Человек с распахнутым сердцем - 19 Июля 2014 - Памяти Владимира Гундарева
Суббота, 21.01.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Новости Казахстана [5]
Новости планеты [5]
Памяти Гундарева [23]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 241
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » 2014 » Июль » 19 » Человек с распахнутым сердцем
    04:52
    Человек с распахнутым сердцем

    Здравствуйте! Случайно набрел на сайт памяти Владимира Романовича Гундарева. Завтра ему бы исполнилось 70. В моей памяти его 50-летие, как "это было недавно, это было давно"...
    Поскольку я работал вместе с Владимиром Романовичем, то мне предложили написать воспоминания в том самом номере Нивы. У вас в отзывах есть ссылка на меня. Вот вам та самая моя статья. Буду рад, если вы ее разместите. Людям будет приятно погрузиться в ту атмосферу Нивы, когда она начиналась.
    Также прилагаю и статью моего друга поэта Алексея Бусса о Владимире Романовиче. Также прошу выложить на сайт. Спасибо. Помяните завтра нашего уважаемого юбиляра.

    Дмитрий Глухих

    Мне до сих пор не верится, что Владимира Романовича Гундарева нет с нами. Это так случилось неожиданно, как гром среди ясного неба. Казалось бы, жить и жить человеку, да и энергии хоть отбавляй, но так распорядилась судьба… С этим приходится мириться. А в памяти он жив, в памяти даже струится дым от знаменитой гундаревской трубки. В памяти навсегда останется и то последнее дружеское рукопожатие в июльский день нашей последней встречи, когда мы вместе вышли из стен Посольства России в Казахстане, где Владимиру Романовичу была вручена медаль Пушкина. Это высшая степень признания для поэта. Но через месяц поэта Гундарева не стало.
    Мне посчастливилось считать Гундарева своим Учителем. И посчастливилось вдвойне - сказать ему об этом при жизни.
    Бесспорно, Владимир Гундарев был знаковой личностью в Целинограде. И не только потому, что был поэтом признанным, влиятельным журналистом, настоящим интеллигентом и при этом очень простым человеком, но и потому, что он был центром притяжения творческих людей.
    Он не был памятником при жизни. К автору ставшей народной песни «Деревенька моя» мог прийти каждый, поднявшись на верхний этаж Дома советов. В махонькой приемной всех с улыбкой встречала немногословная Раиса Александровна – шеф всегда на месте и к нему всегда можно войти.
    Меня привел к Владимиру Романовичу мой друг Алексей Бусс, который носил ему свои стихи на рецензию. Ну вдвоем идти двум еще по сути пацанам не так страшно. Мне, филфаковцу-первокурснику, было любопытно посмотреть на этого человека. Владимир Романович очень тепло принял. Хотя, казалось бы, ну какое ему дело до пробы юношеского пера. Но он никогда не гасил взоры горящие, а наоборот призывал к совершенствованию собственного творчества. Запомнились слова, что творчество – это не только эмоции и всплеск души автора, это труд, большой и упорный. Только тогда написанное может именоваться творчеством. А это уже стоит публиковать. Тем более, что задуман литературный журнал «Нива». О нем Владимир Романович говорил с азартом. Тогда я еще и не мог подумать, что эта идея воплотится, более того – что я стану сотрудником журнала «Нива». Стихи моего друга Гундарев отметил, чем даже меня обрадовал, уже не говоря о Леше (Ныне Алексей Бусс член Союза писателей России, автор нескольких поэтических сборников). Отметил и мою пробу пера в местных газетах. Ушли мы окрыленные.
    Потом я уже не боялся ходить в тот кабинет, который можно было найти в огромном здании с закрытыми глазами по шлейфу дыма. Принес свой рассказ, который не погряз в залежах бумаг, коими был очень богат гундаревский стол. Отзыв последовал быстро, разгромный, но не обидный. Критика была такой, что хотелось не бросить все, а просто сделать иначе. Потом я уже понял, если Гундарев видел в человеке задатки, то он начинал чаще критиковать, хвалить реже.
    И вот вышел первый номер «Нивы». Тоненький, из бело-желтой и не очень качественной бумаги. Но это было событие! В Целинограде свой собственный литературный журнал! Я непременно пошел поздравить Владимира Романовича. По дороге встретил Андрея Федоровича Дубицкого – этому человеку наш город, наша столица обязана очень многим – своей историей, которую он бережно собирал по крупицам до последнего дня своей долгой жизни. Мне, большому патриоту своего города, было за честь прийти к Гундареву с таким человеком. Так у меня оказался первый номер «Нивы» с автографом редактора. Позже мы с Алексеем Буссом не раз печатались в «Ниве»ю
    Владимир Романович всегда был человеком увлекающимся и любознательным. Он всех нас увлек идеей создать теперь газету и назвать ее «Столичный проспект». Столица перебиралась к нам, значит надо этот процесс освещать, показывать этапы ее становления, воспитывать столичную культуру.
    Многие творческие люди способны лишь подать идею, но далеки от реализации. Но Гундарев не из таких. Вскоре вышел в свет первый номер «Столичного проспекта». Меня Владимир Романович пригласил перейти из молодежной газеты «Есиль» в объединенную редакцию «Нивы» - «Столичного проспекта». И я с огромным удовольствием окунулся в работу этого улья. Он гудел постоянно. Сотрудников было немного, а выпускать приходилось два издания. Помимо самого Гундарева и его авторитетных сподвижников – Вячеслава Ковалева и Александра Шафоростова –  собралась молодая команда. Мог Владимир Романович заразить нас молодых таким задором, что очень хотелось работать, идти на нее с удовольствием. А середина девяностых было временем непростым – перебои со светом, бумагу не достать, без зарплаты мы сидели по три месяца, но никто даже не возмущался! В нынешних условиях я не представляю, чтобы молодежь могла так работать, так уважать своего руководителя, Капитана корабля, как мы шутя называли нашего Романыча.
    Коллектив собрался очень хороший. К строгости Владимира Романовича добавился искрометный юмор Вячеслава Ковалева, дотошность Александра Шафоростова, спокойствие Светланы Кулаковой и Людмилы Помыткиной. Ну а наш «молодежный кабинет» всегда кипел страстями, хохотом – это Лариса Войтович, Андрей Степаненко, Наталья Шпрунг, Лиля Калиева, автор этих строк и «всегда молодой» фотокор Геннадий Морозов – удивительный человек, который легко променял место заведующего кафедры фундаментальной математики на скромную должность фотокорреспондента. Он нам в отцы годился, но своим задором молодецким мог дать фору.
    Владимир Романович смог создать потрясающую положительную атмосферу в редакции. Теперь я понимаю, что это тоже талант. Никаких склок, а общая увлеченность идеей. Он учил нас работать коллективом – только так издание будет стоящим. Он учил работать с текстом, как не учили даже на филологическом факультете. Владимир Романович говорил, что надо не только уметь читать свой текст (многие бегут по своей мысли, не уделяя должного внимания тому, как это изложено), надо еще уметь его видеть! Научившись «видеть», начинаешь замечать, что в двух предложениях повторяется один и тот же глагол, а два абзаца начинаются с одного слова и т.п. А сколько существует стилистических особенностей и принятых штампов – никто другой научить этому не мог, кроме Гундарева, который имел природное чутье языка. Он ругал нещадно за любое корявое предложение, исправлял, заставлял переписывать. Но никогда не кричал, никогда ни к кому на «ты» не обратился! Он учил и уважению друг к другу, поскольку терпеть не мог, когда журналисты, словно волки, готовы разорвать добычу и друг друга заодно. А как Гундарев отчитывал за пунктуацию и орфографию, заставлял, чтобы у каждого на столе была куча словарей. Владимир Романович посылал нас поочередно дежурить в типографию, чтобы мы могли сигнальный отпечаток номера вычитать уже после корректоров «на свежий глаз». Мы находили опечатки обязательно! А следом приходил Гундарев и не дай боже найти ему пропущенную букву или лишнюю запятую уже после нас. Иногда мы обижались на него, бурчали ему в след, что кому нужна такая дотошность. Поняли потом – он нас сделал грамотными людьми. Он показывал и читателям – какой должен быть язык в газете или журнале. Поэтому сейчас диву даешься, как солидные издания допускают не только опечатки, но и явные ляпы, орфографические ошибки, неточности и стилистические несоответствия. А просто таких Гундаревых больше нет. Поэтому эта потеря невосполнимая.
    Владимир Романович говорил мне: «я делаю вам замечания, чтобы вы учились избегать ошибок в дальнейшем. Вот тогда лет через двадцать я вам спокойно уступлю свое редакторское кресло!» Мы оба потом смеялись. Кстати, юмор занимал особое место в редакции. Самым заядлым анекдотчиком был Геннадий Морозов. Михалыча перешутить было сложно. Море обаяния было и у Вячеслава Ковалева, который мастерски, с улыбкой в усы, разбрасывал комплименты дамам, чем сразу поднимал настроение у прекрасной половины. А уж когда появлялся в редакции друг Гундарева Геннадий Терец, то животы начинали болеть. В день рождения Владимира Романовича он обычно приходил первым и, расплывшись в улыбке, картавил: «Доступ к Телу открыт?». Мы с восхищением наблюдали, как к Гундареву приходили такие мэтры нашей журналистики, как его давний друг Дукеш Баимбетов, Моисей Гольдберг, которого Гундарев называл своим учителем. Как из областей приезжали журналисты и обязательно шли к Гундареву. Ну как можно было представить, чтобы, например, приехавший из Павлодара главный редактор «Звезды Прииртышья» Юрий Поминов не заглянул бы на огонек в «Ниву». Гундарев учил дружить, поскольку умел это делать первоклассно.
    Именно Гундарев учил меня редактированию чужих текстов, заставлял погружаться в стилистику автора. Владимир Романович просил выразить мнение по тому или иному авторскому тексту, а их присылалось в «Ниву» много. Мнение с интересом выслушивал, что мне, молодому журналисту, было очень приятно. Всегда говорил, что интересный текст можно и нужно выправить, помочь автору, особенно, если он молод. Он потом увидит поправки и поймет свои ошибки. Например, Владимир Романович  поддержал публикацию в журнале рассказов школьника Влада Шпакова, хотя не совсем воспринимал жанр автора. Он просто увидел талант в 16-летнем парне. Это был точный выстрел. Сейчас Влад Шпаков ведущий журналист одного из влиятельных республиканских изданий. И таких людей, которым Владимир Романович дал путевку в жизнь, немало. Но поддерживал далеко не всех. Гундарев был категорически против поддержки и правки графоманских текстов: их и маслом не исправишь, жалость и симпатии к автору здесь неуместны, будет страдать литература. Категорично, но справедливо. Тем не менее, такому автору отказывал предельно тактично. С плеча не рубил.
    А уж если на нас с критикой обрушивались такие «авторы», то Гундарев всегда вставал на защиту своей редакции. Он яростно и аргументировано отбивал нападки на журналистов за острые материалы. И мы чувствовали себя, как за каменной стеной.
    Владимир Романович показывал свое мастерское владение словом даже во время поздравлений, тостов под свою знаменитую маленькую корейскую рюмку. Даже после стольких лет, как я покинул редакцию «Нивы», в мой день рождения одним из первых звонков с поздравлениями всегда был звонок Гундарева. Для него все коллеги были дорогими друзьями…
    Таких эпизодов можно приводить еще и еще. Мозаичные искры воспоминаний рисуют многогранность образа Владимира Гундарева. Он не был идеалом, а просто был Человеком со всеми плюсами и минусами. Человеком с распахнутым сердцем…
     

    Категория: Памяти Гундарева | Просмотров: 826 | Добавил: Людмила | Теги: Владимир Гундарев | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Спасибо!

    Спасибо, хорошее стихотворение.

    Где-то читал, что талантов у нас пруд пруди, всех невозможно
    перечислить.
    Заблуждение, однако. 
    Поэт – явление весьма редкое, парадоксальное, противоречивое.
    За дар слова надо дорого платить – жизнью, каторгой,
    судьбой.
    Среди разрухи, убожества, предательства увидеть чистыми
    глазами ребёнка
    первозданную красоту природы, «тронуть трепетные струны
    человеческой души».
    Владимир Гундарев не успел допеть до конца свою песню о
    любви.
    Теперь будем по воспоминаниям современников, как из мозаики,
    складывать его образ.
    Читатель Егор Дитц поделился с нами сокровенным, получилась
    интригующая история.
    По крайней мере, не шаблон. Оказывается, писатели приезжали
    и выступали прямо на
    заводской площадке. Рабочие знали стихи наизусть. Интересное
    время – советское прошлое!
    Почему всё перечёркиваем и не берём самоё лучшее в нынешнюю
    жизнь?
    На всех каналах телека – реклама и еда, будто страшная
    голодуха в стране. Стихи читайте,
    господа, почаще для похудения и профилактики скудоумия.
    Талл.

    Два четверостишия показались мне достойными внимания:

    Любимый, словнобабочка, у сердца вьётся,
    Да в руки взять никак не удаётся,
    Верь, то, что можно подержать в руках,
    Уже обратно сердцем не берётся.
     ...
    Сарказм убогий
    множества мужчин,
    Как он легко под женским взглядом тает!
    Благоразумие легко его сменяет,
    Ведь для сарказма нет уже причин…

    По-моему - хорошо и изящно!


    Людмила, здравствуйте! Кажется, в 1981 году  по путёвке Союза писателей  мы с Владимиром Гундаревым проводили творческие встречи в городе Темиртау. Приходилось выступать перед самой различной аудиторией: студентами ,школьниками, учителями, инженерами, рабочими, милиционерами и сидельцами, новобранцами и ветеренами. Публика была весьма начитанной и неравнодушной. Честно отработав почти две недели кряду, мы позволили себе отметить такое событие, а потом долго гуляли по насквозь продутому ветрами проспекту Металлургов . Размышляли о смысле жизни, о писательских судьбах, о деятельности литературного объединения«Магнит». Володя был внимательным и чутким собеседником. Он угадывал ростки дарования и бережно относился к людям. Мы поражались мужеству тех, кто воздвиг Казахстанскую Магнитку.
    Когда рухнул Союз, и многие беспомощно барахтались  среди хаоса, В.Р.Гундарев сумел совершить невозможное – нащупать точку опоры и создать на пустынном  месте остров надежды – русский журнал «Нива», чтобы каждый пишущий, взобравшись то ли на пьедестал, то ли на эшафот мог сказать своё Слово. И я, после потерь, потрясений, разочарований, ухватившись за соломинку, прибилась к зелёному берегу Поэзии, где царили братство, уважение, взаимопонимание. И сам Мастер, попыхивая трубкой, в прошлой жизни то ли капитан, то ли шкипер, то ли бывалый морской волк, вернувшийся из кругосветки, бесконечно выслушивал произведения абсолютных гениев-самородков и указывал на промахи и даже ошибки в правописании. И они смиренно соглашались с ним, отбросив заносчивость, высокомерие, леность. Но где ещё могли согреть  и приютить озябшие души мытарей-поэтов?
    Невозможно свыкнуться с мыслью, что его уже нет. Чувство сиротства ощутили родные и близкие,читатели и авторы. Где-то там, с заоблачных высот, он взирает на суету сует и великодушно прощает всех нас за несусветные поэтические бредни, словно ему одному известно, для чего людям нужны стихи. Глубинная связь с народом ощущается в творчестве Николая Рубцова, Михаила Анищенко-Шелехметского, Владимира Гундарева. Недаром стихотворение «Деревня моя деревянная» стала любимой песней горожан и сельчан. Светлый, добрый талант несёт радость людям. У меня нет кумиров, я не поклоняюсь идолам, но таким поэтам надо ставить памятники на земле. Хочется верить, что появится книга памяти Владимира Романовича Гундарева. Помните, как в своём первом сборнике /1973 г./ он обратился к соплеменникам:
    Есть начало начал – основа.
    А такое простое слово
    и такое мудрое слово
    лишь присниться может во сне, -
    это чувство живёт во мне.
    Только этим прекрасным словом
    можно было назвать его
    это слово – Любовь!.. Любовь…
    В нём земля вместилось и небо,
    и степного цветка колдовство.
    Если б этого слова не было –
    я бы сам придумал его…
    Спасибо всем, кто причастен к поэтическому конкурсу «Мой родной дом»!
    Любовь Усова.

    Класс! очень понравилось! heart

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz