает участие в олимпиаде по математике, физике, информа-
    тике или химии — то первых мест в них никому не видать, кроме Беса. Что
    странно, но золотые медали по окончании школы получили другие, не Лёша.
    Но только один он поступил на новый тогда факультет, созданный по заявке,
    скажем так, спецслужб. Все выпускники его — единственные из всего уни-
    верситета получали распределение. Вот "универ” Лёша закончил как раз с
    красным дипломом и уже два года где-то работал. Где — не знал никто. Даже
    Жанна. Если два последних года её учёбы в школе, а потом три — в медкол-
    ледже их пути и пересекались, то последние семь лет — так, мимолётные
    встречи. Жанна была в десятом, когда у Беса погиб при странных обстоя-
    тельствах отец. Он вместе со своими воспитанниками пошёл в поход и их всех
    нашли бездыханными на вершине покорённой ими вершины. Погиб бы и
    Лёша, его спасло то, что сроки передвинулись и совпали с сессией, которую
    перенести было невозможно. Судьба, одним словом. Версий гибели выдвига-
    лось много, но что послужило истинной причиной их смерти — так никто и
    не знает. Жанна тогда сильно переживала, жалея Лёшу и тётю Нелли. И всё
    спрашивала у мамы и папы, чем бы они могли им помочь. "Да чем тут помо-
    жешь, доченька?” — говорили они. Видя как Жанна пыхтит над математи-
    кой и химией, мама как-то сказала: "Позвонила бы ты Лёше, он бы тебе вмиг
    помог”. Жанна позвонила, Лёша попросил ещё раз прочитать условие зада-
    чи, спросил, как решала она, а потом очень доступно растолковал всё и ей.
    Потом Жанна звонила Лёше ещё много-много раз, и Бес ни разу не отказал
    ей в помощи. Иногда, когда Жанна совсем "тупила”, Лёша приходил к ней
    или она, виноватая, шла к нему за помощью. Лёшина мама потом звала их
    на кухню и поила чаем. А однажды, когда Лёши не было в кухне, сказала ей:
    "Спасибо тебе, Жанночка, ты так помогла нам в эти трудные дни”. Эти пере-
    званивания-встречи продолжались и во время Жанниной учёбы на фельд-
    шерском отделении — её там сильно напрягала химия. Только из-за этого
    предмета Жанна не пошла в медицинский институт.
    Иногда, когда она вечерами сидела с кем-нибудь из симпатизирую-
    щих ей мальчишек на лавочке-качели, которую в своё время сделали ещё
    их отцы, мимо проходил Лёша.
    — Привет, соседка, — неизменно приветствовал он.
    — Привет, — всегда радостно отвечала ему Жанка-парижанка.
    По странному стечению обстоятельств Жанна попала на работу в лёт-
    ный полк. Вообще-то туда должна была распределиться её подруга Леля. Её
    всемогущий папа побеспокоился об этом, надеясь, что дочь найдёт себе там
    достойную партию и забудет своего Генку — "недотёпу и лоботряса”. Родите-
    ли, к сожалению, не застрахованы, как и их дети, от ошибок. Гена не был ни
    недотёпой, и уж тем более ни лоботрясом. Просто жизнь у него двигалась на
    других орбитах, чем, допустим, у его Лели. Сразу после окончания школы он
    пошёл на завод — туда, где работала его мама. Она воспитывала их сама —
    его и младшую сестрёнку. Отец у них был "свободным путешественником” —
    уходил неизвестно куда и возвращался неизвестно откуда. Однажды ушёл и
    не вернулся. Мужчиной в семье стал подросток Генка. На заводе начал с
    ученика и вырос до мастера. Закончил заочно институт. А сестра его Лена
    без пяти минут учитель начальных классов — заканчивает педколледж.
    Ну какой Генка после этого недотёпа и лоботряс? Просто он не нравился Ле-
    линому папе. Что делать, если в этом парне, к которому была так привязана
    его умница и красавица дочь, он не видел будущего зятя?
    Кроткая Леля, как оказалось, имела папин характер. Они с Генкой
    зарегистрировались тайно от её родителей. Леле этого показалось мало, и
    она для упрочения их с Генкой позиций уже к выпускному вечеру была на
    четвёртом месяце беременности. В сложившейся ситуации разгневанный
    Лелин отец рад был и Генке.
