Понедельник, 11.12.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Проза [82]
Поэзия [107]
Документальная проза [29]
К 65-летию Великой Победы [9]
Культура. Общество. Личность [36]
Публицистика [0]
Далёкое — близкое [9]
Времён связующая нить [4]
Критика и литературоведение [22]
Искусство [24]
В семейном кругу [21]
Детская комната «Нивы» [2]
Публицистика [15]
Cатира и юмор [10]
Наследие [9]
Актуальный диалог [1]
На житейских перекрестках [12]
Приключения. Детектив. Фантастика [25]
Наш общий дом [15]
Из почты "Нивы" [9]
Философские беседы [2]
Летопись Евразии [8]
Параллели и меридианы [8]
Природа и мы [6]
Краеведение [5]
Слово прощания [1]
Горизонты духовности [6]
История без купюр [5]
Творчество посетителей сайта [55]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения.
Стихи Владимира Гундарева [5]
Проза Владимира Гундарева [4]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 246
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » Статьи » Критика и литературоведение

    В. Бреев. Символ добра и справедливости
    № 8, 2010

    Тема женщины-матери в цикле рассказов
    Габита Мусрепова

    В рассказах писателя, посвящённых женщине-матери, прослежива-
    ется не просто желание автора обессмертить этот образ в казахской лите-
    ратуре, а придать ему особый статус — символа добра и справедливости.
    Речь идёт о событиях далёкого прошлого в жизни казахского народа. Сво-
    еобразие этого цикла в том, что главным предметом изображения в них
    является эволюция матери от эгоистической любви к собственному ребён-
    ку до альтруистической любви к ребёнку чужому.
    Оригинальность предмета, выбранного Мусреповым для отображе-
    ния в рассказах, определила не только особенности сюжета, но и приёмы
    литературного изображения, систему изобразительно-выразительных
    средств: описательно-повествовательный речевой стиль, похожий своей
    метафоричностью на стиль романтических произведений, насыщен эле-
    ментами рассуждения, публицистики.
    Перед читателем богатое, динамично изменяющееся внутреннее
    бытие человека. Интересом к нему автора и определён главный принцип
    повествования — все события и конфликты "пропущены” сквозь восприя-
    тие матери. Её материнскими глазами увидены люди, её самоотвержен-
    ными чувствами измерена человеческая стать. Чуткое участие женщины
    высвечивает сложные, всегда и для всех важные психологические процес-
    сы. Такое изображение придаёт рассказам непреходящий смысл, волну-
    ющий и в наши дни.
    Рассказ "Мать”. 30-летняя женщина, полная отваги и решительнос-
    ти, в отчаянии бросается за совершившими побег сорока джигитами, заб-
    равшими силой её дочь и угнавшими табуны лошадей. Она ни в чём не
    уступает мужчинам: лихо ездит на коне, уверенно управляет табунами,
    смелая и отчаянная. Эта женщина рассказывает джигитам невыдуман-
    ную историю — собственную жизнь, после которой набегавшие "опустили
    уши и глаза, взоры их легли на землю”. Она сумела заглянуть глубоко в
    сердце каждого воина. Потрясает её умение добраться до сути человечес-
    кого бытия: что правит миром? почему человек несчастен? в чём смысл
    пребывания людей на земле? какое оно — счастье? В коротком диалоге с
    батыром Жалпаком эта поистине мудрая не по годам женщина открывает
    палуану (силачу) глаза на его жизнь: "Ты — свободный батыр, пока не до-
    едешь до своего аула. А там и ты лишишься свободы и превратишься в
    простую дубинку твоего бая или бия. Тобой помыкают, как батыром. Ты —
    не свободней меня”. У него открылись глаза: женщина права. И отважный
    вожак-палуан дарит этой женщине и её дочери свободу. "Ширкин! Жен-
    щина из женщин!” — восхищаются палуан Жанай и слепой Айтилес.
    В другом рассказе "Мужество матери” Нагима — простая женщина
    из бедного аула, рискуя жизнью сына, собственной жизнью, во имя добра,
    любви, материнских чувств спасает раненого красноармейца, отправив
    Критика и литературоведение
    сына Жапара помочь человеку: "Жапар, сынок. Видишь, у него совсем не
    осталось сил. Возьми коня — и к нему. Скорей. Укроешь его в Уйшик-Жале”
    (лесной чащобе). За это Антонов жестоко избивает Нагиму плетью. Аульча-
    нам страшно и стыдно: на их глазах избивают женщину, которая никогда и
    никому не сделала ничего плохого. "Если бы только можно было убить гла-
    зами, Антонов уже давно валялся бы в пыли у её ног”. Ни камча в руках
    белогвардейца, ни его шашка, ни маузер не могли поколебать её мужества.
    Антонов устал бить нагайкой Нагиму. Немногословная речь женщины к
    белогвардейцам — это и обвинение, и призыв обратиться к собственной
    совести. "Волки” — таким прозвищем нарекает Нагима жестокосердных
    солдат. И её голос услышан: ни у кого из подчинённых Антонова не подыма-
    ется рука заменить его в этом зловещем преступлении: поднять руку на
    женщину, на мать. Более того, кто-то из отряда не выдержал и отрубил го-
    лову начальнику. Растерянные белогвардейцы ещё не знают, что они будут
    делать дальше, хотя им ясно одно: человек должен жить в мире. И Нагима
    за это будет молиться, ибо материнская молитва силу имеет.
    Следующий рассказ "Материнский гнев” начинается с того, как в
    дверях юрты появляется одетая в лохмотья, исхудалая женщина, которая
    не сразу поведала хозяевам о своём 17-месячном пребывании в тюрьме за
    то, что убила своих мучителей: волостного и чернобородого, пытавшихся
    унизить её. Молодая вдова во имя спасения своего сына от мобилизации
    на тыловые работы стойко сносила моральные унижения, готова была
    выполнять любую работу. Но стать рабыней? Всю жизнь терпеть издева-
    тельства? Чаша терпения переполнена. В самый напряжённый момент
    она вдруг задаёт себе вопрос: человек я или собака? И молодая женщина в
    порыве отчаяния хватает нож и убивает своих мучителей, за что и попада-
    ет в тюрьму. Шок — впечатление хозяев от услышанного. Теперь эта жен-
    щина спешит в свой аул, к своему сыну Бахыту. Она не притронулась к
    чаю, не пробовала лепёшек. Все мысли её с Бахытом. Заканчивается рас-
    сказ словами: "Перед ним (хозяином. — В. Б.) сидела женщина — сильная
    и бесстрашная. Она прошла через все муки своей беспросветной жизни и
    всё выдержала. Перед ним сидела мать, знающая, как надо бороться за
    своё право быть счастливой”.
    Примером высшей степени материнской любви является любовь Ак-
    лимы в одноимённом произведении Габита Мусрепова. Особый психоло-
    гический аспект, в котором раскрыт центральный образ, определил свое-
    образие рассказа "Аклима”, его проблематику, тональность, краски изоб-
    ражения. Писатель пристально прослеживает внутреннее состояние сво-
    ей героини. Найдены выразительные детали, ёмкое слово.
    Аклима — мать погибшего на войне два года назад солдата неожи-
    данно получает письмо с фронта и просит соседку Нурилу прочитать его.
    Как похожи солдатские письма! "Мама! Родная моя, как я соскучился по
    тебе!”. Всё содержание письма — живой рисунок войны. Сын рассказыва-
    ет, как он прошёл сквозь воду и огонь — и всё-таки остался живым. Радость
    матери безмерна: её кровиночка жива. Но что это? Нурила читает имя
    автора письма — Сапар. Не её Касым, а Сапар. Оказывается, то был Улба-
    лы, живущей до неё в этой комнате, и письмо пришло не к Аклиме, а к
    другой матери, не дождавшейся сына, умершей.
    Любовь Аклимы вырастает до вселенской любви — она готова при-
    нять, как мать, чужого сына, безногого калеку.
    Символ добра и справедливости
    Во всех вышеупомянутых произведениях женщина-мать жертвует
    собой, приносит на алтарь свои чувства, свою любовь, несмотря на разли-
    чие времени: будь то дореволюционная пора, гражданская или Великая
    Отечественная войны. Мать активна, она выступает против мирового зла,
    против жестокости и несправедливости. Материнская любовь — прекрас-
    ное в человеке, для человека — это стержневая мысль Мусрепова.
    Прошлое страны было драматично. Упомянутые события — источ-
    ник духовного преображения мусреповской героини: всё здесь определено
    человеческими взаимоотношениями и характерами. Писатель видит об-
    щество неоднородным: баи, бии, аульная беднота, батраки — налицо клас-
    совое противоречие. Мусрепов сквозь увеличительное стекло показывает
    рабство. Такие, как Жалпак, даже не осознают, что, по сути, являются ра-
    бами. Внутренняя прозорливость матери открывает палуану красоту под-
    вига, его необходимость для единения народа на пути к свободе. Показы-
    вая смену эпох — вертикаль времени — автор раскрывает образ матери в
    контексте вечности: ощущение прошлого присутствует в современной ге-
    роине. Образ матери выступает в рассказах ещё и как фольклорный мо-
    тив. Сила мусреповской женщины в духовности. Она не просто выделяет-
    ся — читатель видит её превосходство над окружающими. Стремящаяся к
    справедливости, она говорит: "Я простая женщина из бедного аула. Но я
    хочу, чтобы все люди говорили друг другу: таварыш-мамыш. Я верю, что
    так и будет”. Если в рассказе "Мать” героиня жаждет свободы для своей
    дочери, жаждет её счастья, то в последующих произведениях "Мужество
    матери”, "Аклима” она вырастает до образа горьковской матери: свободы
    и счастья она хочет и другим детям.
    Насколько глубоко её восприятие жизни: она может убедить сорок джи-
    гитов, отряд антоновцев в их слепоте, несправедливости, хотя эти мужчины
    настолько одержимы своими убеждениями, ослеплены, как и любой чело-
    век в своей вере. Это удивительная стойкость: на куски рви, хоть убей, но в
    правоте её никто не сломит. Вековые традиции женщины-матери прочно
    вошли в её сознание: ни царь, ни бог — никто эту женщину не переубедит.
    За них она готова принести себя в жертву. Самоотверженность — одно из
    характерных качеств героини, и оно сокрыто не только в материнских чув-
    ствах, это часть её философии, жизненного кредо. Батыр не видит то, что
    видит она. "Ты не свободней меня. Ты такой же раб, как и я”. У палуана
    открылись глаза. Он прозревает, он этого не знал. Да, эти джигиты — рабы.
    В этом трагизм их жизни, и они услышанное вмиг почувствовали. Мать не
    хочет, чтобы дочь повторила её судьбу. Палуан признал себя побеждённым:
    "Мы — слепые хищные совы. Шевельнёмся, когда ткнут в глаза, не будут
    тыкать в глаза — не видим. Ты сняла с моих глаз бельмо, апа! Я думал сде-
    лать твою дочь ненадолго игрушкой в широкой своей жизни. Теперь я отсту-
    паю от этой мысли. Пока я свободен — и я хочу дать свободу человеку”.
    В чём исключительность материнского чувства у мусреповской жен-
    щины? В том, что она отстаивает свою любовь, жертвуя собственной жиз-
    нью. Во главу угла поставлено материнское чувство, а это вечное чувство.
    О том говорит Библия (глава 15, от Матфея): мать, просящая исцеления
    своей дочери. "И вот женщина Хананеянка кричала ему: помилуй меня,
    Господи, Сын Давидов! Дочь моя жестоко беснуется. Господи! Помоги мне.
    Тогда Иисус сказал ей в ответ: О, женщина! велика вера твоя; да будет тебе
    по желанию твоему. И исцелилась дочь её в тот час”.
    У матери собственное понимание свободы. Она удивительно пони-
    мает то, что чувствуют другие люди. Вы можете её разорвать, но Нагима
    будет отстаивать свою чувственную свободу. То, что сказали управитель,
    волостной, Жуман — для неё нет дела. Нагима не считается с их мнением,
    потому что она по-своему именно так чувствует. Погибает красный боец.
    Мать посылает сына Жапара. "Она дрожала при мысли об опасности, но
    иначе она не могла поступить. Не могла не послать его на помощь”. Нагима
    насмерть стоит на своём. Её свобода защищена от любых законов, у ней
    своё видение жизни.
    В мусреповской героине отсутствует эгоцентризм. То, что она совер-
    шает не для себя, не для своего ребёнка, ею движет матерь всего человече-
    ства. Спасая человека, героиня как бы говорит: "Я — мать всем вам”. О
    каком эгоцентризме может идти речь, если она чужого сына, калеку при-
    нимает за родного в рассказе "Аклима”? Этот поступок — пример многим
    матерям, потерявшим родных на войне. Бьётся её сердце, не может успо-
    коиться. Ей надо быть матерью, потому она так отчаянно борется за свой
    статус. Бывший танкист Сапар "потерян и затоптан”, но Аклима бьётся за
    его свободу. Наделив его поддержкой надёжного тыла, она пытается при-
    поднять его и сделать ну если не героем, то уж вернуть человека к полно-
    кровной жизни — это точно.
    Те ситуации, в которые попадает героиня, не могут сломить её дух:
    избиение Антоновым, 17-месячное заключение в тюрьме, холодной, тём-
    ной, как могила. "И вот я вышла из этой могилы”. В рассказе "Аклима”
    мать получает похоронку. Казалось бы всё, это конец. Но главная героиня
    способна нести тепло; потеряв своего родного сына Касыма, способна лю-
    бить, как прежде. Сердце её горит, может любить чужого солдата. Её не-
    возможно сломить, когда она выручает дочь в рассказе "Мать”, отняв её у
    сорока джигитов. И ещё не раз способна вытащить родное дитя из беды.
    В чём же исключительность личной судьбы матери? В том, что она в
    центре конфликта или в центре ситуации на грани конфликта. В каждом
    рассказе мать рискует жизнью. Её могут забить насмерть, её жестоко из-
    бивают. "Его нагайка в клочья превратила синее платье Нагимы” ("Муже-
    ство матери”). Она доходит до конфликта с управителями, жаждущими
    отправить её сына Бахыта на окопные работы. Но, по её правилам жизни,
    в этом мире всё перевёрнуто. Не так надо жить. Она терпеливо сносит до-
    могательства и глумление над собой, но до определённого момента — по-
    том идёт в открытый бой. "Схватила я нож, ударила его (волостного упра-
    вителя. — В. Б.) в глотку ножом, потом под сердце. Помню, как я ударила
    ножом чернобородого. Помню, как вывалилось из рук джигита блюдо с
    бесбармаком, как покатилась по земле баранья голова с оскаленными зу-
    бами”. Она героическая женщина, способная постоять не только за себя.
    Её истязают, убивают, но переубедить её нельзя. Такой рисует женщину
    Мусрепов. И такие были. Эти женщины всегда в конфликте с обществом,
    почему и достигается эмоциональный эффект.
    Необходимо сказать и о динамике женского образа. Мать у Мусрепо-
    ва не просто имеет героический характер, жизнеутверждающую волю, она
    вырисована в динамике, которая, по всей видимости, имеет символичес-
    кое значение. Бедная женщина вырастает до образа масштабного, без
    преувеличения, вселенского: "Я — мать всем вам” — происходит расшире-
    ние сердца героини. Она борется за решение конкретно-социальных и
    вечных вопросов: жизни и смерти, любви и ненависти, свободы и власти,
    рассудка и чувства, познания и деяния.
    Г.Мусрепов в своих произведениях выступает мастером в портретной
    и психологической характеристике женщины-матери. Зримо, конкретно
    запечатлено здесь нелёгкое духовное пробуждение героини. Прекрасны
    эти страницы. В переживаниях и раздумьях матери есть и немало созвуч-
    ного нашим современникам: о человеческом равнодушии и земной красо-
    те, об ответственности за будущее детей. Доминирует чёрный цвет — сим-
    вол рабства: "чёрная женщина”, "чёрные ладони”, "чёрные руки”, "пальцы
    черны-пречерны”, "исхудалые чёрные руки”, "чёрная точка”, "чёрное тав-
    ро”. В момент речи лицо её преображается, глаза излучают свет, поэтому
    слова её услышаны: и палуан Жалпак, и джигиты увидели в себе пресмы-
    кающихся-рабов. Кто такой раб? Никому не нужный человек, вещь, кото-
    рым помыкают. Мусрепов, написавший рассказ "Мать” в 1935 году, увидел
    новое неравенство, зарождающееся в советскую эпоху, рабов нового строя.
    Убедимся, насколько психологически точно воспроизведён портрет:
    "Она протянула к нам чёрные ладони”, "У несчастной платье в лохмотьях,
    руки — как пальцы — талки, черны-пречерны, губы растрескались в соро-
    ка местах. Но от нахмуренных её бровей, от сыплющих огонь глаз — душа
    трепещет ("Мать”), "Его нагайка превратила синее платье Нагимы в кло-
    чья, на плечах, на спине, на боках обнажалось тугое тело ещё не старой
    женщины. С каждым разом оно покрывалось новыми и новыми багровы-
    ми ручьями, рубцы кровоточили, и кровь струйками стекала к бёдрам.
    Сыромятная плеть стала красноватой, влажной, а Нагима молчала ("Му-
    жество матери”), "Одетая в лохмотья, исхудалая женщина. Плотно сжав
    потрескавшиеся губы, она терпеливо ждала ответа. Глубокие, тонкие мор-
    щинки соткали у глаз её и на лбу мелкую сетку. Сквозь дыры разорванно-
    го короткого рукава виднелась тёмная, похожая на обуглившуюся дере-
    вянную кочергу, рука с серебряным кольцом на пальце. Кольцо своим блес-
    ком ещё больше оттеняло черноту руки. Приблизившись неторопливыми,
    усталыми шагами к очагу, протянула к огню свои исхудалые чёрные руки”,
    "И столько горечи было в её словах, что хозяин устыдился своей недавней
    неприветливости”, "Голову повернуть нельзя — больно. Хочу встать — не
    могу: всё тело будто свинцом налито. Рукой бы двинуть, ощупать себя, но
    рука не слушается, и ноги не двигаются, словно чужие. Всё чужое, только
    глаза мои. Злодеи, изверги. Мне казалось, будто они изрубили меня на
    части, а потом бросили где-то в степи, за аулом. "Меня приковали. За руки,
    за ноги, да за косу к пяти кольям. Били плетью. Сколько били, не знаю. И
    что они ещё творили со мной, тоже не знаю” ("Материнский гнев”). "У Ак-
    лимы, получившей письмо, всё закачалось перед глазами”, "У неё от вол-
    нения задрожали руки. Голубая жилка на шее затрепетала, и слёзы зату-
    манили прекрасные чёрные глаза”, "Глаза её, ещё не потерявшие своей
    былой привлекательности, отражали все её чувства и мысли. Они то теп-
    лели от любви к сыну, то расширялись от страха за него, то жмурились от
    облегчения”, "Она поникла, сгорбилась, даже тёмно-красное шёлковое
    платье с голубыми цветками, плотно облегающее её тонкий стан, показа-
    лось помятым, словно увядшим” ("Аклима”).
    Несмотря на все перипетии жизненных ситуаций, трагизм расска-
    зов Г. Мусрепова, его женщина имеет молодое тело, неувядшие глаза.
    Раньше она слыла красавицей. Читатель всё же видит неувядающую
    женщину, её подлинную красоту. Все героини Мусрепова — внешнее
    очарование. "Тугое тело ещё не старой женщины”, "голодными глазами
    на неё смотрит” и т. д.
    Рассказы Мусрепова сближает с произведениями устного народного
    творчества неразрывная связь в ней мира природы и мира человека. При-
    рода принимает участие в развитии событий. Пейзаж в этих рассказах
    также символичен, несёт эмоциональную функциональную нагрузку. Он
    отражает настроение главной героини. Пейзаж насыщен красками. Лес
    должен спасти красногвардейца. "Сухой пыльный ветер вырвал у неё из-
    под кимешека прядь волос и теребил её. Нагима даже не замечала этого.
    Жапар исчез в длинной и густой тени, которую лес отбрасывал сейчас, на
    заходе солнца, и растворился среди деревьев”.
    Рассказ "Мать” начинается с неподвижной жары, как сама уставшая
    жизнь. "В полдень солнце над головой, и тогда тень человека, не находя
    себе места, прячется под ногами. Пастухи пекутся на солнце, кажется,
    они сожжены солнцем. Но жара — впереди”. "Солнце поднялось на высоту
    копья. А ночью взор привлекает падающая звезда”. "Но это не пустыня”, —
    говорит автор. Тут живёт казахский народ.
    В рассказе "Мужество матери” действие происходит осенью, на ред-
    кость прозрачной и сухой. Над степью колыхались неутихающие громо-
    вые раскаты, но резкий ветер не приносил с собой ни клочка туч. Только
    неприкаянные пожелтевшие листья метались в воздухе. Ветер дёргал кош-
    му на шаныраке, стараясь сорвать её. Деревянные рёбра юрты вздрагива-
    ли и стонали под его ударами. Далёкий гром в безоблачном небе — это
    гражданская война. Заканчивается произведение восходом солнца — как
    символом новой жизни.
    Обобщающий, философский смысл картин быта, нравов обществен-
    ной жизни степняков целиком зависел от большой политики, от законов
    русского царя, от антоновцев, красных бойцов. Но казахская степь жила
    своими традициями, от которых веет вечностью. Это и женщины, ходив-
    шие за шесть холмов собирать кизяк, это и барымта (набег на чужой род с
    целью угона скота), и бои палуанов. Всё это складывалось веками. Аромат
    древности несёт философию степняка. Юрта как символ мироздания. Это
    ли не из далёкого времени? Подчинение волостным, состоятельным баям
    — это тоже из прошлого.
    Следует ещё раз сказать о символическом смысле динамики образа
    матери от рассказа "Мать” к рассказу "Аклима”. Победить свою боль и пе-
    ренести любовь на совершенно чужого солдата — это чувство показано в
    развитии. Вначале своя дочь, потом красный боец, затем письмо, при-
    шедшее от солдата, спасает её. И снова материнское чувство подсказыва-
    ет героине: "Каждый самолёт, пролетавший над её домом, заставлял силь-
    нее биться материнское сердце. Может быть, это он летит”. Всеохват люб-
    ви материнского сердца — вот сквозная линия писателя Мусрепова.
    Автор многое почерпнул из фольклорных традиций изображения
    женщины-матери в эпосе "Алпамыс” на уровне показа батыров. К приме-
    ру, мотив украденной невесты. Тесть Алпамыса — бай Сарыбай, нарушив
    священную клятву, откочевал. И Алпамыс не знал-не ведал, что у него
    есть наречённая невеста-красавица Гульбаршин — об этом ему поведала
    аульная женщина. Подобная канва прослеживается в сюжете рассказа
    "Мать”. Алпамыс чувствует, что у него украли невесту. Возникает мотив
    позора, что не присуще сносить истинному батыру. От оскорбления он не
    в силах проститься ни с отцом, ни с матерью, ударом кулака расшибает
    сундук. Берёт все пять видов оружия, надевает девятислойную кольчугу и
    отправляется в поле выбирать себе коня. Он вне себя от гнева. Алпамысу
    десять лет, когда он решается отвоевать невесту, а батыру Жалпаку шесть
    лет, когда отняли у него коня. "Я не знал, что на лбу моём темнеет чёрное
    пятно. Мне говорили — та невеста была не моя!” ("Мать”). Самая красивая
    девушка становится добычей искуснейшего из воинов. Глядя на многоты-
    сячное войско Карамана, Алпамыс не собирается отказываться от Гуль-
    баршин. Она же должна была достаться в жёны джунгарскому хану Кара-
    ману: лёгкая, как пух, которая никогда не перечила мужчине. И это не
    оплакивалось. Такой была традиция — мотив возвращения в далёкое про-
    шлое. В портретной характеристике — "глаза верблюжонка”. Общение с
    аруахом (бесплотный дух, дух предка, дух умершего святого. — В. Б.) во сне
    на могиле старого палуана Байсары, который ночью сказал: "Вы, кому я
    дал приют над своей мёртвой головой, вы, чьи кони щипали траву у моей
    могилы — не пеняйте”. Что ещё взято от фольклора далёкого прошлого?
    Это уважение к старейшинам, хану, которому верой и правдой служат со-
    рок джигитов. Эту цепь разорвать невозможно. Джигиты обещают барым-
    ту. В "Алпамысе” сквозной лейтмотив — угон скота. Отец (Байбори) гово-
    рит Алпамысу, пока последний был у Сарыбая, отвоёвывал свою невесту у
    Карамана, джунгары угнали скот. Хан Тайшик "угнал почти весь скот”
    Байбори. Так уж издревле повелось в степи. Жизнь здесь держится на ско-
    товодстве, и каждый, кто волею судеб утратит свои табуны и отары, вос-
    принимает это не меньше, чем конец света. Вот уж воистину: "Потеря ско-
    та — боль души”. Это комментарий сказителя. Байбори сказал: "Лучше бы
    ты не родился на свет”. Использование священного числа "сорок”. "В соро-
    ка шагах от родной юрты уже начинается чужбина”, "сорок красавиц опа-
    ивали Алпамыса зельем колдуньи, которую послал хан Тайшик, узнав о
    чудо-богатыре Алпамысе”. Не раз число "сорок” упоминается у Мусрепова:
    "овладела сорока джигитами”, "губы растрескались в сорока местах”. Так-
    же в "Алпамысе”: мудрая женщина Аналык — жена Байбори. Несмотря на
    свой почтенный возраст 80 лет, эта женщина решается идти босиком по
    пустыне, идёт через горы в страну холодных ветров Изгар. Это мужество.
    Она сносит все испытания, несгибаемая, она отправляется к святому Аз-
    рету. Все свои драгоценности Аналык отдаёт, чтобы отправиться в палом-
    ничество. В рассказах ощущается связь времён, веет древностью.
    Писатель создал идеал женщины-матери — человека сильных стра-
    стей, героических чувств, знающей, как надо бороться за своё право быть
    счастливой. Её философское кредо — быть матерью мира. Погиб сын —
    она готова стать родной матерью чужому калеке. Характер женщины-ма-
    тери в историческом разрезе не меняется. Обладая несгибаемой волей,
    она способна пожертвовать всем. Она всегда в конфликте с обществом, по-
    тому что живёт чувствами. От них она никогда не откажется. Пусть эта
    женщина не читала декретов о власти, но, увидев впервые красноармей-
    ца, почувствовала в нём человека и поэтому спасает. Обострённое чувство
    справедливости, священное чувство материнства несут философскую на-
    грузку, имеющую символическое значение-динамику: она становится
    матерью всему человечеству.
    г. Петропавловск.
    Категория: Критика и литературоведение | Добавил: Людмила (04.11.2010)
    Просмотров: 2936 | Теги: В. Бреев | Рейтинг: 5.0/4
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Очень красивое стихотворение. Мы с моим учеником написали музыку к этому стихотворению и будем исполнять как песню. biggrin
    Спасибо автору! Вас обязательно укажем!

    Совершенно согласен с Вами, страданию творческих людей нет предела. Глобализация и потребл....ство перечеркнуло прошлое. Настоящих Поэтов еденицы. По большому счёту правят бал графоманы, а посему     в память о сегодняшней дате 25 августа, ДЕНЬ СМЕРТИ ВЛАДИМИРА РОМАНОВИЧА, предлагаю стихотворение замечательного Каинского (г.Куйбышев) Новосибирская область Василия Закушняка.

    ПОСЛЕСЛОВИЕ

    Земные радости познавший,
    Осенней тихою порой,
    Однажды я листвой опавшей
    Найду приют в земле сырой.
    Пришёл я в этот мир с любовью:
    Мир невозможен без любви!
    Мне будут петь у изголовья
    В загробной жизни соловьи.
    Святыми всеми заклинаю:
    Я этот мир до слёз люблю!
    Любя, простишь меня, родня.
    Любя мы встретимся в Раю.
    Творец, заслышав песню эту,
    Благословит последний путь.
    Всего- то надобно поэту
    Свеча, да ладанка на грудь.
    Когда Покров безмолвно ляжет,
    Листвой опавшей стану я.
    Пусть будет пухом мне лебяжьим.
    Святая Русская Земля.
    Всё так естественно и просто,
    Как беглый взгляд со стороны.
    Путь от рожденья до погоста,
    От крика и до тишины...

         С уважением, Сергей

    Здравствуйте, уважаемые! Прошу прощения, у видео нет звука, а очень хотелось бы послушать, о чём говорил Поэт. Не могли бы Вы перезагрузить видеоролик? С уважением, Сергей.

    Хороший стих. Но есть маленькие проблемы. Третья строка "Но слезы душат и никак" что НИКАК? не понятно... В строке "Другие руки тЕбя ждут," сбой ритма. С ув. Олег

    Хорошая песня получилась, Надежда. Вот только маленькая помарка бросается в глаза. Сбой ритма в строчке "ТвОи дни, с другою разделенные," поменяйте местами "Дни твои, с другою разделенные," и всё встанет на места. С ув. Олег

    Рад Вашему визиту.

    Спасибо Людмила. Извините за поздний отклик.

    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz