Четверг, 25.05.2017
Памяти Владимира Гундарева
Меню сайта
Категории раздела
Конкурс на лучший короткий рассказ 2010 [25]
Наше творчество [39]
Здесь вы, посетители сайта, можете опубликовать свои произведения
Конкурс "Мой родной дом" [20]
Памяти Владимира Романовича Гундарева 19 июля 2014 г. - 70 лет со дня рождения
Форма входа
Наш опрос
Что вы думаете о русской литературе в Казахстане?
Всего ответов: 243
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Литературный дом Алма-Ата

  • Облако тегов
    Поиск
    Translate the page
    Главная » 2012 » Март » 11 » Подарок.
    16:23
    Подарок.
    Раз в месяц на работу приходил вихрастый парень, приносил книги на продажу, добротно изданные, и интересные по существу. Все его с нетерпением ждали, и чаще всего уходил он с выпотрошенной сумкой. Тематика приносимого была разнообразна, и находила своего читателя в небольшом, но увлекающемся книгой, коллективе.

    Пришёл он и на этот раз. Книги призывно блестели яркими, манящими обложками, и запах с детства любимой типографской краски будоражил чувства. Сразу же бросилась в глаза огромная «Энциклопедия зарубежной живописи», и уже не оставалось сомнений, что именно её Майя должна купить. Просто обязана. Такое внутреннее ультимативное решение вызвало улыбку, но слушать свой внутренний голос она привыкла уже давно.

    Когда-то, в далёком детстве, была разовая попытка сходить на занятия в изостудию. Рисовали огромный, вычурный чайник, со смешным, вытянутым по-утиному, носиком. Майя быстро справилась с заданием, и подошедший учитель недоумевал, неужели девочка рисует свето-тень впервые. На уроках рисования были неизменные пятёрки, но особой тяги к рисунку Майя тогда ещё не чувствовала. Ей было сказано, что непременно надо учиться, но девочка переметнулась на занятия бальными танцами, - в то время пробовалось абсолютно всё: от акробатики до изучения азбуки Морзе, всего – понемножку.

    Случившееся в изостудии постепенно забылось, но в пору учёбы в институте время от времени одолевали приступы, - иначе назвать это состояние Майя не могла, - когда до утра она сидела за рисунком, копируя понравившуюся картину. Привлекали лица. Портреты хранили в себе тайны целых жизней, и девушка рисовала до тех пор, пока, на её взгляд, лицо не начинало оживать, и рассказывать ей свои удивительные истории.
    А дальше – замужество, и - закрутила суета жизни. Изредка появлялась тяга, рисовался какой-нибудь портрет карандашом, он доверительно рассказывал Майе о своих тайнах, она купалась в удивительных поведанных историях, и вновь возвращалась в уже привычный, полный забот и хлопот, мир.
    Майя не раз пробовала рисовать фигуру человека, но, - нет, - тщетно. Получалось такое убожество, что лист со смехом сминался, и уверенность в том, что это не по мне, - крепла.

    И вот перед ней эта великолепная книга. Майя бережно взяла её в руки, открыла, провела ладонью по гладкому атласу листов. Репродукции были изумительны, - начиная с наскальных рисунков, и заканчивая современной живописью. Поразительно, какая красота. Машинально открыла книгу где-то посередине. Итальянская эпоха Возрождения. Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэль… Сомнений не было, и книга благополучно перекочевала в Майин дом.

    Несколько вечеров, - и Майя изучила её всю; могла открыть на любой странице необходимую ей репродукцию, вглядывалась, вчитывалась, впитывала образы, как губка.
    На улице шумело жаркое лето, плавился асфальт, порывы горячего ветра обжигали лицо. Люди искали любой повод, чтобы броситься к единственному имеющемуся в городе озеру, прося пощады у воды. Но и вода была, словно кипяток. И надо такому случиться, - Майя заболела. Простудой. Поразительно, где можно простыть в сорокоградусную жару? Но всё, что случалось, воспринималось, как данность, и в этом не было намёка на фатализм: просто Майя давно стала доверять своей судьбе. Она не спорила, - простуда, так простуда, - зная, что ничего случайного в мире нет. Значит, так надо.

    Теперь она могла целыми днями погружаться в удивительный мир живописи. И чудо не заставило себя долго ждать. Глотая таблетки, она неспешно переключала пультом каналы телепередач, как вдруг молнией пронзило: с экрана на неё смотрели фрески Микеланджело. Начинался фильм о его Творчестве. Мир исчез, и Майя целиком погрузилась в созерцание. И когда в заключении увидела свод Секстинской капеллы, – бешено заколотилось сердце, - она увидела себя там, стоящей под этим гигантским сводом, и всё было таким до боли родным и знакомым, словно времена спрессовались, переместив её в прошлое. Фреска «Сотворение Адама» выступила вперёд, и кроме неё, казалось, вокруг всё перестало существовать.
    «Нарисуй», - уверенно сказал внутренний голос.
    «Как? Я ведь не сумею», - робко попыталась возразить она.
    «Порвёшь, если не получится», - внутренний голос настаивал на своём.
    Майя дрожащей рукой открыла энциклопедию, взяла лист, и замерла, разглядывая таинственную фреску.
    И вдруг пришла неведомая уверенность. Мир таинственным образом разложился на свето-тень, и иное чувствование рисунка ошеломило. Майя взяла карандаш. Глядя на лист, почувствовала незримый контур, и стала его обводить. Когда нарисованная рука плавно легла на согнутое колено, Майя оцепенела. Гармония пропорций светилась особым светом, - перед ней был Адам. Как такое может быть? Ведь у неё никогда, никогда не получалось нарисовать фигуру человека. Сердце выпрыгивало из груди, и Майя улыбалась сквозь слёзы.
    «Это тебе подарок», - внутренний голос ликовал. И Майя прыгала от восторга, кружилась по комнате с этим первым в её жизни таинственным рисунком, открывшим ей двери в иной мир.
    Всё изменилось с этого вечера. Она рисовала не переставая, каждый раз говоря себе: «Но я ведь не смогу». Но, увы, всё получалось, и каждый раз это было для неё самым настоящим чудом. Закрывала глаза, и видела плывущие перед внутренним взором восхитительные картины, и, вглядываясь в них, мечтала, что когда-нибудь увидит воплощение этой красоты на холсте.

    Болезнь отступила незаметно, и, выйдя на улицу, Майя поразилась волшебной гармонии смешения цветов. Вокруг клубились краски, перетекали друг в друга, она видела мир совсем иным, в тайне свето-тени, погружаясь сознанием во все предметы, словно разглядывая их изнутри и извне одновременно.
    Рисовала каждую свободную минуту, и, начав рисовать, забывала обо всём. Мир переставал существовать, время останавливалось. На листе рождались лица, меняясь на глазах, превращались из мужчины в подростка, затем в миловидную женщину, следом в умудрённого сединами старца, и круговорот лиц в пределах одного портрета завораживал. Она чувствовала, как одна чёрточка меняет всё в характере человека. Непостижимо, сколько в нас скрыто, и спит до срока, - думалось ей. Погружаясь в рисунок, она забывала обо всем, и, закончив, удивлённо обнаруживала, что уже утро и пора на работу.
    Руки стали двигаться иначе, она как-то странно стала держать карандаш, пришла уверенность, что она может писать маслом.
    «Но я не могу», - пыталась она сопротивляться.
    «Можешь», - и всё получалось, как в сказке.

    Прошло немного времени, и судьба привела её в мастерскую прекрасного Художника, где Майя постигала азы рисунка, зная, что любое академическое знание ей непременно пригодится в будущем.
    Что ждёт её впереди? Никто пока не ответит на этот вопрос. Важно другое: подарок, полученный ею, произвёл внутри колоссальную переоценку ценностей, и теперь она твёрдо знала, что необходимо заниматься любимым делом, когда глаза горят, и ты не чувствуешь усталости, когда радость вдохновения переполняет всё твоё существо, и мир преображается, говоря тебе во весь голос: «Знай, - невозможного нет. Всё скрыто в глубине каждого из нас».
    И Майя парила над землёй, в своём прекрасном новом мире. И сама она стала иной, ведь внутренний мир зеркально отражается во внешнем, - они всегда идут рука об руку.

    Подарок был поистине бесценен, ведь процесс Творчества несравним ни с чем, и Майя неустанно благодарила судьбу. Мы можем всё, только не знаем об этом. Жизнь светилась восхитительным многоцветьем, радость и доверие к судьбе переполняли всё её существо, и Майя шептала каждый раз, беря в руки чистый лист: «Спасибо Тебе за подаренное Чудо».
    Категория: Наше творчество | Просмотров: 494 | Добавил: Туртанова | Рейтинг: 4.0/2
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Нас считают
    Наши комментарии
    Спасибо большое. Я очень рада! Спасибо руководителям сайта за возможность дарить стихи!!!

    Спасибо, Надежда. понравилось. Как это знакомо...

    На свете ничего не возвратить назад..Увы!..Как здорово у вас все это подмечено..Понравилось..Мое..и как у меня..(про живу..))

    Спасибо!

    Спасибо, хорошее стихотворение.

    Где-то читал, что талантов у нас пруд пруди, всех невозможно
    перечислить.
    Заблуждение, однако. 
    Поэт – явление весьма редкое, парадоксальное, противоречивое.
    За дар слова надо дорого платить – жизнью, каторгой,
    судьбой.
    Среди разрухи, убожества, предательства увидеть чистыми
    глазами ребёнка
    первозданную красоту природы, «тронуть трепетные струны
    человеческой души».
    Владимир Гундарев не успел допеть до конца свою песню о
    любви.
    Теперь будем по воспоминаниям современников, как из мозаики,
    складывать его образ.
    Читатель Егор Дитц поделился с нами сокровенным, получилась
    интригующая история.
    По крайней мере, не шаблон. Оказывается, писатели приезжали
    и выступали прямо на
    заводской площадке. Рабочие знали стихи наизусть. Интересное
    время – советское прошлое!
    Почему всё перечёркиваем и не берём самоё лучшее в нынешнюю
    жизнь?
    На всех каналах телека – реклама и еда, будто страшная
    голодуха в стране. Стихи читайте,
    господа, почаще для похудения и профилактики скудоумия.
    Талл.

    Два четверостишия показались мне достойными внимания:

    Любимый, словнобабочка, у сердца вьётся,
    Да в руки взять никак не удаётся,
    Верь, то, что можно подержать в руках,
    Уже обратно сердцем не берётся.
     ...
    Сарказм убогий
    множества мужчин,
    Как он легко под женским взглядом тает!
    Благоразумие легко его сменяет,
    Ведь для сарказма нет уже причин…

    По-моему - хорошо и изящно!


    Людмила, здравствуйте! Кажется, в 1981 году  по путёвке Союза писателей  мы с Владимиром Гундаревым проводили творческие встречи в городе Темиртау. Приходилось выступать перед самой различной аудиторией: студентами ,школьниками, учителями, инженерами, рабочими, милиционерами и сидельцами, новобранцами и ветеренами. Публика была весьма начитанной и неравнодушной. Честно отработав почти две недели кряду, мы позволили себе отметить такое событие, а потом долго гуляли по насквозь продутому ветрами проспекту Металлургов . Размышляли о смысле жизни, о писательских судьбах, о деятельности литературного объединения«Магнит». Володя был внимательным и чутким собеседником. Он угадывал ростки дарования и бережно относился к людям. Мы поражались мужеству тех, кто воздвиг Казахстанскую Магнитку.
    Когда рухнул Союз, и многие беспомощно барахтались  среди хаоса, В.Р.Гундарев сумел совершить невозможное – нащупать точку опоры и создать на пустынном  месте остров надежды – русский журнал «Нива», чтобы каждый пишущий, взобравшись то ли на пьедестал, то ли на эшафот мог сказать своё Слово. И я, после потерь, потрясений, разочарований, ухватившись за соломинку, прибилась к зелёному берегу Поэзии, где царили братство, уважение, взаимопонимание. И сам Мастер, попыхивая трубкой, в прошлой жизни то ли капитан, то ли шкипер, то ли бывалый морской волк, вернувшийся из кругосветки, бесконечно выслушивал произведения абсолютных гениев-самородков и указывал на промахи и даже ошибки в правописании. И они смиренно соглашались с ним, отбросив заносчивость, высокомерие, леность. Но где ещё могли согреть  и приютить озябшие души мытарей-поэтов?
    Невозможно свыкнуться с мыслью, что его уже нет. Чувство сиротства ощутили родные и близкие,читатели и авторы. Где-то там, с заоблачных высот, он взирает на суету сует и великодушно прощает всех нас за несусветные поэтические бредни, словно ему одному известно, для чего людям нужны стихи. Глубинная связь с народом ощущается в творчестве Николая Рубцова, Михаила Анищенко-Шелехметского, Владимира Гундарева. Недаром стихотворение «Деревня моя деревянная» стала любимой песней горожан и сельчан. Светлый, добрый талант несёт радость людям. У меня нет кумиров, я не поклоняюсь идолам, но таким поэтам надо ставить памятники на земле. Хочется верить, что появится книга памяти Владимира Романовича Гундарева. Помните, как в своём первом сборнике /1973 г./ он обратился к соплеменникам:
    Есть начало начал – основа.
    А такое простое слово
    и такое мудрое слово
    лишь присниться может во сне, -
    это чувство живёт во мне.
    Только этим прекрасным словом
    можно было назвать его
    это слово – Любовь!.. Любовь…
    В нём земля вместилось и небо,
    и степного цветка колдовство.
    Если б этого слова не было –
    я бы сам придумал его…
    Спасибо всем, кто причастен к поэтическому конкурсу «Мой родной дом»!
    Любовь Усова.

    Класс! очень понравилось! heart

    Наш сайт
    Copyright Журнал "Нива" © 2017
    Создать бесплатный сайт с uCoz