    Так Жанна оказалась в медсанчасти лётного полка. Здесь она встре-
    тила Петра Платонова и забыла обо всём на свете. Первая любовь есть
    первая любовь. Её не смущало, что тридцатидвухлетний командир эскад-
    рильи — красивый, умный и бесстрашный Пётр Платонов имел семью.
    "Семья — это святое, — сразу расставил все точки над "i” он. — А ты — моя
    любовь”, — сказал он двадцатилетней Жанне. И как-то во время одной из
    их встреч добавил: "Я надеюсь, ты понимаешь, что у меня уже есть два
    сына и больше мне детей не надо”.
    Пётр был не только командиром эскадрильи, но и командиром их
    отношений. Он всё решал сам. А Жанна, а что Жанна — она просто люби-
    ла его до беспамятства.
    Эта связь длилась семь лет. У Лели с Геной было уже двое детей; неко-
    торые одноклассницы вышли замуж и успели развестись; кое-кто, прав-
    да, как и Жанна, был одинок, но и то оттого, что ещё не встретил свою
    половинку. Жанна вроде бы и встретила, но всё ещё была одна. Эта мысль
    всё чаще и чаще приходила ей в голову.
    Как случилось, что она забеременела — Жанна не знает. Помня наказ
    любимого, она строго следовала ему: "Никаких детей!”. И вот на тебе. Может,
    это сработал вопреки всем её медицинским подсчётам заложенный в каж-
    дой женщине материнский инстинкт? Жанна почувствовала зарождение в
    ней новой жизни сразу. Начался сильнейший токсикоз. "Мне двадцать семь
    лет. Буду рожать”, — решила она. Петру, ссылаясь на недомогание, во встре-
    чах отказывала. Мама догадалась сама. "У меня тоже тяжело протекали пер-
    вые месяцы беременности. Потому я и не отважилась на второго. И резус у
    тебя отрицательный, — сказала она ей как-то наедине. — Будем рожать?” —
    "Будем”, — ответила Жанна. Папа, судя по его растерянному виду, тоже всё
    знал. Жаннин стабильный вес в пятьдесят два килограмма резко пошёл на
    убыль. Ничего не елось и ничего не хотелось. Кое-как проработав день, Жан-
    на, привозимая домой на служебном автобусе, ложилась в хорошо провет-
    ренной комнате. То ли от отсутствия аппетита, то ли от постоянной тошноты
    — все предметы в комнате качались, как в трюме корабля во время шторма.
    Жанна до сих пор помнила о том морском круизе в детстве с родителями, где
    всё у неё дрожало от переизбытка неизведанных ранее ею чувств и эмоций.
    Вечером, когда во дворе никого не оставалось, Жанна выходила посидеть на
    качели. Просто так, не раскачиваясь. В наступающей ночи, когда на тёмно-
    синем небосклоне появлялись звёзды, когда делался более свежим воздух,
    когда гасли огни во многих квартирах их дома — Жанне делалось лучше: ей
    хорошо дышалось, отступали все недомоги и даже появлялось желание впер-
    вые за весь день что-нибудь перекусить. Она возвращалась в дом, брала из
    холодильника кусочек сыра, яблоко или грушу и спокойно засыпала. Что
    удивительно, но с наступившей вопреки её воле беременности она как-то
    перестала думать о Петре. Думала, конечно. Но он как бы отодвинулся на
    дальний план. Стал не таким сильным и красивым, не таким главным, что
    ли. Он просто перестал быть единственным. Жанна думала только о своём
    малыше. И мысли её в этом направлении уходили далеко вперёд — вот она
    делает свои первые шаги / "Будет дочь”, — мечталось ей /, вот свою малышку
    она забирает из садика, а теперь мы идём в первый класс. И так ей делалось
    легко на душе от этих грёз, что все её физиологические катаклизмы, исходя-
    щие от её нового состояния, отодвигались на задний план.
    "Странно, я почему-то за эти годы многое упустила. Даже жизнью
    двора не интересовалась. Вон у Лёши Бессонова темно. Тётя Нелли живёт
    сейчас у старенькой мамы, которая вот уже несколько лет "помирает” в
    родной квартире. "Как хотите, — сказала она дочери и внуку, — мне жить
    осталось всего ничего. Могу я помереть у себя дома?”.
    Так лет пять и живут они в разных районах города — тётя Нелли с
    мамой — в Заозёрном, а Лёша один здесь. А вот и его машина. Лёша вы-
    шел, открыл дверь и помог выйти девушке.
    — Привет, соседка, — увидев сидевшую на качели Жанну, попривет-
    ствовал он.
    — Здравствуй, Лёша, — ответила Жанна.
    Они зашли в подъезд, зажёгся свет в его квартире. "Как жил Лёша
    эти годы — ничего не знаю”. Сколько времени прошло с тех пор, как она
    вышла на улицу — Жанна не заметила. Увидела только отъезжавшую бес-
    соновскую машину. "Сейчас пойду домой. Что бы я сейчас съела?”. Жанне
    казалось, что должен найтись такой продукт, который разом бы снял все
    её проблемы. Она всё пробовала и пробовала, но проблемы снимались толь-
    ко частично. Зато чётко определился перечень того, что она успела возне-
    навидеть: мясо и колбасы. Несколько раз выходил папа:
    — Не пора ли домой?
    — Ещё чуть-чуть, — оттягивала она время.
    — Жанн, ты тут заночевать решила? — услышала она голос Лёши.
    — И заночевала бы. Так хорошо дышится. Как живёшь, Лёша?
    — Да неплохо живу.
    — А ты как?
    — И я неплохо.
    Лёша сел на лавочку рядом.
    — Покачать?
    — Нет, — испуганно сказала Жанна, боясь, что Лёша нарушит только
    что установившийся в её организме баланс.
    — А что так? Ты же выше всех любила раскачиваться?
    —То было раньше, Лёша.
    — Многое изменилось?
    — Многое, — ответила Жанна.
    — Как поживает твоя бабушка?
    — Ты знаешь, — рассмеялся Лёша, — намного лучше, чем пять лет
    назад.
    — Ну и слава богу, — ответила Жанна.
    — И мы с мамой очень рады.
    — Ты передавай ей привет, Лёша. Я её целую вечность не видела.
    — Ты разрешишь мне закурить, Жанна?
    — Извини, Лёш. Я сейчас уйду, а ты покуришь, — извиняющимся
    тоном сказала она.
    — Да не торопись, Жанна. Я не буду курить. — Лёше явно не хотелось
    оставаться одному.
    "Почему он, такой умный, сильный / Жанна видела его иногда обливаю-
    щегося по утрам! /, состоявшийся, до сих пор не женат? — глядя на Лёшу, поду-
    мала она. — И кто ему та девушка?” — совсем некстати возник у неё вопрос.
    Жанна всё ещё была в гастрономическом поиске: что бы поесть, что
    бы выпить такого, чтобы и ей, и её малышке было бы хорошо? На улице
    подмораживало. А Жанне без этих вечерне-ночных посиделок было про-
    сто невмоготу. После того как Лёша присел к ней на лавочку, прошло не-
    сколько дней. А Жанна вдруг подумала, что ей с ним так хорошо общалось,
    ну как раньше! Наверное, с девушкой своей время проводит.
    Лёша возник так же неожиданно, как и тогда, в первый раз.
    — Не замёрзла, Жанна?
    — Начинаю, — постукивая зубами, сказала она.
    — А домой, конечно, идти не хочешь?
    — Не-а. Ты только посмотри, Лёш, какая чудная луна, а какие звёзды.
    — Красиво, не спорю. Но холодно. Ты давно сидишь?
    — Давненько.
    — Пойдём ко мне чай попьём?
    — Нет, Лёш, уже спать пора.
    — Но ты ведь не хочешь ещё, да и выходной у тебя, наверное, завтра.
    — Наверное, — согласилась неизвестно с чем Жанна.
    — Так пойдём?
    — Нет, — неуверенно ответила Жанна, — родители меня потеряют.
    — А ты позвони им, — Лёша протянул ей свой мобильный телефон.
    У Бессоновых многое изменилось. Комната его родителей стала Лё-
    шиным кабинетом.
    Там стоял ультрасовременный компьютер, было и много другой техники.
    — Лёш, ты тут царь? — улыбнулась Жанна.
    — Нет, я тут владыка. Посиди, я быстренько.
    Жанна оглядывала комнату. Вместо штор — жалюзи, книжные пол-
    ки во всю стену — старые. Только книг поприбавилось по компьютерным
    технологиям. На нижней полке лежал "крабик” — женская заколка. Чей
    он, интересно? Той девушки, которую я видела? А почему бы и нет, Жанка?
    Жанна, когда сердилась на себя, всегда звала себя Жанкой. Почему у Лёши
    не может быть своей личной жизни? У меня же вот была она семь лет.
    — Пойдём, Жан, чай попьём.
    — Да я особо и не замёрзла, — отнекивалась Жанна.
    — Пойдём, пойдём, — настаивал Лёша. Жанна зашла на кухню, уви-
    дела разложенные на тарелке мясо, колбасу, сыр, и к ней опять подступи-
    ла ненавистная тошнота.
    Жанна бросилась в ванную. Вышла оттуда никакая, извинилась ещё
    раз перед ничего не понимающим Лёшей и пошла домой, запретив ему
    проводить её до подъезда.
    То неуловимое, что происходило с ней сейчас, ей не нравилось. Жан-
    на стала думать о Лёше. Но не как о соседе, а совсем по-другому. "Не иначе,
    я рухнула с дуба, — решила Жанна. — Быть беременной от одного мужчи-
    ны, а думать о другом. Ужас!”. И она решила поменять свой режим бытия.
    Служебный автобус вечером останавливался по её просьбе возле парка, и
    она там бродила. Уставая, заходила в кафе, где ничего не варилось и не
    жарилось, а продавались только загодя приготовленные продукты, пила
    минералку, в лучшем случае — чай или сок и ехала домой. Правда, устава-
    ла страшно. Дня через три ей позвонил Лёша.
    — Ты почему не дышишь? Выходи, я жду тебя на лавочке. — Он гово-
    рил так быстро, что не дал ей возможности ответить.
    Жанна подошла к окну и увидела сидящего на качели Лёшу. Она вышла.
    — Говорила, что без воздуха не можешь, а сама дома торчишь.
    — Я теперь по парку брожу.
    — Что, так лучше?
    — Наверное, лучше.
    — Если подышала, тогда пойдём ко мне музыку слушать.
    — Нет-нет, Лёша, я пойду домой.
    — Глупость какая, я этот диск принёс специально для тебя, а ты отка-
    зываешься.
    — Ну ладно, — согласилась она.
    Лёша вставил диск в дисковод, и заиграла музыка. Скрипки были
    ведущими, их музыка была мощной, какой-то тревожной. Жанне каза-
    лось, что она в бушующем океане и её вот-вот захлестнёт огромная волна.
    Она даже вся сжалась в комок, сидя в кресле. А потом включились другие
    инструменты — она не могла только определить какие — и музыка стала
    мягче, спокойней. Это спокойствие охватило и Жанну. Она была уже не в
    водовороте океана, а на зелёной лужайке, а над ней — голубое небо с мед-
    ленно плывущими по нему облаками.
    — Ну и как? — спросил Лёша.
    — Потрясающе! Это чья музыка?
    — Фабио, молодого итальянца. Тебе имя его ничего не скажет.
    Лёша подал ей чашку с чаем. Чай был с лимоном. Отхлебнув, Жанна
    зажмурила глаза от удовольствия. Это был тот напиток, панацея от всех её
    бед! И как я сама до этого не дошла! Дома лимоны не водились из-за повы-
    шенной кислотности у родителей, и чай пили с мятой, ромашкой, листья-
    ми смородины и земляники, даже с молоком, но не с лимоном.
    — Клади сахар, — посоветовал Лёша.
    — Нет, так вкуснее, — ответила она.
    А потом попросила ещё. Лёша с готовностью налил и осторожно спросил:
    — Может, чего-нибудь к чаю?
    — Нет-нет.
    Выпила чай и съела лимон. Какой молодец Лёша, какой молодец!
    — Не кисло? — поинтересовался он.
    — Не кисло, хорошо, — улыбнулась она.
    А Лёша неожиданно наклонился и легонько коснулся губами её губ.
    — Правда, не кисло.
    А потом опять поцеловал и тихо подтвердил:
    — Хорошо.
    Жанне, наоборот, стало плохо. Они стояли рядом, Лёша слегка приоб-
    нял ёе. А Жанна всё думала, чьё же это сердце бьётся так неприлично
    громко и быстро: моё или Лёшино? Из оцепенения, охватившего обоих,
    первой вышла, как ни странно, она.
    — Нет-нет-нет, Лёша. Нам нельзя.
    — Почему? — как-то устало спросил он.
    — Потому! — совсем по-детски ответила Жанна.
    — Потому что ты ждёшь ребёнка?
    — Потому, что я жду ребёнка от другого человека.
    — Ты его любишь до сих пор?
    — Я любила его многие годы.
    — Будешь рожать?
    — Да. Мне двадцать семь лет и у меня резус-фактор отрицательный.
    Аборты мне делать нельзя.
    И, не одевшись, пошла на улицу. Лёша догнал её уже при выходе из подъез-
    да. Одел её, обнял, но она, оттолкнув его, быстрым шагом пошла к себе.
    — Что случилось? — встревожились родители.
    — Случилось то, что мы с Лёшей встретились очень поздно. — Подумала,
    и добавила в какой-то заторможенности: — И ещё я люблю чай с лимоном.
    Ушла к себе и до утра не выходила. А на работе к ней в медсанчасть
    пожаловал Пётр. Он был чернее самой грозовой тучи.
    — Жанна, мы больше месяца не виделись, в чём дело?
    — Ни в чём, Петя. Просто я полюбила другого.
    — Не ври, этого не может быть.
    — Ну почему не может? Может, и я этому очень рада.
    — Кто он, из наших? Убью! — Пётр в гневе был страшен.
    — Не из наших, — "успокоила” его Жанна. — Хотя что это меняет?
    И Пётр ушёл.
    Жанна во двор больше не выходила. А Лёша всё звонил и звонил. Мама
    отвечала, что Жанне нездоровится. Тогда он пришёл сам. Принёс огром-
    ный пакет лимонов.
    — Лёша, зачем столько? — удивилась мама.
    — Пусть Жанна пьёт чай, — сказал он и пошёл в комнату к Жанне.
    — Я хочу, чтобы мы были вместе. Я хочу, чтобы ты родила мне дочь,
    похожую на тебя.
    — Лёша, Лёша…
    Он не дал ей договорить, позвал к себе:
    — Тебя там что-то ждёт. Пойдём.
    Отказать ему в такой просьбе было трудно.
    — Жанна, попробуй это. Тебе должно понравиться. Это рыба в лимон-
    ном маринаде. У меня друг свою жену, ожидавшую ребёнка, только этим и
    спас. Она, как и ты, не могла есть ни мясо, ни колбасу.
    — Лёша, ты где это взял?
    — Да в ресторане, чего проще. Попробуй, у тебя только глаза и остались.
    Жанна отведала, было вкусно и не вызвало, на удивление, никакой
    ответной отрицательной реакции со стороны её организма.
    — Лёша, ты мой маг-спаситель, — благодарно улыбнулась Жанна.
    Лёша был серьёзен и повторил:
    — Я хочу, чтобы ты родила мне дочь, похожую на тебя.
    — Но это не от меня зависит.
    — А ты постарайся.
    И Лёша стал целовать её. Жанна молча принимала его поцелуи. А
    потом тихо выдохнул:
    — Останься сегодня со мной. Я тебя очень прошу.
    И Жанна осталась.
    Эта ночь была самой длинной и самой короткой в её жизни. Она
    была счастлива, как никогда. Лёша спал. Жанна встала, пошла на кухню
    и открыла холодильник… Там в судочках стояла ещё рыба и было много-
    много лимонов. Настоящий солнечный рай.
    — Я не слышал, когда ты встала, — донёсся виноватый голос Лёши.
    — Лёш, — обернулась к нему Жанна, — куда столько лимонов?
    — Тебе. Беременность, насколько я знаю, протекает девять месяцев. Наша
    девочка должна родиться здоровой. Тебе для этого надо хорошо питаться.
    Жанне трудно было поверить во всё происходящее.
    — Если ты не против, — продолжил Лёша, — нашу малышку мы назо-
    вём Вестой.
    — Как? — удивилась Жанна.
    — Вестиславой. Это греческое имя.
    — Тебе нравилась девочка с этим именем? — не выдержала Жанна.
    — Не нравилась, я любил её, — поправил Лёша.
    — Кто она?
    — Ты ревнуешь?
    — Ревную, — призналась Жанна.
    — С третьего класса я любил девочку, соседку по дому. Я носил ей книги
    в школу, спасал её от нахальных ухажёров, помогал с математикой и химией.
    Её звали Жанной. Потом — Жанкой-парижанкой. А для меня она была все-
    гда богиней, но она носила имя не известных уже богинь, пришедших к нам
    из Эллады — Гера, Афродита или Аврора, а имя, данное ей мною, но тоже
    греческое — Веста, Вестислава. Моя богиня долгое время не замечала меня.
    Лёша всё это говорил, а Жанна плакала и целовала Лёшу. Со стороны
    это, наверное, казалось забавным: мужчина говорит, а плачущая женщи-
    на целует его.
    — Мы же не виноваты, что дорога друг к другу была такой длинной,
    правда? — мягко улыбнулся Лёша.
    Наверное, когда чего-то очень-очень хотеть — всё сбудется. У Бессоно-
    вых родилась девочка, похожая на Жанну. Лёша оказался заботливым
    отцом. Что интересно, но Вестиславу зарегистрировали сразу, без всяких
    проволочек. Новое время принесло много новых имён…
    Весточке было около двух лет, когда Жанна поняла, что опять ждёт
    ребёнка.
    — Что будем делать? — узнав об этом, спросил Лёша.
    — Конечно, рожать, — ответила Жанна.
    — Потому что резус-фактор у тебя отрицательный? — спросил он.
    — Ду-ра-чок, — ответила Жанна, — потому, что я люблю тебя. Если
    будет мальчик, я назову его Лёшей. И не спорь, пожалуйста.
    — Я и не спорю. А не много ли Лёш для одной семьи? — улыбнулся Лёша.
    — Какой ты у меня ещё глупенький, разве много счастья бывает?!
    — Не бывает, — согласился Алексей Бессонов.__

    Опять те же грабли
    — Юлия Александровна, там у нас в очереди мужчина без талона,
    примете? — спросила у меня медсестра Оля в конце приёма.
    — Приму, а куда я денусь, — ответила я, хотя без талона мне, как и всяко-
    му врачу, ведущему приём больных, принимать пациентов не положено.
    — Спасибо, Юля, что не отказала, — сказал вошедший в кабинет муж-
    чина, и я почувствовала, как у меня земля уходит из-под ног. А потому я
    сразу села на стул. Для устойчивости моего равновесия. Так со мною про-
    исходило и раньше, когда я впервые увидела Петьку. Петьку, который был,
    пусть и совсем недолгое время моим мужем. "И вот опять на те же грабли”,
    — почему-то пришла на ум любимая фраза моей мамы. — Я тебя умоляю,
    Юля, ну сколько можно становиться на одни и те же грабли”, — всегда
    говорит она, когда не соглашалась с моими действиями. "Опять грабли, и
    опять те же самые, мама…”.
    Столбняк, овладевший мною с появлением Петьки, как-то ослаб.
    — Сколько лет, сколько зим, Петя? — поприветствовала я его.
    — Много, — ответил он.
    "Боже, тот же короткий ёжик, те же глаза-угли и ресницы веером”, —
    мгновенно пролетает мысль. — "Ну почему у тебя такие густющие ресни-
    цы, Петька? А мне вот мои приходится красить”, — жаловалась я на судьбу
    молодому мужу. "И зачем? — удивлялся он. — Мне твои рыженькие ресни-
    цы куда больше нравятся”.
    "Я, как назло, сейчас совсем не накрашена”, — горюю потаённо я.
    — Юлия Александровна, у вас сегодня есть приём в больнице? — вер-
    нула меня к действительности Оля.
    Я спохватилась.
    — Петя, какие жалобы? — спросила я у него, как у обычного больного.
    — Да особо никаких, но, уходя надолго в море, проверяю своё здоро-
    вье. А тут свой окулист... — и Петька взглянул на меня какой-то той, своей
    полуулыбкой…
    — Юлия Александровна, я — в регистратуру за вызовами? — это опять
    Оля. — Иди, Оля, я скоро освобожусь.
    Я водила указкой по таблице Ротта, проверяя на зоркость Петькины кра-
    сивые чёрные глаза. Я рассматривала поодиночке каждый его глаз на аппа-
    рате. Я выписывала ему рецепт на капли, которые подлечат небольшое вос-
    паление. Я смотрела в его глаза и старалась не видеть их, потому что опять
    почувствовала опасность для себя. Ну не наступать же в самом деле на одни и
    те же грабли, пусть и с интервалом в семь лет. Просто абсурд какой-то!
    Хорошо что вернулась Оля. Она меня сегодня выручила не один раз.
    — С вами всё в порядке, Юлия Александровна?
    — А что такое?
    — Да вы как будто не в себе сегодня.
    — В себе, в себе, Оленька. Просто нездоровится немножко. Эпидемия
    гриппа, сама знаешь, — отвела я Олины сомнения. "Спасибо тебе, девоч-
    ка, — мысленно благодарю я её, — ты меня сегодня хорошо поддержала.
    Что бы я без тебя делала? Вот на девять лет моложе меня, только после
    колледжа, а такая умничка во всём!”.
    Петька сегодня, как и тогда, семь лет назад, взял меня своей внезап-
    ностью. И всё. И снова пресловутые грабли… И наступать на них мне, мама,
    совсем не хочется. Но уже наступила. Такие вот дела. Хоть плачь!
    — Юль, сегодня встретимся? — это мне на сотовый позвонил Влад.
    Он — хирург в нашей же поликлинике. И мой мужчина. Гражданский муж,
    как это принято сейчас говорить. Он зовёт меня замуж, а я не тороплюсь.
    Потому, как долго не могла прийти в себя после нашего с Петькой развода.
    Отчего развелись? Теперь и не понять. А тогда — это целый клубок непони-
    маний и обид. И в итоге — развод. Мы оба уехали из Краснодара, так тяже-
    ло нам было существовать параллельно в одном городе. Я перевелась в
    медицинский в Санкт-Петербург. Петька бросил политех и рванул куда-то
    на Дальний Восток — покорять моря и океаны.
    А я после окончания института приехала домой, в мой маленький
    родной и любимый Инск, что в часе езды от Краснодара. "Ну зачем тебе
    это? — отговаривала меня мама. — Красный диплом, тебя оставляют на
    кафедре. Опять же аспирантура”.
    — Устала от большого города, — отвертелась я. И потом, у нас никогда
    не было окулиста в Инске. Теперь будет. Просто мне нужно было как-то
    унять себя, остановить тот спринтерский бег, который начался с момента
    нашего с Петькой развода, когда я пустилась в бегство и от Петьки, и от
    себя, и от всего того, что нас связывало. А где я могла, наконец, остано-
    виться? Конечно, только у себя дома. И спасибо родителям и тёте, что обо-
    собили меня территориально, что не живу я в хрущёвской двушке вместе с
    родителями. И есть у меня свой любимый уголок.
    Живу на земле, как того и хотела. Семейный дом разгородили на два
    хозяина — мою тётю и меня. Небольшой огородик на двоих, такие же неболь-
    шие две квартирки получились. Отопление газовое, все удобства в доме.
    Грецкий орех, падающий с деревьев на крышу моей веранды, даёт
    знать о наступающей осени. А с мая по ноябрь два моих окна оплетены
    чудными розами. Стоит открыть окна — и неповторимый аромат: ни один
    дезодорант им не конкурент — врывается в мою комнату и надолго посе-
    ляется в ней. А у тёти летняя веранда оплетена лозами винограда. Ну что
    может быть с этим сравнимо?
    Вот и сейчас я дома. Всё, отключаюсь от всего — даю себе установку
    на хорошее настроение… Звонок. Это опять Влад.
    — Глазастик, может, я забегу?
    — Нет, Влад, всё хорошо, не беспокойся.
    Он и правда, чувствует меня как никто.
    И, наверное, нам пора как-то с ним определиться и разобраться с
    нашими несовместимыми друг с другом животными — у меня кошка Муся,
    а у него — кавказская овчарка Долли, и перестать жить, наконец, на два
    дома — день там, день здесь.
    Опять звонок.
    — Это я, Юля.
    — Петька, ты?
    — Да.
    — Нет, нет и нет, — как автомат, зачеканила я.
    — Что нет, Юлька?
    — Всё нет, — ответила я.
    — Да, — сказал, как отрезал Петька. — Я пришёл к тебе в поликлини-
    ку, чтобы увидеть твои глаза.
    — И что, увидел? Кто дал тебе мой телефон?
    — Твоя мама.
    — Не может быть, — ахнула я. — А как же грабли?
    — Юлька, с тобой всё в порядке? Какие грабли?
    —Те самые. Не приходи, — сказала я.
    — Уже поздно, Юлька. Подойди к окну, я стою на твоём крыльце.
    Я подошла и увидела Петьку.
    А потом взяла и открыла ему дверь.

    Полностью рассказы читайте в журнале "Нива"
    Категория: В семейном кругу | Добавил: Людмила (18.05.2010)
    Просмотров: 747 | Теги: Рита Кубанская | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz