Пятница, 21.07.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 244
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Искусство

    С. Беккулова. Уроки Чести и Ума
    № 8, 2010

    Человеку нужен Свет.
    Андрей Тарковский

    Мерные звуки негромкого голоса ровно пада-
    ют в тесном пространстве, словно капли клепсид-
    ры… Юноши и девушки, заворожённо внимая речи,
    обратились в тех детей природы, что столетия спу-
    стя властвуют умами и сердцами почитаемой вы-
    сокой культуры Эллады. Волшебство творит высо-
    кий худощавый человек с тонким нервным лицом,
    изредка взмахом узкой кисти внося гармонию и
    равновесие в вот-вот готовый вырваться поток эмо-
    ций, волнующий юную аудиторию. Так происходи-
    ло зрелище и действо приобщения к азам Искусст-
    ва под гипнотическим воздействием нашего Мэт-
    ра, художника и теоретика искусства Павла Яков-
    левича Зальцмана (1912—1985). Место — сценарная мастерская кино-
    студии "Казахфильм”, Алма-Ата. Время — начало 70-х годов 20-го века. В
    том самом здании, что звалось старым "Казахфильмом”, а ныне здесь Цен-
    тральный концертный зал филармонии.

    Начало начал

    Занятия проходили в крошечном кабинете с двумя письменными
    сдвинутыми столами, старым кожаным продавленным диваном, рядом
    стульев и табуретов. Кто-то устраивался прямо на полу. И нередко вместо
    двухчасовой лекции мы, счастливые, и 3, и - часа слушали, совершенно
    забыв о времени. И расходились неохотно, в невероятном возбуждении,
    мечтая продлить это чудо общения, когда старший Друг и Наставник, но
    не Цензор и Диктатор, несёт нам чудо познания мира и себя в нём, и учит
    — что есть Красота, Бытие, Дух, Мироздание, Мысль… Кто-то, успевая
    лихорадочно набросать обрывки фраз в свои блокноты, фиксируя имена,
    даты, афоризмы, выводы, а большинство внимало, распахнув глаза и си-
    лясь запомнить… Трудно? Немыслимо! Зато мозг, напрягаясь, захваты-
    вал осколки бушующего вала информации, дабы ринуться затем самосто-
    ятельно в захватывающий поиск. Благо, даты, эпохи, авторы книг и тео-
    рий звучали в спонтанном темпе при всякой встрече. В полной темноте
    высыпая на улицу, мы несли в разных векторах горячее дыхание позна-
    ния, не замечая ночной мглы, пустых улиц, отсутствия транспорта. И го-
    род обнимал нас, детей своих, отеческим вниманием, позволяя без при-
    ключений и дурных происшествий добраться до дома.
    Как же мы не боялись тогда, 16-17-летние слушатели? Забавно, эта
    тема никогда даже не всплывала. Просто нам, как воздух, необходима
    стала эта школа обучения. Официально, после года занятий, где чита-
    лось, кроме истории искусств, множество других дисциплин (теория ре-
    жиссуры, история кино, операторское искусство и пр.) выпускники прохо-
    дили собеседование с ведущими педагогами ВГИКа в Алма-Ате и по ито-
    гам были рекомендованы на поступление в лучший киновуз страны.
    Мне всё это было интересно, однако с руководителем сценарной мас-
    терской Виталием Васильевичем Старковым решилась говорить откро-
    венно в первую же встречу. Узнав о намерении моём учиться в другом вузе
    на историка искусств и — соответственно — посещать лишь лекции
    П. Я. Зальцмана, он, к великому моему восторгу, дал согласие. Но предло-
    жил всё же посетить несколько других занятий. И не стал возражать, ког-
    да через месяц я повторила свою просьбу.
    Имя Павла Яковлевича мы произносили как некое заклинание. Бес-
    шумный и гибкий, он возникал в дверном проёме, коротко кивал и, каса-
    ясь рассеянно своей серебряной шевелюры, как-то невесомо переносился
    на своё место за столом. Взгляд из-под ресниц, подъём головы и …мгно-
    венная тишина.

    Фрагменты

    Как если бы мы не прерывались на дни и часы, он продолжает пред-
    шествующую тему или следующую, без пауз и вопросов, быстрым взгля-
    дом собрав нас в едином сжатом пространстве-времени. И мы внимаем…
    Вот некоторые фрагменты.
    "Вы, конечно, слышали о теории луча и солнца? Это — принцип фи-
    лософии, вообще говоря, больше присущий мужскому мышлению. Берёт-
    ся основная тема и от неё лучами идут ответвления других тем, образуя
    некий спектр. И всякий раз, после оптимального развития, эта мысль воз-
    вращается к исходной, к центру. Это непросто, зато даёт наибольший эф-
    фект в достижении истины, хотя бы в первом приближении, и оттачивает
    способность логически мыслить. Что касается "мужского” аспекта, я в этом
    не вполне убеждён, скорее, это — "ходячая истина”. Полагаю, речь идёт об
    индивидуальности личности, когда вопрос пола уже не стоит…”.
    "… В истории культуры так называемая живая история отнюдь не
    всегда имеет самодовлеющее и уж тем более ведущее значение. Хотя бы
    потому, что искусство "строится” по другим законам, нежели быт. И здесь
    зачастую роль личности определяет не хронологию событий, а их факти-
    ческую значимость. То бишь, духовный потенциал индивидуальности —
    будь то художник, музыкант, поэт — способен выйти за рамки временного
    среза эпохи, когда он жил, определив иной отсчёт времени как духовное
    пространство культурной эпохи. Примеров предостаточно.
    Обратимся к итальянскому Ренессансу. Можно предположить изоби-
    лие всяческих условий для столь мощного подъёма культуры и искусства в
    столь маленькой стране. Великолепный климат, уникальная природа,
    выгодное географическое положение… Что дало импульс к столь гранди-
    озному взлёту, оставившему в мировой истории столь заметный след? Весь
    мир ныне, как заклинание, произносит имена Рафаэля, Леонардо, Мике-
    ланджело и пр… Так вот, реальные события жизни Италии и прото-, и
    треченто, и кваттроченто были исполнены ужасающих кровопролитий, роз-
    ни и междоусобиц, как никогда ни до, ни после. И в этом ужасе, разрывающем
    страну на части, возникли и расцвели титаны Возрождения. И не 13-й,
    1--й, 15-й и 16-й века деспотий могущественных политиков и законодате-
    лей стали вехами истории, а то духовное могущество, что несли в себе и в
    своём искусстве дети этой воистину великой страны. Их величием и опре-
    деляются на долгие века культуры и Италии, и Европы, и общемировой,
    расширяясь от рамок 16-го века до вечности”.

    Азы архитектуры

    "… Кстати, об Италии. Как вам известно, архитектура изначально
    зависит от географии, то есть, природные условия диктуют закономерно-
    сти в построении жилища и любого другого сооружения человеком. Теперь
    вообразите себе Колизей, а затем убранство современного ему индивиду-
    ального дома. В плане это — круг. Верхнее пространство перекрыто купо-
    лом. Вверху — отверстие, через которое солнце попадает в центр. Там уст-
    роен фонтан, дабы сохранить прохладу в знойный полдень. Да ещё благо-
    творное воздействие журчащей воды. Солнце, "стекая” по купольным сте-
    нам, не перегревает сооружение из камня, обычно белого. Теперь пред-
    ставьте себе степь или горы здесь, в Казахстане. Наш климат, как ника-
    кой другой, сходен с итальянским. А теперь вообразите жильё здешнего
    жителя в ту же эпоху. Это — круглое в плане, с купольным перекрытием и
    отверстием в центре сооружение. Для удобства передвижения и скорости
    сборки сделано из деревянных жердей — каркаса и кошмы. Летом зачас-
    тую — тоже белой. Солнце через отверстие шанырака попадает в центр,
    фокусируясь на очаге (в зимнее время). А передвигаясь по 12-ти внутрен-
    ним делениям каркаса — кереге, даёт точную картину времени. Ночью
    через него хозяин наблюдает движение Луны и светил. Да, кочевники-
    казахи всегда селились близ источников воды — рек, озёр, моря.
    Что здесь закономерность, что случайность? И случайно ли это столь
    явное сходство? Факт взаимовлияния на уровне внешних контактов не
    имеет места быть. По хронологическим и прочим изысканиям науки. Зато
    есть другая интереснейшая закономерность, пока недостаточно извест-
    ная, но внушающая доверие. Обратимся к опыту учёного, засвидетель-
    ствовавшего такой факт. На одном из островов Полинезии он наблюдал,
    как обезьяна, подняв с земли грязный плод банана, помедлив, стала его
    мыть в морской воде. А через короткий промежуток времени тем же учё-
    ным подобное действие стада обезьян было зафиксировано за тысячи миль
    от первого. Прежде ничего подобного обезьяны никогда не делали. Есте-
    ственно, что и непосредственного контакта между ними не было. Так был
    открыт феномен создания идентичных вещей и открытий в разных ареа-
    лах земного шара — почти единовременно. И, как следствие, возникает
    вопрос о некоем информационном пространстве биосферы вокруг нашей
    Земли. Вернадский определил его термином НООСФЕРА. И это — вели-
    чайшее открытие науки с громадной перспективой развития в различ-
    нейших сферах жизни. Как всегда случается в нашем мире, данное от-
    крытие отнюдь не всеми признаётся и понимается ныне. Конечно, есть и
    противники. Но науку не запретить. Сенека сказал: "Всякая истина рож-
    дается как ересь, а уходит как предрассудок”. Вот и вам предстоит осваи-
    вать эту заповедь. А Вернадский, Циолковский, Чижевский, Фёдоров и
    Соловьёв — столпы будущего, будьте уверены. Я вам это обещаю!”.
    Редко одаривая нас даже короткой улыбкой, внезапно Павел Яковле-
    вич стал юным школяром, открыто и лукаво улыбнувшись, оглядывая нас.
    Чудо! Не забудьте, беседа велась в 1971-м году!

    Урок этики

    Предложив устроить паузу, он откинулся на спинку стула, нащу-
    пал что-то в кармане, перекинул ногу на ногу и… закурил. Щурясь, он
    ушёл в себя, ничего не замечая вокруг. Даже самые раскованные из
    ребят в его присутствии "столбенели”. Но вот он тряхнул шевелюрой,
    повернулся к нам и тихо бросил: "Ну что ж вы смотрите? Курите, мож-
    но!”. И, потянувшись, распахнул створку окна. Надо было знать то вре-
    мя, когда курение не только у подростков, но и в среде взрослых не
    поощрялось. А уж курить в присутствии старших, да в одной аудито-
    рии, это было неслыханно! Но наш элегантно-вальяжно восседающий
    шеф столь небрежно-царственно и приятельски просто протянул от-
    крытую пачку сигарет, что самые искушённые дрогнули. И потянули.
    И затянулись. Я, присутствуя рядом и, естественно, сопереживая, ко-
    нечно, не видела своего лица. Внезапно поняла, что смотрю прямо в
    глаза Зальцману. А он, медленно выдыхая дым в сторону окна и при-
    щуриваясь, стал подниматься. Вдруг, тремя шагами переступив узкое
    пространство, распахнул дверь и тотчас негромко изрёк: "Так, госпо-
    да! Сигареты за окно! Виноват, у нас — дамы!”. С разинутыми ртами
    юноши воззрились на него, тотчас выкинули угощение и попадали на
    диван и стулья. Сизые струи моментально вытянул сильный сквоз-
    няк. А Зальцман, ещё раз остро взглянув, жестом предложил мне пере-
    меститься за стол напротив и продолжил лекцию. Я почти автомати-
    чески исполнила его волю и продолжила конспектировать его чудо-
    изложение уже за столом. Прежде я делала это, укрепив конспект на
    коленях, ничуть не замечая неудобств.
    Можно вообразить моё изумление в финале занятия, когда все уже
    поднимались, одеваясь и переговариваясь, услышала приглушённое:
    "Виноват, уж очень люблю курить, это мне помогает”. Оторопев, подня-
    ла глаза и встретилась взглядом с нашим божеством. Он вдруг мягко
    добавил: "Не пропускайте занятий. Вам это пригодится. Ну, мы ещё по-
    говорим, всего доброго!” — и стремительно покинул комнату. Кто-то из
    ребят предложил мне проводить — темно, поздно, опасно. Через силу
    что-то ответила, а уже на улице поняла: моими провожатыми двигало
    не столько чувство симпатии и ответственности, сколько изумление,
    пережитое вместе со мной только что. Это выразилось так: "Он с тобой
    заговорил?”. Больше вопросов не было.

    Благословение

    И где мне было догадаться в тот день и час, что наш обожаемый Мас-
    тер одарил меня своей дружбой. Потом были лекции и просмотры уни-
    кальных фильмов, обсуждения и письменные работы, споры и первые сце-
    нарные опусы. И, наконец, беседы в его доме-мастерской, его картины,
    эскизы, зарисовки, чёрный кофе и принципиальный разговор. Видя "зе-
    лёную неуверенность”, он спокойно и твёрдо заявил: "Сауле, как можно? С
    вашей эрудицией… Вы обязательно поступите”.
    И обеспокоенно стал обсуждать вари-
    анты — где лучше, в Москве — там истори-
    ческий факультет и отделение теории ис-
    кусств, и неплохой преподавательский со-
    став. Или всё-таки в Ленинграде — там
    Академия художеств, он там назубок всё
    знает. Там питаться можно будет в "Пирож-
    ковой” на Невском — близко и быстро, са-
    мообслуживание. "Мы с Лотой там каждый
    раз сами с подносами стоим. И кофе там
    отличный”. Я во все глаза смотрела на Пав-
    ла Яковлевича, теряя напрочь дар речи, а
    он, словно не замечая, продолжал свои рас-
    суждения. Более того, он настоял на зна-
    комстве с Лотой — как он звал любимую
    дочь Елену, прислал её к нам домой — для
    консультаций (она к тому времени препо-
    давала историю искусств в вузе). После се-
    рии вопросов-ответов вдруг вскинула свои
    яркие голубые глаза: "Сауле, да зачем вам
    это всё? Какие консультации, какие заня-
    тия? Вы и так всё знаете, молодец!”. Изум-
    лённо провожая её, я не решалась спросить
    — и что теперь делать? А она на прощанье
    велела непременно звонить ей и папе, он
    ждёт. Затем — знакомство с её мамой и се-
    мьёй, встречи в кругу друзей — художни-
    ков и архитекторов. Павел Яковлевич всё
    продолжал дарить меня своим доверием,
    временем, теплом, потрясающим умом.
    В тот год я поехала в Москву, и увы,
    не дождалась экзаменов — их перенесли
    на месяц позже, а я оказалась без денег.
    Вернулась домой. И на следующий год —
    уже в Питере — пережила чувство побе
    ды, став студенткой Академии художеств.
    Сообщив об этом Павлу Яковлевичу, услышала обрадованное: "Прав-
    да? Очень хорошо! Я так и хотел! Так лучше. Всё-таки Москва — не
    Питер! Молодец!”.
    Годы студенчества пролетели как стая облаков — ослепительно быст-
    ро, оставив на губах и в сердце вкус счастья и признательности. Удаляясь
    во времени, они приближают острое чувство неповторимости каждого мига
    бытия. Павел Яковлевич, занятый работой главного художника "Казах-
    фильма”, изредка выполняя монументальные заказы, не оставлял своих
    творческих — ослепительно-нежных акварелей в технике "пуантилизма”
    с их пронзительной, проникновенной поэзией людских судеб — чаще пе-
    чальных и строгих. В этом мерцающем потоке лиц — остановленных, "по-
    становочных” — вся беспощадная правда жизни, не названная в слове, но
    кричащая в позах, жестах, замедленном, "рапидном” предстоянии пред
    ликом Времени и Судьбы.

    Мастер Грёз и Ума

    Ни единожды не позволив себе простой человеческой слабости — по-
    жаловаться хоть на что-то в жизни, Павел Яковлевич никогда не дал мне
    повода усомниться в своей избранности. Всё — настоящее. Человечность,
    ум, доброта, проницательность, порода. Не гордыня, но достоинство и гор-
    дость — во всём. И счастливый дар простоты. Наверное, поэтому не чаял
    души в нём Шакен Айманов. И "выбил” для него квартиру в центре города.
    (Именно там я открывала для себя его творчество). Наверное, поэтому его
    картины и книги обретают широкую аудиторию — в масштабах мировых —
    и сегодня, в эпоху перемен. Сегодня имя Павла Яковлевича Зальцмана об-
    щеизвестно. Но тогда… Мне было 17 лет. Мир рушился и вновь, сверкая,
    поднимался из руин (счастливый, как мне казалось в детстве, брак родите-
    лей распался), обретая очертания стройного и бесконечно прекрасного мира
    Искусства. В него легко и непринуждённо входила я, ведомая надёжной
    рукой Мастера Грёз и Ума, Мастера, верящего в совершенство и высокое
    предназначение человека. Без пафоса громких обещаний и ложных при-
    меров, он открывал картину мира через пласты истории с древнейших вре-
    мён. И — через палеолит и все последующие эпохи, оперируя свободно и
    виртуозно пространством слова, земного и божественного, упоминая и ана-
    лизируя труды величайших умов, философов и схоластов, творения поэтов
    и музыкантов, математиков и физиков, писателей и историков — он вёл
    юные умы к блистательным вершинам духа — вечным и непостижимым,
    как горы, скрытые облаками. Это не была лишь летопись событий, фактов,
    теорий, поисков и находок. В живом потоке мысли рождались открытия,
    зовущие нас идти и идти в поисках своего "я”, в поисках завтрашнего луч-
    шего дня, в уверенности и убеждённости, что этот день близок. Не упоми-
    ная имя Бога, наш Мастер поднимал нас на высоту неземную, и сила духа
    его была столь высока, что слов не требовалось, нас вела его вера, обращая,
    укрощая и поднимая над обыденностью, рутиной и над собой. Тем, кому
    привелось хоть единожды побывать в чудесном плену его Слова, уже никог-
    да невозможно было его забыть. Воистину "Бессмертно царственное слово”!
    Удивительно, что в те годы конец (1960-х — начало 1970-х) много и
    громогласно провозглашалось прописных истин, которые никоим обра-
    зом не влияли на умы юных слушателей. Фальшь всегда громогласна.
    Чудовищная сила несправедливостей, боли и обид способна формиро-
    вать в человеке мощную "стену обороны”, выводя его на другой уровень, де-
    лая устойчивее в своих убеждениях и вере. Выбирая правду, он непримири-
    мо далёк от ханжеских попыток "приобщить” его к "золотой кормушке”, при-
    ручить, сделав послушным и смирным. Это знает вся земная история чело-
    вечества. И — каждый думающий человек. Планка духовности и чести —
    удел немногих. Высока и терниста? Что за беда, выбор за вами. Только бес-
    сребреники, так повелось, вправе вести за собой. Небо тому порукой. Павел
    Яковлевич Зальцман, подаривший нам бесценное сокровище знания свое-
    го и Веры, остаётся с нами навечно. Благоговея и радуясь встрече, помня и
    любя, благодарим Бога за этот дар. И следом за Андреем Тарковским повто-
    ряем: "Цель искусства всегда — правда, истина… Искусство даёт нам веру и
    наполняет чувством собственного достоинства. … Человеку нужен Свет!
    Искусство даёт ему свет, веру в будущее, перспективу”.
    г. Алматы.
    Категория: Искусство | Добавил: Людмила (04.11.2010)
    Просмотров: 607 | Теги: Сауле БЕККУЛОВА | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz