Но пусть душа душой останется… Заметки читателя на полях новой книги - 15 Марта 2011 - Памяти Владимира Гундарева
Пятница, 31.03.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Новости Казахстана [5]
Новости планеты [5]
Памяти Гундарева [23]
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » 2011 » Март » 15 » Но пусть душа душой останется… Заметки читателя на полях новой книги
    03:04
    Но пусть душа душой останется… Заметки читателя на полях новой книги
    Поэт и главный редактор журнала «Нива» Владимир Гундарев подарил мне недавно свою новую книгу стихов «Душа стремится к небесам. Избранное». Начала ее читать и поняла, что мне надо обязательно с кем-то поделиться своими впечатлениями. Так получились эти заметки.

    Степные отплывают корабли


    Восхитительным степным запахом пропитаны, кажется, все стихи поэта, и это прекрасно. Они близки мне, наверное, еще и потому, что, родившись в Казахстане, я тоже из всех красот природы больше всего люблю степь, целинные просторы, поля пшеницы. Также, как и поэт, я провела на целине свою юность. Как, кажется, недавно это было… После окончания первого курса университета мы, девчонки, трудились в Костанайской области на току вместе с солдатами из Грузии (можно сегодня представить такое?!), влюблялись, пели песни, сочиняли поэмы… И до сих пор, спустя 40 лет, вспоминаем эти «принудительные сельхозработы» как лучшее время в нашей жизни.

    Потом, будучи собкором «Ленинской смены» по Целиноградской, Павлодарской, Костанайской областям, осенью, во время жатвы, моталась по командировкам. До сих пор храню бланк одной из них с четкой надписью «Уборочная»… Конечно, главным героем моих публикаций тогда был комбайнер, механизатор, рабочий человек.

    И для поэта Владимира Гундарева целина – не просто факт биографии, не просто романтика молодости, это – философия жизни. Ведь там «людских сердец высокий ток на зерновом току». Там – просветление души, потому что именно на ток стекается «багряный свет полей». Прекрасны также стихи поэта, посвященные первоцелинникам, – Герою Со¬циалистического Труда В. Акуленко, первоцелиннику-орденоносцу, лауреату Государственной премии СССР А. Логинову.

    Я считаю себя немного причастной к этой замечательной плеяде людей – первоцелинникам, так как в моем газетном архиве хранится интервью с Героем Социалистического Труда Владимиром Дитюком из Мариновского района Целиноградской области.

    Вы слышите музыку, которая звучит в этих строчках?

    Вот станции юности давней:

    Есиль, Атбасар. Колутон…

    «Полтавский», «Ивановский», «Дальний» –

    забудешь ли разве о том?


    А строчки «В глухой снеговерти буранов /Коварен характер степной» просто доставили меня на одну из этих «станций юности». Когда-то в начале 80-х в отдаленном уголке Костанайской области я попала в буран – автобусы не ходили, и комсомольские секретари райкомов передавали корреспондента молодежки как эстафетную палочку из района в район, пока я не добралась до Костаная…

    Ну вот, хотела погрузиться в мир поэта, а попала в свою комсомольскую юность…

    Но мне хотелось бы еще немного поговорить о простых людях-тружениках в стихах Владимира Гундарева. Вот жители его родной деревни: тетка Пелагея, солдатская вдова Авдотья, да тракторист Трофим, который приручил в деревне нелепый древний «фордзон». Героиня с красивым именем Анна Николаевна у него доярка, которая «идет на ферму раньше остальных». А как поэтически описан деревенский философ, сторож колхозной пасеки дядя Саня-хохмач с одной ногой!

    О профессии сварщика Владимир Гундарев рассказывает с такой любовью, с таким уважением, что стихотворение его могут использовать в качестве рекламы современные профессионально-технические училища.

    А вот замечательное трогательное стихотворение «Пианистка». Она была неказиста и худа, хрома и застенчива, а в нее, тем не менее, влюбился мальчик Вова… Ведь когда она начинала играть, он задыхался от восторга.

    Сидел в углу я, не дыша,

    Восторженно и бледно.

    Она была не хороша –

    Была – великолепна!


    Мальчик Вова тогда, много лет назад, возможно, и не подозревал, что он – поэт…

    Я допускаю мысль, стихи о людях труда Владимир Романович написал давным-давно, в то время, когда их любила наша большая страна, когда тружеников города и деревни воспевали поэты и журналисты, когда о них снимались фильмы. Но поэт оставил эти стихи в своем избранном, потому что, я так думаю, считает их значительными. Потому что «не отрекаются, любя…» По натуре человек скромный, Гундарев себя ассоциирует отнюдь не с поэтом, который «больше чем поэт», а с рабочим классом.

    Чего же нет – не перечесть:

    От джипа до именья.

    Что я имею? – только честь,

    Я только честь имею.

    Покуда в сердце жар не стих, –

    Останусь, духом прочен,

    Не инженером душ людских –

    Поэзии рабочим.

    Ну и конечно, говоря о нашем прошлом, о целине, о когда-то большой Родине, я не могу пройти мимо трогательного стихотворения «Рождественка». Когда читаю его, слезы наворачиваются на глаза.

    Но изменчивы дни бытия,

    Никогда не постичь их, наверно,

    Уезжают в иные края

    Иоганны, Адамы и Эрны.

    Позакрыты домов их глаза,

    Стало пусто, как в поле осеннем.

    И дождинкой стекает слеза

    У Касыма, Сарсена, Дюсена…

    Не угаснет Рождественки свет,

    Пересилит любые границы

    В душах тех, кто оставил свой след,

    Будет он непрерывно струиться.

    Лыжная прогулка

    Художник рассказывает нам о себе и в то же время говорит о нас. Счастье, когда миры поэта и читателя пересекаются…

    Про степь – нашу общую любовь с поэтом я уже написала. Теперь я бы хотела сказать о дожде. Мне кажется, когда-то в прошлой жизни я жила в дождливом Санкт-Петербурге или не менее дождливой Шотландии. Дождь мне дарит ощущение счастья. И поэт сумел объяснить, почему это происходит.

    Словно кони, вздернув головы,

    Мчатся тучи в небе бешено.

    Струи по сердцу ударили,

    Будто кровообращение –

    Над распахнутыми далями

    Льется буйство очищения…


    И конечно, не могла я пройти мимо цикла стихов Гундарева, посвященных Инне Потахиной. С Инной я недолгое время работала в двух редакциях, мы были в хороших отношениях, помню ее шутливые строчки к праздникам и юбилеям, читала ее стихи, которые мне нравились, но поближе познакомиться с Инной-поэтом в лихорадке газетных буден не успела, о чем жалею…

    Но вот поэт рисует мне точную картинку из жизни Инны. Он пишет про трехцветную кошку Люси Помыткиной в Целинограде, про встречи в поэтическом кафе «Каламгер», про сухие вина, которые «подчас переливались через край».

    А вот это четверостишие мне особенно нравится:

    …Нет ныне тебя ни в одном закоулке.

    А я все надеюсь, спустя много лет,

    Что ты задержалась на лыжной прогулке,

    Когда же вернешься? – Молчанье в ответ.


    Название Инниной книги «Лыжная прогулка» начинает говорить нам о чем-то большем – о холодной белой вечности, где сейчас пребывает Инна, в которую мы все когда-нибудь уйдем и, может быть, там встретимся с друзьями…

    Голубая ворона и Четвертое измерение Поэта

    Мы живем в своем мире, полном обыденной суеты, незначащих обид и огорчений, и забываем порой остановиться и оглянуться – увидеть, что мир прекрасен и жизнь единственна, другой больше не будет… Но я внимательно читаю томик Владимира Гундарева и с головой погружаюсь в его прекрасный и удивительный мир, его Четвертое измерение… Там много разных чудес – элегантные слоны, рябая черемуха в веснушках, гордый уж, дирижабли в поле, но больше всего поэту почему-то мила голубая ворона. Именно она помогает ему жить.

    Задумалась: почему ворона и почему – голубая? Черная ворона – понятно, белая – тоже… Голубая – вне стереотипов, и ее существование сродни тому, что где-то рядом «среди ночи, среди весен, среди песен» несется в небе вечный летчик Антуан Экзюпери…

    Отними у человека мечту – что останется в итоге?

    ...Сижу у компьютера. Раннее утро. На улице еще темно. Подхожу к окну. Кто-то еле заметный притаился на дереве. Неужто – голубая ворона?..

    …Но продолжим путешествие по Четвертому измерению Поэта. Вот мы уже у полусонного пруда в веснушках листьев (как здорово!) и любуемся лебедями… А у них – сколько смотрела и никогда не замечала – «не шеи – вопросительные знаки»…

    Что, надоело на земле? В Четвертом измерении Поэта мы можем, например, пройтись по радуге, и не по просто, а «сквозь ковыль и полынь, пылью звезд запорошенным». Обратите внимание: снова любимая поэтом степь… Вообще, в собственном измерении поэта колос и космос – звенья одной цепи.

    Вы когда-нибудь сравнивали лес с Парижем? Ну уж это, скажете, прямая натяжка. А вот поэту удается. Он, понятно, иронизирует, но как захватывающе! Муравейник в его волшебном лесу похож на Сорбонну, деревья здесь в стиле барокко, дуб – как собор, а сам поэт слушает песни леса, как «Гранд-опера». И вот уже нам навстречу летят в степном полынном дыме антилопы из антимиров.

    Каждый населенный пункт, река, море, полустанок имеют свое название, и мы порою этого не замечаем… Поэт каждое новое для него название рассматривает через свою поэтическую призму, и вот уже перед нами не просто речка Княгиня, на которой он однажды случайно оказался, а целая сказка. Ведь из речки Княгини в стародавние времена испила водицы Ярославна, а вода той речки непростая – она околдовывает и возвращает в юность… И растет у берегов загадочной речки не менее загадочная ягода – княженика…

    И еще в Четвертом измерении По¬э¬¬та есть станция со сказочным названием Роза. Когда я в первый раз прочитала это стихотворение, мне сразу же захотелось перечитать его заново, потом еще и еще раз – такое было у него обаяние, такое «послевкусие». А всего-то ничего: ехал поэт на поезде по Транссибирской магистрали, и на пути ему попалась станция Роза. И мы даже не знаем, останавливался ли на ней поезд, – просто какая-то девчонка помахала поэту рукой и засмеялась… И поэт дает нам волшебный рецепт от всех болезней.

    Но если совсем занедужу, –

    Да так,

    Что ни лечь и ни встать, –

    Сожму я ладонями душу,

    Проеду Транссибом опять.

    Заснеженный лес

    Вдоль откоса,

    Реки засугробленный лед…

    Пусть снова

    На станции Роза

    Девчонка рукой мне махнет.

    Да здравствуют нас ждущие высоты!


    И о самом главном. Когда читаешь стихи Владимира Гундарева, прежде всего привлекает личность самого поэта – человека доброго, умного, порядочного, личные качества которого сегодня, мягко скажем, не в моде.

    Его жизненная позиция четко определена в первом же стихотворении книги – «Вечерняя заря»:

    Вся жизнь прошла в добре и зле,

    Стремился к лучшему, и все же

    Я был – и не был на земле,

    В минувшем нечего итожить.

    Не изменить, не зачеркнуть.

    В душе смятение и смута.

    Любовь мой озаряла путь,

    Но сам я нес ли свет кому-то?


    Нести свет – установка нашего несколько старомодного поэта… Хотя, если задуматься, чем еще должен, по большому счету, заниматься поэт, кроме того, что «нести свет»?

    …Стихи Владимира Гундарева хочется читать и перечитывать, тебе все время кажется, что они дадут ответ на какой-то очень важный вопрос. Что ты вдруг поймешь о жизни что-то большее, станешь светлее и мудрее… Кроме того, как я давно убедилась, чтение хороших стихов – это еще и своеобразная психотерапия… Такие уж они, поэты, – со своими жизненными трудностями пытаются справиться публично, а получается, что помогают жить нам, читателям.

    Как вам, например, нравится вот это высказывание:

    Давайте мы себя оценим –

    В сражениях с самим собой…


    И в самом деле – противное это чувство зависть: всегда найдется тот, кто умнее, успешнее, красивее, богаче тебя… Бессмысленно и непродуктивно без конца соревноваться со всем миром или даже с соседом, другом. Лучше соревноваться, утверждает поэт, с самим собой и радоваться каждой одержанной победе. И я с ним полностью согласна.

    Не обижая, не травмируя…

    Но только будь всегда в борьбе

    С самим собой!

    Без перемирия.


    И Гундарев тут же подтверждает эту свою мысль. В стихотворении «Трансформация» делает безжалост¬ный самоанализ… Ведь это очень трудно – продержаться всю жизнь на высокой ноте, не отступаться от себя, от своих принципов… Поэту страшно скатиться в повседневность, «стать на колени перед изменчивой судьбой», изменить мечтам молодости. Он полностью согласен с Пастернаком, который хотел быть «живым и только до конца».

    Ох, эта наша вечная дилемма – деньги или творчество, потребление или созидание. Для поэта такого выбора не существует. Не случайно в одном из своих стихотворений он вспоминает Баха, который не был богат, но писал прекрасную музыку. Гундарев, как и Бах, предпочитает дух, и этим жив.

    И еще. Человек жив, пока он идет вперед, старается занять очередную высоту, и это поэт доказывает всем своим творчеством.

    Да здравствуют

    нас ждущие высоты!

    И пусть от них захватывает дух!..


    Владимир Романович Гундарев, кроме поэзии, выпускает литературный журнал, на который тратит все силы и энергию. Казалось бы, пиши свои книжки и радуйся… Но он прочитывает огромное количество рукописей и вдохновляется, открыв новый талант. В этом он весь…

    Проникнуть смело в глубь субстанции

    И обнажить земную твердь,–

    Но пусть душа –

    Душой останется:

    Не разучиться б хлебу кланяться,

    От песен иволги добреть.


    Людмила МАНАННИКОВА,

    Алматы

    http://www.kazpravda.kz/c/1300139533


    Категория: Памяти Гундарева | Просмотров: 1089 | Добавил: Людмила | Теги: Людмила Мананникова, Владимир Гундарев | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Спасибо!

    Спасибо, хорошее стихотворение.

    Где-то читал, что талантов у нас пруд пруди, всех невозможно
    перечислить.
    Заблуждение, однако. 
    Поэт – явление весьма редкое, парадоксальное, противоречивое.
    За дар слова надо дорого платить – жизнью, каторгой,
    судьбой.
    Среди разрухи, убожества, предательства увидеть чистыми
    глазами ребёнка
    первозданную красоту природы, «тронуть трепетные струны
    человеческой души».
    Владимир Гундарев не успел допеть до конца свою песню о
    любви.
    Теперь будем по воспоминаниям современников, как из мозаики,
    складывать его образ.
    Читатель Егор Дитц поделился с нами сокровенным, получилась
    интригующая история.
    По крайней мере, не шаблон. Оказывается, писатели приезжали
    и выступали прямо на
    заводской площадке. Рабочие знали стихи наизусть. Интересное
    время – советское прошлое!
    Почему всё перечёркиваем и не берём самоё лучшее в нынешнюю
    жизнь?
    На всех каналах телека – реклама и еда, будто страшная
    голодуха в стране. Стихи читайте,
    господа, почаще для похудения и профилактики скудоумия.
    Талл.

    Два четверостишия показались мне достойными внимания:

    Любимый, словнобабочка, у сердца вьётся,
    Да в руки взять никак не удаётся,
    Верь, то, что можно подержать в руках,
    Уже обратно сердцем не берётся.
     ...
    Сарказм убогий
    множества мужчин,
    Как он легко под женским взглядом тает!
    Благоразумие легко его сменяет,
    Ведь для сарказма нет уже причин…

    По-моему - хорошо и изящно!


    Людмила, здравствуйте! Кажется, в 1981 году  по путёвке Союза писателей  мы с Владимиром Гундаревым проводили творческие встречи в городе Темиртау. Приходилось выступать перед самой различной аудиторией: студентами ,школьниками, учителями, инженерами, рабочими, милиционерами и сидельцами, новобранцами и ветеренами. Публика была весьма начитанной и неравнодушной. Честно отработав почти две недели кряду, мы позволили себе отметить такое событие, а потом долго гуляли по насквозь продутому ветрами проспекту Металлургов . Размышляли о смысле жизни, о писательских судьбах, о деятельности литературного объединения«Магнит». Володя был внимательным и чутким собеседником. Он угадывал ростки дарования и бережно относился к людям. Мы поражались мужеству тех, кто воздвиг Казахстанскую Магнитку.
    Когда рухнул Союз, и многие беспомощно барахтались  среди хаоса, В.Р.Гундарев сумел совершить невозможное – нащупать точку опоры и создать на пустынном  месте остров надежды – русский журнал «Нива», чтобы каждый пишущий, взобравшись то ли на пьедестал, то ли на эшафот мог сказать своё Слово. И я, после потерь, потрясений, разочарований, ухватившись за соломинку, прибилась к зелёному берегу Поэзии, где царили братство, уважение, взаимопонимание. И сам Мастер, попыхивая трубкой, в прошлой жизни то ли капитан, то ли шкипер, то ли бывалый морской волк, вернувшийся из кругосветки, бесконечно выслушивал произведения абсолютных гениев-самородков и указывал на промахи и даже ошибки в правописании. И они смиренно соглашались с ним, отбросив заносчивость, высокомерие, леность. Но где ещё могли согреть  и приютить озябшие души мытарей-поэтов?
    Невозможно свыкнуться с мыслью, что его уже нет. Чувство сиротства ощутили родные и близкие,читатели и авторы. Где-то там, с заоблачных высот, он взирает на суету сует и великодушно прощает всех нас за несусветные поэтические бредни, словно ему одному известно, для чего людям нужны стихи. Глубинная связь с народом ощущается в творчестве Николая Рубцова, Михаила Анищенко-Шелехметского, Владимира Гундарева. Недаром стихотворение «Деревня моя деревянная» стала любимой песней горожан и сельчан. Светлый, добрый талант несёт радость людям. У меня нет кумиров, я не поклоняюсь идолам, но таким поэтам надо ставить памятники на земле. Хочется верить, что появится книга памяти Владимира Романовича Гундарева. Помните, как в своём первом сборнике /1973 г./ он обратился к соплеменникам:
    Есть начало начал – основа.
    А такое простое слово
    и такое мудрое слово
    лишь присниться может во сне, -
    это чувство живёт во мне.
    Только этим прекрасным словом
    можно было назвать его
    это слово – Любовь!.. Любовь…
    В нём земля вместилось и небо,
    и степного цветка колдовство.
    Если б этого слова не было –
    я бы сам придумал его…
    Спасибо всем, кто причастен к поэтическому конкурсу «Мой родной дом»!
    Любовь Усова.

    Класс! очень понравилось! heart

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz