Четверг, 27.04.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Конкурс на лучший короткий рассказ 2010 [25]
Наше творчество [39]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения
Конкурс "Мой родной дом" [20]
Памяти Владимира Романовича Гундарева 19 июля 2014 г. - 70 лет со дня рождения
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » 2013 » Ноябрь » 22 » стихи Александр Дроздов
    18:08
    стихи Александр Дроздов
    АЛЕКСАНДР ДРОЗДОВ
    г. Уральск

    * * *
    Притупить невозможно лезвия,
    Коим вспарываю прозы мрак.
    Моя вотчина – это Поэзия,
    Только здесь я себе
    не враг.

    Только здесь бьют предельно искренне
    Пули слов в пустожизнья мишень,
    В черень ночи, когда в сердце искры нет,
    Аварийный врубая день.

    И до слез благодарен я, Отче Наш,
    Что пою, как не сможет любой,
    Что поэзия – моя вотчина,
    Мне дарованная
    Тобой.

    ПЕСНЯ ОБ УРАЛЬСКЕ

    Золотая стынь уральских берегов,
    Ты душе моей и сердцу дорога.
    Здесь и первый смех и первая любовь
    Разбивались о крутые берега.

    Здесь узнал я, левая почем щека,
    Да подставить ее не успел,
    Разглядел я в себе пугачевщика
    И казацкие песни запел.

    Здесь гуляли мы немыслимой ордой,
    Залетев порой на глупые дела,
    И холодною уральною водой
    Похмелялись наши юные тела.
    Здесь родятся моих песен журавли,
    Разлетаясь далеко и высоко,
    Мой Урал вовек не будет на мели,
    Полной чашею прельщая чужаков.

    Здесь узнал я, левая почем щека,
    Да подставить ее не успел,
    Разглядел я в себе пугачевщика
    И казацкие песни запел.

    Кабаков разгул и купола церквей –
    Все родное и роднее не сыскать!
    А Урал – он как исток моих кровей,
    А Урал – он как отец мои и мать!

    Здесь узнал я, левая почем щека,
    Да подставить ее не успел,
    Разглядел я в себе пугачевщика
    И казацкие песни запел.

    МЕТЕЛЬ

    Раз однажды шел домой,
    Мне казалось, по прямой,
    И не видел ничего,
    кроме белого,
    Полпути - нельзя назад,
    На плечах чужой бушлат, –
    Чтоб теплее сквозь мороз –
    я надел его.

    С ветром спорить я привык,
    Но чуть ворочался язык,
    А я шагал и всё орал,
    что есть моченьки,
    Да про весь про белый свет
    Про любовь, которой нет,
    Да про веселые ее
    черны оченьки.

    Шел от удали хмельной,
    Увязавшейся за мной, –
    Эта удаль меня враз будто
    в раж ввела,
    Без попутчиков, один,
    Вьюга взади, впереди
    Кипятила мою кровь,
    будоражила.

    Не возьмешь за рубь, за сто,
    А щас бы в баньку, да за стол, –
    А кругом меня метель
    надрывается!
    Видно, сбился невзначай,
    Матерь Божья, выручай,
    Или час пришел в грехах своих
    каяться?

    Помоги, святая рать, –
    Мне же рано помирать,
    Если сделал что, –
    на долю десятую!
    А так снегом тело занесет –
    По-дурацки как-то всё:
    А как выберусь, так
    Машку и засватаю.
    Я уже не чую рук,
    Ну, точно, думаю, каюк, –
    Извела меня пурга,
    заморочила.
    Толку – стрелян воробей, –
    В сон тянуло, хоть убей,
    И уже сгущалась бель
    темной ноченькой.

    Весь до капли вышел пыл,
    Ветер ноги подкосил, –
    Я упал, сугроб обняв,
    как подстреленный!
    Потеснитесь, небеса,
    Райских птичек голоса
    Зазвенели в голове всеми
    трелями.

    Где силенок раздобыл? –
    Я глаза тогда открыл, –
    Видно, что услышал вдруг –
    показалося,
    Мысли путались в клубок,
    Я руки поднять не мог,
    Это смерть моя за мной
    увязалася.

    Не возьму в бреду я в толк –
    То ли псина, то ли волк,
    Вот к щеке приникла
    морда лохматая,
    Разглядел издалека –
    Два здоровых мужика,
    Ну, точно, выберусь, так
    Машку и засватаю.

    Рёв мотора и тепло,
    Неужели повезло?
    А дальше – в полном забытьи –
    до воскресения.
    Провалялся с месяцок,
    Оклемался – вышел срок,
    И – до дома – под капелью
    под весеннею.

    Только через пару лет
    Вспомнил я про свой обет,
    Машка – с ведрами, коса в шаль
    запрятана.
    Хорошо – нехорошо,
    Да я ни с чем тогда ушел:
    Оказалось-то, что Машка уж
    засватана.

    * * *
    Военизированный лагерь
    Беспечной юности лихой.
    Полно и силы и отваги,
    Стремленья, кажется, с лихвой.

    Обворожительные взгляды
    Прекрасной половины всей,
    Да та единая отрада,
    Да шумных пьянок карусель.

    Большие крылья за спиною –
    Они и сильные к тому ж!
    И ночи бурные весною
    С той, у кого ревнивый муж.

    На жизнь – сплошные бизнес-планы,
    Изменчивые, как она,
    И экзотические страны,
    Порой возникшие из сна …

    Горенье дней, ночей круженье,
    Когда и горе – не беда,
    Где худшее из поражений
    За сутки скроет лебеда.

    И кажется, что так – навеки,
    И хочется – навеки б так:
    Вином наполненные реки,
    И сердце – с безрассудством в такт!

    И чтоб пьянил сильнее браги
    И ярким светом и мечтой
    Военизированный лагерь
    Беспечной юности лихой.


    МОСКОВСКАЯ ОСЕНЬ

    В ночь прорвалó, а я – зонтов противник,
    Пора бы – да не гаснут фонари.
    Соседу за стеной – уже полтинник,
    Соседке снизу – вроде сорок три.

    Они шагают вместе к остановке,
    Им до знакомых встречных – трын-трава.
    Он холостяк и опер на Петровке.
    Она учитель младших и вдова.

    Вы спросите, мое какое дело?
    Да, впрочем, никакого дела нет.
    Наверное, опять меня задело
    Движенье сумасшедшее планет.

    Гуляют кольца дыма в хороводе,
    И греет мысль согреться сотней грамм.
    /Программа жизни в некотором роде –
    Богатая отсутствием программ./

    Бессонница – праматерь всех вопросов …
    Вторая сотня граммов не берет.
    Но как сказал один мудрец-философ:
    Не мучайся и делай шаг вперед!

    Я делаю – на протяженье года.
    – «Женись, не то …», – мне опер дал совет.
    А тут еще сплошная непогода –
    С лишением надежды на просвет.

    У них, там, на Петровке, все такие,
    Привыкли из людей веревки вить.
    Не гладко кое-где, но все-таки я,
    По-своему, да счастлив, может быть.

    Сейчас налью, неровно где, разглажу,
    А им, как говорится, Бог судья!
    И, опера совету внемля даже,
    Я запишусь к кому-нибудь в зятья.

    Все звонче по карнизу барабанит,
    И стонет небо сотней панихид!
    Наброшу куртку и пройдусь до бани,
    Где пива – без воды – нальет Вахит.

    Потом сморозит что-то по-кавказски,
    Добавив непременно: «Заходы!»
    … А я живу и жду от жизни сказки,
    Как тот в пустыне жаждущий воды.
    Категория: Конкурс "Мой родной дом" | Просмотров: 1196 | Добавил: Александр | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 1
    1  
    Ok.

    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Спасибо!

    Спасибо, хорошее стихотворение.

    Где-то читал, что талантов у нас пруд пруди, всех невозможно
    перечислить.
    Заблуждение, однако. 
    Поэт – явление весьма редкое, парадоксальное, противоречивое.
    За дар слова надо дорого платить – жизнью, каторгой,
    судьбой.
    Среди разрухи, убожества, предательства увидеть чистыми
    глазами ребёнка
    первозданную красоту природы, «тронуть трепетные струны
    человеческой души».
    Владимир Гундарев не успел допеть до конца свою песню о
    любви.
    Теперь будем по воспоминаниям современников, как из мозаики,
    складывать его образ.
    Читатель Егор Дитц поделился с нами сокровенным, получилась
    интригующая история.
    По крайней мере, не шаблон. Оказывается, писатели приезжали
    и выступали прямо на
    заводской площадке. Рабочие знали стихи наизусть. Интересное
    время – советское прошлое!
    Почему всё перечёркиваем и не берём самоё лучшее в нынешнюю
    жизнь?
    На всех каналах телека – реклама и еда, будто страшная
    голодуха в стране. Стихи читайте,
    господа, почаще для похудения и профилактики скудоумия.
    Талл.

    Два четверостишия показались мне достойными внимания:

    Любимый, словнобабочка, у сердца вьётся,
    Да в руки взять никак не удаётся,
    Верь, то, что можно подержать в руках,
    Уже обратно сердцем не берётся.
     ...
    Сарказм убогий
    множества мужчин,
    Как он легко под женским взглядом тает!
    Благоразумие легко его сменяет,
    Ведь для сарказма нет уже причин…

    По-моему - хорошо и изящно!


    Людмила, здравствуйте! Кажется, в 1981 году  по путёвке Союза писателей  мы с Владимиром Гундаревым проводили творческие встречи в городе Темиртау. Приходилось выступать перед самой различной аудиторией: студентами ,школьниками, учителями, инженерами, рабочими, милиционерами и сидельцами, новобранцами и ветеренами. Публика была весьма начитанной и неравнодушной. Честно отработав почти две недели кряду, мы позволили себе отметить такое событие, а потом долго гуляли по насквозь продутому ветрами проспекту Металлургов . Размышляли о смысле жизни, о писательских судьбах, о деятельности литературного объединения«Магнит». Володя был внимательным и чутким собеседником. Он угадывал ростки дарования и бережно относился к людям. Мы поражались мужеству тех, кто воздвиг Казахстанскую Магнитку.
    Когда рухнул Союз, и многие беспомощно барахтались  среди хаоса, В.Р.Гундарев сумел совершить невозможное – нащупать точку опоры и создать на пустынном  месте остров надежды – русский журнал «Нива», чтобы каждый пишущий, взобравшись то ли на пьедестал, то ли на эшафот мог сказать своё Слово. И я, после потерь, потрясений, разочарований, ухватившись за соломинку, прибилась к зелёному берегу Поэзии, где царили братство, уважение, взаимопонимание. И сам Мастер, попыхивая трубкой, в прошлой жизни то ли капитан, то ли шкипер, то ли бывалый морской волк, вернувшийся из кругосветки, бесконечно выслушивал произведения абсолютных гениев-самородков и указывал на промахи и даже ошибки в правописании. И они смиренно соглашались с ним, отбросив заносчивость, высокомерие, леность. Но где ещё могли согреть  и приютить озябшие души мытарей-поэтов?
    Невозможно свыкнуться с мыслью, что его уже нет. Чувство сиротства ощутили родные и близкие,читатели и авторы. Где-то там, с заоблачных высот, он взирает на суету сует и великодушно прощает всех нас за несусветные поэтические бредни, словно ему одному известно, для чего людям нужны стихи. Глубинная связь с народом ощущается в творчестве Николая Рубцова, Михаила Анищенко-Шелехметского, Владимира Гундарева. Недаром стихотворение «Деревня моя деревянная» стала любимой песней горожан и сельчан. Светлый, добрый талант несёт радость людям. У меня нет кумиров, я не поклоняюсь идолам, но таким поэтам надо ставить памятники на земле. Хочется верить, что появится книга памяти Владимира Романовича Гундарева. Помните, как в своём первом сборнике /1973 г./ он обратился к соплеменникам:
    Есть начало начал – основа.
    А такое простое слово
    и такое мудрое слово
    лишь присниться может во сне, -
    это чувство живёт во мне.
    Только этим прекрасным словом
    можно было назвать его
    это слово – Любовь!.. Любовь…
    В нём земля вместилось и небо,
    и степного цветка колдовство.
    Если б этого слова не было –
    я бы сам придумал его…
    Спасибо всем, кто причастен к поэтическому конкурсу «Мой родной дом»!
    Любовь Усова.

    Класс! очень понравилось! heart

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz