Понедельник, 25.09.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 244
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Критика и литературоведение

    Л. Мартынова. Ангел, бабочка и некто с кожистым крылом
    № 11-2011

    1. В этих взлетаниях
        Ветер взовьётся, и птицы взлетят,
        И потемнеет, на миг обессилев,
        Воздух, промешанный сотнями крыльев,
        Перетекающих в дальний закат...

        Вот и опять поднялись, поднялись
        Тёмные тени без снов и пристанищ.
        В этих взлетаниях разве не станешь
        Сам полутенью, взметнувшейся ввысь?..
                                    (1)
        Звезды брызнули в зенит,
        Тая, отлетая…
        В сон усталый мой летит
        Бабочка ночная.
                                    (1)
    Когда читаешь эти строки, – душа взлетает. Такую поэзию не хочется анализировать, её хочется читать, проговаривать вслух и мысленно и собирать впечатления, ощущения, как фотографии после путешествия.
    Человек – существо биологически нелетучее. Поневоле захватывает дух, а думать о стиле, когда голова кружится и сердце трепещет – невозможно.
    Потом уже, закрывши книжечку, пытаешься понять, почему так происходит.
    Обычно мы стараемся «держать лицо» не только в собрании, но и на страницах книг. Кто не побоится признаться, что ответная реакция на такие стихи почти всегда рождается на уровне эмоциональных и коротких междометий «Ах!», « Ох!» или подобных им словосочетаний: «Ух, ты!», «Вот это да!». Потому, что небо и воздух для Евгения Курдакова – родные стихии. И они не пусты. Они населены. Там бабочки, ангелы, птицы, неясные сущности, ощущаемые нами лишь шелестом крыл и мельканием тени и света.
    «… однажды осенью, когда над Иртышом, легко скользящим в золотом обрамлении тополей и черёмух, потянулись на юг сибирские птицы, эти огромные, беспрерывно накатывающиеся стаи, станицы, армады грачей, галок, скворцов, вперемешку с провожающими их воронами, когда медленный шелест неисчислимых крыл переполнил воздух  и слился словно бы в единый гул, в звук печального прощающегося предупреждения, мне показалось, что в нём слышится не только это…».
                                                    (4)
    Это цитата из книги «Золотое перо иволги» – одной из самых «птичьих» книг Е.В. Курдакова. Уже там он отмечает «удивительную приверженность русского, славянского фольклора, особенно песен, к птицам», отмечая, что « нет ни одной песни о рыбах», что «Это нечто выше традиций и восходит, может быть, к самой сути древнейшего миропонимания…».
    Он сам прекрасно знает повадки птичьего племени. Он находит ряд устойчивых словосочетаний, одинаково определяющих птичий и людской говор и приходит к выводу, что язык, предшествующий человеческой речи, надо искать не у дарвиновских обезьянок, но у птиц.
    «Воистину, в начале было Слово. Оно буквально витало в воздухе, воркуя, курлыча, без конца проговариваясь в говоре птичьем…» – пишет он в этой же книге».
                    (4)
    В христианской же традиции воздух над землёй считается местом пребывания множества летающих сущностей, в основном демонического характера. Душа человека после смерти с трудом преодолевает эти пространства, стремясь уйти в высшие сферы. Вот почему мы должны особенно усердно молиться за ушедших в первые дни.
    Как хорошо, что Всевышний предусмотрительно оградил большинство людей от восприятия этого мира. Но поэт сам работает в мире духовном, он чувствует его напрямую уже при жизни, и поэтому такой защиты не имеет.
        Ангел с правого плеча,
        Чуть вздохнув, слетел, и сразу
        Бес возник как по заказу
        Из-за левого плеча…

        Давит мраком, душит тьмой,
        Пустотой глухой, напрасной…
        Где ты, ангел мой прекрасный,
        Белокрылый ангел мой?
                        (1)
    Некоторые стихи Курдакова прилипчивы и опасны, потому что несут в себе голос этого иного мира. Удивительно то, что слова его текстов по отдельности просты и даже обыденны, но в композиции образов и ритмов, организованных автором, приобретают магическую силу. Можно привести для примера несколько строф из таких стихотворений. Они завораживают и впиваются в мозг моментально. И дай вам Бог вовремя избавиться от желания повторять их беспрестанно, пока с вами не случилась беда. А слова-то в них совсем простые.
        Отойдёт луговая вода,
        Тронет зелень лесные опушки,
        И тоскующий голос кукушки
        Мне назад отсчитает года.
    Или
        Опались, опались, опались
        Этим пламенем белого света,
        И к земле своей, светом согретой,
        Опалённый, навеки склонись.
    Что важно здесь? Безусловно, – ритм. Графика орнамента, структура музыкального произведения, ритм в поэзии воздействуют на чувства человека, подобно гипнозу. Наш мозг устроен таким образом, что после третьего повтора он по инерции ждёт следующего, и если не находит, – бьёт тревогу. Завораживают и образы. Простые, какие-то акварельные, немного мистические пейзажи.
    Нет, недаром Евгений Васильевич штудировал двадцатипятистраничный трактат Сергея Есенина «Ключи Марии». «Что же завещал нам наш золотой провидческий гений?» – пишет он в статье «Ключи заброшенного храма», и здесь же отвечает цитатой из работы Есенина: «Люди должны научиться читать забытые языки».
    Всю свою творческую энергию посвятил поэт постижению, по его словам «великой и трагической тайны, которую знали наши предки, а мы – забыли». (3) Дрожь пробирает, когда читаешь не только стихи, но даже литературоведческие работы Курдакова. Поистине, он обладал колдовским даром обозревать небо и землю, проникать сквозь толщу времени, видеть то, что скрыто в недрах земли, болот и корней растений.
    «Никто уже не умеет сдвигать семантику обиходных слов – туда, в мифостадиальное пространство», – пишет он в этой же работе. Далее следует подробное описание этого пространства, отдалённого от нас бездной времени. Поэт описывает его так, что любой понимает, – он частый гость там, оно ему знакомо не извне, но изнутри, на уровне чувственного восприятия.
    «… в щелях Матери-Ледника пасутся мохнатые костобоки, а из-под небесной тверди, как из-под собольих бровей, мрачно выглядывает Око Отца, освещая тусклым светом скудные жилища наших праотцов, которые уже тогда нацарапали для нас на осколках костей предупреждающие знаки, завещая нам великую и трагическую тайну, которую они знали, а мы – забыли». (3)
    Термином «Мифостадиал» Курдаков обозначает единую, общую для всех мифологических систем последовательность событий, некий всеобщий код времён. Он верит в общую память, единую прародину и праязык всего человечества, вместе с Есениным ищет связь древних языков с предшествующей им системой символов. Доказательства тому Евгений Васильевич искал в гроте с наскальными рисунками в Ак-Бауре, на берестяных грамотах Великого Новгорода, в текстах «Велесовой книги».
    Курдаков – один из немногих современных поэтов, кто владел формой стиха на уровне шаманизма. Поискам этой магии слова он отдал всю свою поэтически-сознательную жизнь и не скрывал этого. Он исследовал скрытые возможности человеческого слова в области цвета, ритма, семантики. В любой сфере этих исследований его ждали открытия.
    Поэт «пишет» словом так же, как художник цветом.
        Переберу любимыми словами
        Ещё одной весны случайный свет,
        Что вспыхнул мимолётными цветами,
        Что вздрогнул, – и его уж больше нет…
                                (1)
    Говорят, что в своё время за спиной П. Рубенса шептались: «Он примешивает кровь в краски, чтобы лица людей на портретах казались живыми». Евгений Васильевич прекрасно понимал превалирующую роль цвета и света в мировосприятии и, как истинный мастер лирического стихотворения-пейзажа, умел с помощью красок вдохнуть жизнь в свои картины. Он «рукаст» (по выражению его дочери Юли), да и «глазаст» как никто другой. Природа Восточного Казахстана станет его главным университетом, но истинный цвет его поэзии скорее фиолетовый, чем лазурный, в том смысле, что при всей своей синеве во многих стихотворениях прячет он каплю крови или какой-то нездешней запредельной печали.
        Уходишь по разбитой в прах дороге
        Меж сонных колокольцев сон-травы,
        И все леса божественно убоги,
        И небу не хватает синевы.
                            (1)
    С годами всё более крепло в нём убеждение, что, «Не имея видимой, осязаемой физической субстанции, слово тем не менее обладает огромной силой не только в собственных внутренних пределах, но и вовне».
                    Евгений Курдаков «Спасённые птицы Христа» (4).
    Иными словами, маленькая притча из «Апокрифа Фомы» о детстве Христа убедила поэта в том, что слово, сказанное должным образом, (с «предельной духовной концентрацией, с мгновенным внутренним подчинением всего – единому, с абсолютной убеждённостью в том, что сказанное – истина, и – свершится...») – способно воздействовать на объекты материального мира. Он откроет и, по его словам, очень любопытный момент: «… способ действен лишь в среде ожидающей».
    И вот здесь наступает значимый момент не только в его исследованиях. Он подходит к некоей развилке в своей судьбе. Здесь он впервые явственно услышит шелест чёрного кожистого крыла. Это произойдёт в тот момент, когда он открыто назовёт побудительную причину своих поисков. Он ищет «… способ владения Словом, а через него – людьми».
                    Евгений Курдаков «Спасённые птицы Христа»(4).
    Уже здесь он так увлёкся, что забыл некоторые предостережения, высказанные ещё в роковых книгах средневековья: «Лишь через песню заклятий, но не через жгучие яды гибнет душа». (5)
    Если быть честным, на этой развилке оказывается любой человек, ья жизнь связана с творчеством. Подобно главному вопросу для философа о первичности Духа и материи, каждый художник и поэт задумывается о том, можно ли вообще творить в уже сотворённом мире? Ведь создавая нечто новое, ты тем самым кощунственно поправляешь Создателя. Нам предоставлена свобода воли и способность к творчеству. Но как далеко они распространяются, не знает никто. Здесь, очевидно, важны побудительные мотивы твоих действий. «Человек», – как сказал А.Вознесенский, – не в разгадке плазмы, но в загадке соблазна». Соблазн власти над людьми осенён чёрным крылом.
    Я не думала специально исследовать демоническое начало в творчестве Е.В.Курдакова. Я просто пыталась понять причины, истоки «крылатости» его стихов и магии слова. Но тут и там обнаруживала то кожистое крылышко, то мелькающий шаловливый хвостик.
    Он с детства лелеял в себе дух бунтаря и ниспровергателя истин. Не знаю, что уж там было в его бузулукской школе, но она хорошо воспитала в нём лишь стойкое отвращение к общей системе взглядов на мир в целом и официальной системе образования в частности.
    Так происходило не всегда, но в том случае, когда разговор задевал что-либо выстраданное им до такой степени, что менять свои убеждения он не мог: идеи рвали тело и душу. Бичевание авторитетов выполнял он продуманно и артистично, не в порыве слепого возмущения, но с повадкой истинного интеллигента.
    «Как могли выхолостить и выпотрошить великое «Слово» (т.е. «Слово о полку Игореве») до той кондиции, в которой оно ныне пребывает усилиями и «переводами» академика Лихачёва? Почему академик постоянно сопровождает свои издания «Слова» ещё и «поэтическими» переводами И. Шкляревского, совершенно безграмотными и безобразно косноязычными?». (3)
    Это цитата из статьи Евгения Васильевича «Ключи заброшенного храма» об И.И. Шкляревском и Д.С. Лихачёве, на книгах которых выросло целое поколение русских словесников.
    Или:
    «… он сетовал на незнание молодёжью аж самого Паустовского, кстати, не самого грамотного русскоязычного писателя». (6)
    Надо обладать изрядной долей безрассудства, чтобы так сказать о писателе, которому удалось уже внутри русского языка создать свой, совершенно неповторимый, очень чувственный и романтический стиль.
    Беспрекословными авторитетами Курдакова в литературе были, пожалуй, Пушкин и Есенин. Из современников, наверное, Юрий Кузнецов. Всем остальным досталась изрядная доля иронии и сарказма. Одно из его последних произведений «Пушкинский дворик» изобилует множеством резких выпадов по отношению ко многим поэтам, в том числе и Павлу Васильеву.
    Подобных примеров можно привести немало, так же как и высказываний по поводу множества «безумных» идей Курдакова.
    Он утверждал, например, что христианство на Руси появилось ранее, чем в Византии, что в его родном Бузулуке была взорвана атомная бомба, по мощности не уступающая тем, что были испытаны в Хиросиме и Нагасаки.
    Он был интересным человеком и блестящим оратором. Сейчас я понимаю, что иногда он просто провоцировал нас, чтобы разогреть чинное собрание местных литераторов. Он говорил, что женщина не должна писать стихов, ведь её жизнь – это орнамент жизни мужчины.
    Как мы спорили с ним! Но в душе-то каждая из нас думала: «Если это не обо мне, то ведь он, пожалуй, и прав!». Даже сейчас вы наверняка найдёте парочку недоброжелателей из местных поэтов, тех, кого он в своё время обидел резкой критикой, но рядом с ними могут оказаться и фанатически преданные ему учительницы, которые искренне считают, что он – последний русский поэт ХХ века.
    Даже уход свой из этой жизни «организовал» он так «красиво и правильно», что сама смерть увидела его саркастическую улыбку.
    Не зря говорят: «Время – лучший критик». За прошедшие восемь лет разошлись круги по воде. Многие люди, и не только литераторы областного центра, вдруг с удивлением обнаружили, как важно для нас помнить Курдакова. Студенты, школьники, художники, музыканты, учителя, сотрудники музеев в любую погоду в середине августа собираются на Крутой речке, чтобы петь и читать его стихотворения, по его завещанию подвести итоги своей издательской и творческой работы. Не в тесных прокуренных редакциях, не в шумных залах аудиторий, но там, на просторе, где реки и солнце, волны и ветер, лепетание листвы, мелькающие блики на воде, прочувствованные и обозначенные им, как «мой берег вечный» будет жить Душа поэта.
    2. Как зегзица
    В «Слове о полку Игореве», которое Евгений Васильевич очень любил и был неравнодушен к любой публикации на эту тему, до сих пор много неразгаданных образов. Один из них – «зегзица» – некое летучее существо, биологический вид которого не определён до сих пор. «Ярославнынъ голосъ слышить, зегзицею незнаема рано кычеть…». (7)
    Евгений Васильевич, прекрасно зная повадки птиц (на Руси только чибисы кигычут), скорее всего, правильно определил зегзицу как чибиса. Образ плачущей Ярославны вполне отождествим с этой тревожной птицей в траурном оперении. (4)
    Но осознавал ли он в полной мере, какие птички появлялись рядом с ним время от времени и почему его лица касаются «взмахи крыл шершавых»? (1)
    (Только не говорите мне, что поэт, в стихотворениях которого продумано всё до мелочи, мог так написать про мягкое, бархатное крыло бабочки!).
    Как бы то ни было, его прекрасные «чешуекрылы» будут летать в русской литературе вместе с бабочками Ивана Бунина, Владимира Набокова и Бориса Пастернака.
    Согласно той же христианской традиции, сама способность к творчеству и наличие таланта, которыми он, конечно же, обладал, – есть признаки проявления дара божественного, ведь сам демон – не созидатель, но только насмешник и разрушитель. Другое дело, что в своих исканиях магии слова он, увлёкшись, вторгся в мир запретный для человека и заплатил за это сполна. Здесь я намеренно не касаюсь «флористического» периода жизни поэта, когда он работал над лесной скульптурой и книгой «Лес и мастерская». Это, может быть, сходная, но уже другая история.
    Почему-то, когда говорят о Музе, вдохновляющей поэта в творчестве, мы представляем прекрасную девушку в древнегреческой тоге. Мне же кажется, что она похожа скорее на кровожадную богиню Кали, которой с незапамятных времён поклоняются в индуистских храмах. Она требует жертв. Кто, кроме поэта и его близких знает, как и чем расплачивается он за свой дар? Поэзия и её муза полностью забирают его мысли, чувства и жизнь.
    Наш мир, к сожалению, устроен так, что тёмное и светлое начала неразрывно связаны друг с другом. Над всем живым довлеет тайна смерти. Смыслы конца и начала и нашей роли в общей конструкции мира нам не открыты. Каждый по мере возможностей и таланта постигает эти тайны. Истинный феномен творчества Евгения Курдакова – в диапазоне его исследований в этой сфере. Неважно, что он пишет, – стихи, прозу, литературное эссе – он поражает нас амплитудой поиска от земли, её рек и холмов, болот до неба, как у любимого им А.С. Пушкина. « И внял я неба содроганье, и горний ангелов полёт, и гад морских подводный ход…».
                                (Стихотворение «Пророк», 8)
    Я же люблю поэзию Курдакова вместе с тремя его крыльями: нежным и хрупким бабочкиным, белоснежным ангельским и кожистым крылом летучей мыши – посланницы мира тьмы.

    Литература
    1. Курдаков Е. «Стихотворения» – Великий Новгород. – 2000.
    2. Курдаков Е.В. «Мифологическая тайна поэта»// Журнал «Простор». – 2005. № 10.
    3. Курдаков Е.В. «Ключи заброшенного храма»// Журнал «Простор». – 2005. № 10.
    4. Курдаков Е. «Золотое перо иволги». Повесть, эссе, очерки – Алма-Ата. – Жазушы. – 1992.
    5. Шпренглер Я., Инститорис Г. «Молот ведьм» – М. – Просвет. – 1992.
    6. Курдаков Е. «Дождь золотой». Рассказ, очерки, эссе – Бузулук. – 2002.
    7. Сумаруков Г.В. «Кто есть кто в «Слове о полку Игореве» – М. – Изд-во Моск.ун-та. – 1983.
    8. Пушкин А.С. «Стихотворения», серия «Классики и современники» – Москва. – Художественная литература. – 1983.
    г. Усть-Каменогорск,
    Восточно-Казахстанский музей искусств.
    Категория: Критика и литературоведение | Добавил: Людмила (13.01.2012)
    Просмотров: 755 | Теги: Лариса МАРТЫНОВА, Евгений Курдаков | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz